Ловить луну в стоячей воде

Впиться в его губы долгим, страстным и властным поцелуем, который прекратился лишь тогда, когда весь воздух в легких закончился, а дышать стало уж совсем нечем. Отстранившись на пару цуней, Лей тяжело дышал, восстанавливая своё дыхание и глядя в никуда стеклянными глазами, даже мыслей в голове не было, осталось лишь тепло чужих губ на своих. У Ворона же, наоборот, в голове творился настоящий хаос. Он остался совершенно ошарашен таким поступком, даже в самых смелых своих фантазиях Вэньян не мог себе такого представить. Не то чтобы он часто обдумывал такое, но если бы и стал, то всё было бы совершенно по-другому. Лей резко оказался таким доминантным и опытным, что сразил наповал Ворона, который, по своему мнению, славился своими умениями в этой сфере и способами захвата девичьих сердец. Никогда бы он не подумал, что ему может понравиться быть в меньшей доминантной позиции, управляемым кем-то, но так и произошло. Вкус чужих губ всё ещё ощущался на его. Ворон чувствовал себя как подросток, которого в первый раз поцеловали, а он из-за своей неопытности не смог достойно ответить и лишь позволил себя вести. В этот момент Вэньян даже не задумался о том, что опыт у него всё же был и он что-то да умел. Когда осознание придет, будет уже слишком поздно что-либо делать. Глядя на холодный и невозмутимый вид Лея, создавалось впечатление, что отношения его и вовсе не интересовали и опыта в этом не было даже за столько прожитых лет. Однако он имел четкие представления об отношениях и об их более пикантных моментах не только теоретически, но и на практике. Во времена своей уже далекой молодости заклинатель часто привлекал внимание юных дев, заманивая их в свои сети, но большее, чем отношения без обязательств, его не интересовало. Всё же больше плотских утех на тот момент юноша обожал боевые искусства и не был готов обменять жизнь в секте на другую, спокойную, где-нибудь в деревне или даже в городе, зарабатывая на разные нужды и заботясь о детях и жене. Попросту не был готов к такой жизни. Со временем он всё больше и больше понимал, что не хотел такой жизни. Путь меча — единственная цель его жизни. А детей хватало и в секте, вместо жены была сестра, которую юноша любил и берег, при этом не запрещая той иметь отношения или как-нибудь ограничивая её свободу. Даже после вознесения Бог Бедствий иногда вступал в отношения с некоторыми из представительниц женского пола в столице, однако со временем осознал, что они не стоят его времени и внимания, даже на одну ночь. Попросту не заслуживали. Заклинатель всегда любил честных и преданных людей, жаль, в столице встречал таких довольно редко. Восстановив дыхание, Лей поднял взгляд к глазам Ворона, всматриваясь в них и ища какой-то определенный ответ и намек на дальнейшие действия, но, не найдя ничего такого, он заговорил первым: — Доволен? — голос неожиданно прозвучал очень соблазнительно и дразняще, как никогда раньше до этого. Вэньян растерянно посмотрел в изумрудные глаза и нервно сглотнул, прикусив губу и не найдя слов для ответа. Воспользовавшись молчанием, Лей продолжил дразнить Ворона, медленно проведя пальцем по его губам. — М? Неужели хочешь ещё? Такой ненасытный? Прославленный Бог Войны, покоривший столько сердец, оказался сражен наповал одним лишь поцелуем другого мужчины. Как это понимать, Вэньян? Ворон лишь сильнее прикусил губу, прикрыв глаза и пытаясь осознать, мираж это или всё же происходит в реальности. Ему отчего-то было сложно управлять своим собственным телом, ощущались какая-то слабость и помутнение в сознании, что не позволяло здраво мыслить. Это лишь давало Лею дополнительных поводов и дальше дразнить небожителя перед ним. Он ощущал жуткое томление и жгучее желание. Неизведанное раньше желание сейчас разрывало его изнутри, будто сгорал в пламени, которое невозможно потушить. Разум всё ещё не был полностью потерян, где-то на краю сознания он боролся с этим странным желанием, не позволяя ему разрастись всё дальше и дальше. — Долго ты ещё будешь молчать? Мне становится скучно. Лей провел рукой от подбородка выше, погладив щеку Ворона, пока тот не схватил его за руку, останавливая это безумие. — Хватит... — голос звучал хрипло, довольно тихо и непривычно. — Что «хватит»? Терпение прославленного небожителя на исходе? Или, может, тебе неприятны мои действия? — Не в этом дело, просто... М-м... Ворон никак не решался сказать, мысли в голове окончательно превратились в кашу, не давая как-то обдумать всё и прийти к осмысленному решению. — Просто что? — Лей приблизился ближе к уху Вэньяна, его тон всё ещё оставался прежним, соблазняющим, а шепот придавал ему особое очарование. — В чем же проблема, Вэньян? Ты ведь хотел, чтобы я звал тебя по имени, так? — хитрая ухмылка заиграла на губах заклинателя, который стал медленно произносить имя Бога Войны, растягивая каждую букву и создавая желание убежать куда-нибудь подальше от этой пытки. Увы, бежать было некуда. — Вэньян… Вэньян… Цзян Вэньян, ты меня слышишь? Теперь ты удовлетворен? На последних словах Бог Бедствий прикусил мягкую мочку уха. Чтобы было удобнее дотянуться, Лей, опираясь на руку, поднялся, сев на бортик бассейна, мокрые волосы легли на грудь, доходя аж до бедер. Однако Ворон сейчас совсем не замечал этого, будь он в более трезвом уме, обязательно бы обратил внимание на такую позу и такой вид, добавив какую-нибудь из его типичных издевательских фразочек, но в настоящий момент в голове его боролись две силы: одна говорила поддаться этому наслаждению и не мучать себя, а другая хотела всё прекратить, дабы не пожалеть потом, и пыталась бороться. Из-за этой нерешительности Вэньян застыл на месте, не зная, что делать, и почти не дышал. Опять не получив никакой ответной реакций, Лей отстранился от уха и обнял Ворона за шею, с обидой посмотрев на него. — А-Ян… Почему ты меня игнорируешь? Ты ведь хочешь этого, да? — Я… боюсь, что мы будем жалеть об этом потом… — Потом подумаем об этом. Или ты не хочешь продемонстрировать свои умения, потому что они так себе? Выдержка Ворона подходила к концу, сдерживаться было невозможно, особенно после таких обидных слов, сильно задевших гордость небожителя. Что значит: «Так себе?» Это утверждение задело его самолюбие. Избавившись от всех сомнений, он резко перенял инициативу на себя, повалив Лея на спину, который чудом не сильно ударился о твердый пол: удар смягчился его же одеждой, небрежно брошенной ранее. Нависнув сверху и придерживая хрупкие запястья над головой, Вэньян выглядел как хищное животное, готовое разодрать свою добычу в клочья. Рука заныла от таких резких перемен и отдалась болью во всем теле, что в некоторой степени убрало наваждение, которое захватило Лея целиком. Сейчас более трезво оценив ситуацию, заклинатель понял, что не может выбраться из этого захвата, а тело неожиданно перестало слушаться и сильно обмякло. Неожиданный страх и паника поселились в его сердце, а в голове появлялись неприятные картины, мысли и угрызения совести. С чего он вообще начал всё это? Для чего? А главное — что делать сейчас? Паника усиливалась с каждым мгновением, проведенным в раздумьях: как же выйти из этой ситуации? Предпринимая жалкие попытки выбраться, Лей стал походить на пойманного кролика в клетке, который бегал и бился о прутья, пытаясь убежать и не дать себя съесть. — Ворон... прекращай… Голос предательски дрожал, перед глазами стало всё темнеть и расплываться. Страх выиграл в этом состязании, постепенно беря своё, оставляя лишь ощущение беспомощности и безысходности. В таком состоянии небожитель совсем забыл, что не является обычным бессильным человеком и мог бы противостоять этому. Вэньян приподнял бровь, недовольно посмотрев в изумрудные глаза и не заметив ничего вокруг, будто находился не в себе. — Уже «Ворон»? Поиграл немного и, когда всё обернулось против тебя, решил убежать? Это не так работает, дорогой. Отчего-то Ворон так разозлился с этого. Поначалу тот дразнил всячески, дойдя до того, что «оскорбил» его умения, а как он перестал «игнорировать» и решился на что-то, так сразу хватит. Инстинктивно Бог Войны сжал запястья в своей руке сильнее, оборвав все ходы на отступление, опустился ниже, свободной рукой убрав мешающие волосы в сторону и освободив светлые ключицы, которые следом накрыл своими губами, оставив темные отметины. Пока Вэньян поднимался выше, к шее, Лей дрожащими руками пытался хоть как-то дотянуться до рукава своей одежды, чтобы достать кинжал оттуда. Он, конечно, мог бы его призвать силами, ведь в этом не было ничего сложного, но этого не сделал, и даже в голову не пришел подобный вариант. Помутневший от страха разум был всё ещё в тумане, не позволяя спокойно логически думать. К сожалению, план провалился, ведь Ворон заметил эти нелепые попытки, затем зло посмотрел на другого бога. — Убежать пытаешься? Всё самое интересное только начинается. Лицо Вэньяна было поистине пугающим, он походил на дикого, хищного, голодного зверя, чем напомнил Лею давнюю сцену минувших дней, которую он предпочел бы никогда не вспоминать. Тот ужас, охвативший его тогда, чувство безысходности и слабость навсегда поселились глубоко в его душе, не давая покоя по сей день, обвиняя в бессилии, требуя бóльших тренировок и улучшения своих навыков, доводя всё до безумия и нанесения себе же вреда. Одежду откинули подальше, шансов на отступление поубавилось. Хаотично обдумывая, что делать дальше, Лей услышал звук открывающейся двери, а следом испуганный крик: — А-а-а!.. Прошу прощения! Прошу простить! Юный последователь быстро удалился, даже не закрыв дверь. Неизвестно, что его напугало больше: увиденная картина или осознание своей оплошности. Поток свежего воздуха проник в комнату, разбавив сильный запах благовоний. Лей сейчас совсем не думал о том, что же этот подчинённый хотел найти в этой комнате в такое время. Об этом можно было подумать и позже. Главное было другое — Ворон отвлекся на дверь и ослабил хватку настолько, что другому заклинателю удалось оттолкнуть того в воду. Почувствовав облегчение, страх начал отступать, а способность ясно мыслить возвратилась. Сумев совладать со своими эмоциями хотя бы внешне, Бог Бедствий вернул себе маску спокойствия. Вынырнув из-под воды, взгляд Вэньяна стал более осознанным, он теперь по-новому смотрел и осознавал ситуацию. Ну, или пытался осознать, что он только что наделал, боясь посмотреть долгие мучительные минуты на Лея и увидеть злость и прежнюю холодность в его лице. Ворон боялся, что своими действиями оттолкнул его от себя и тот теперь будет его ещё больше сторониться и не обращать внимания. Однако, когда всё-таки удалось побороть страх и поднять взгляд, Бог Войны остался сильно удивлен. На светлом лице не читалась ни злость, ни недовольство, но и выражение не выражало довольства, скорее, было неоднозначным, со скрытым страхом где-то глубоко, или же Ворону это лишь показалось. Тишину разрезал мягкий и спокойный голос Лея: — Вылезай уже оттуда и лучше забудь, что сегодня тут было. — Кхм... Прости… я был не в себе… Мой разум затуманился, и я… — Мы оба были не в себе. Что здесь произошло, я ещё узнаю завтра. Сейчас у меня совершенно нет сил. Такую ситуацию я не могу пустить на самотек. — Тогда… — голос Вэньяна звучал неуверенно и даже виновато. — Мне стоит уйти и оставить тебя отдыхать? Лей вздохнул, как бы ему ни хотелось сейчас отослать Ворона куда подальше и не вспоминать про этот день, он не мог себе такого позволить. — Оставайся. Днём обсудим план, потом мне некогда будет. — Ты уверен? — Уверен. Несколько дней я буду во дворце Повелителя Дождя, — он помолчал некоторое время, а потом вспомнил один важный факт: — Приходи туда, если захочешь, чтобы я выполнил обещание про тренировки. Я это говорил серьёзно и в довольно трезвом уме. — Повелителя Дождя? Когда вы начали дружить? — Я не знаком с ним. — Тогда зачем? — Ты задаешь слишком много вопросов. — Предвещая дальнейший ход событий, Лей поспешил ответить раньше, чем Ворон что-то спросит: — Наказание назначили мне. За разрушение артефакта. Повелителя Дождя не будет некоторое время, и я должен следить за дворцом и учениками, а также готовить их к весенней миссии. К тому же он не выбрал ещё себе достойного преемника. — Но ведь твоя рука... Лей поджал губы, вспомнив, как глупо сегодня поддался мимолетному порыву. — Всё в порядке. Я не возьму меч в руки… Постараюсь. — Чтобы как-то отойти от этой нежеланной темы, заклинатель решил её сменить: — И, кстати, ты всё ещё в воде. Были бы другие обстоятельства, Вэньян бы пошутил, сказав: «Хочешь ко мне присоединиться?» — но так как сейчас не время, он лишь растерянно смотрел на Лея, после чего неловко улыбнулся и всё же вылез из воды. Бог Войны всё больше и больше удивлялся чужому спокойствию, тот вел себя как обычно, будто ничего такого не произошло, а так, обыденное дело, пока сам Ворон ощущал себя неловко и не знал, как себя вести. — Ты как? Стоять можешь? — Не задавай глупых вопросов. Лей устало вздохнул, потому что не мог встать из-за слабости во всем теле, но как бы он признался в этом? Легче было промолчать и дальше продолжить сидеть на прохладном полу. — Ну, я же глупый Ворон, значит, имею право задавать глупые вопросы, — улыбнулся Вэньян, пытаясь разрядить неловкую, как ему казалось, атмосферу между ними. — А я тогда имею право не отвечать на них. Твоя глупость должна иметь предел. Если ты достаточно насмотрелся, то дай уже полотенце и одежду, которую ты откинул в другой конец комнаты. — Насмотрелся на... — вопрос так и остался несказанным, ведь Ворон наконец осознал, что небожитель перед ним всё ещё обнажен. Невольно его взгляд остановился на ключицах, где на светлой коже виднелись багряные пятна, такие же были ещё и выше, на шее, рядом с небольшим укусом. От этой картины Вэньяну стало крайне неловко, и он опустил глаза ниже шеи, хотя и это было не лучшим решением. В итоге вовсе отвел взгляд в сторону и потянулся к полотенцу, которое после кинул сидящему на полу и двинулся дальше, к его одежде. — Откуда у тебя столько шрамов? Лей вздохнул, не сильно горя желанием отвечать на этот вопрос, поэтому ответ вышел расплывчатым: — Сколько мне лет, по-твоему? — А... ну… больше, чем мне? — Это риторический вопрос, тупица. Интерес Ворона взял вверх, и он не мог просто так отпустить это тему, теперь ему нужно было узнать ответ. — А правда, сколько? — Я знал прошлого юго-северного Бога Войны... — Лей резко замолчал, а потом все же добавил: — Когда тот ещё был человеком. — Человеком, да?.. — Великим Генералом, который спас множество людей во времена массовой атаки демонов. Всегда им восхищался, жаль, он не продержался слишком долго и даже достойного преемника себе не нашел. Думаю, он был бы доволен тобой. Не беря в счет похвалу в свой адрес, Вэньян продолжил это волнующую его тему: — И не устал ты так долго жить? Хотя задавая этот вопрос, Ворон не воспринял его серьёзно, больше в шутку, отчего он совсем не ожидал серьёзного ответа: — Бывало такое чувство, — равнодушно начал заклинатель, — но пока рядом была Юнхуа, я был рад жить, даже после того, как моей родины не стало. Сейчас возвращаться мне, увы, некуда. — И ты... думал уйти жить обычным смертным? — Тебе, однако, очень нравится задавать глупые вопросы. Не хотел я жить вообще. — А сейчас? Что тебя держит? — голос Бога Войны звучал тревожно и неуверенно, у него не было такой веры, что богиня Мэйли могла быть ещё жива, за столько времени ни единой вести о ней не было. Лишь брат упрямо искал и верил, что она жива где-то в этом мире. — Что ты имеешь в виду? Всё ещё сестра и ответственность. Да и теперь нормальных подчиненных нет. А мой пост довольно-таки важен, другие не задерживались так долго, как я. — Да... точно. Я оставлю одежду рядом с тобой и подожду снаружи... — Стесняешься что ли? После всего, что натворил, даже если был не в себе? Лучше высуши мне волосы и заплети, голова так разболелась... — Я думал, после всего ты не захочешь, чтобы я тебя касался... Ворон положил одежду рядом с Леем и взял другое полотенце, меньше прошлого, и стал протирать мокрые волосы. — В этом и дело. После всего, что было, ещё раз позволить тебе себя касаться не так уж и ужасно. Лучше ты, чем кто-то другой. Но это не значит, что мне перестало быть неприятно. Ты всё ещё слишком груб. Сейчас Лей мог бы позвать Мей Лин, чтобы та помогла ему, а не позволять Вэньяну себя касаться. Но так как рука всё ещё неприятно ныла после его прикосновений и предательская слабость сохранялась во всем теле, он не мог себе позволить, чтобы его видели в таком виде. Так что единственным выходом оставалось потерпеть ещё немного Ворона и его прикосновения. — Я не контролировал себя. И это ты слишком хрупкий, наверное, из-за возраста. — Очень смешно. У молодежи нет совсем чувство юмора и уважения. — Просто таким достопочтенным старикам не понять всё новое. — Этому старику ещё учить твоего ученика и тебя, так что осторожнее со словами. Вэньян понимал, что своими словами он откровенно провоцировал Лея, но ничего не мог с собой поделать, это уже вошло в привычку и остановиться было сложно, даже с учётом текущих обстоятельств. — И чему ты обучать меня будешь? Своим искусством соблазнения? Лей не растерялся и тем более не стал злиться на такие вопросы, а лишь насмешливо подтвердил слова наглеца: — Мои навыки уж точно получше твоих. Этому тебе, кстати, тоже бы не помешало научиться. — Я был застигнут врасплох! Ты думаешь, я ожидал такого? — А ты думаешь, я ожидал? Неумёха. — А что я должен был сделать?! Я сдерживался вообще-то. А ты начал ещё и звать меня по имени. — Я так редко зову тебя по имени, что ты возбудился с этого? Мне стоит чаще тебя так называть? — Лей! — Вэньян, — спокойно парировал заклинатель с легкой ухмылкой на лице, в то время как Ворон ощутил рой мурашек, которые прошлись по его телу. — Не делай так. — Как? Вэньян, ты же так хотел, чтобы я называл тебя по имени, а сейчас что? — Продолжишь дразнить, и я за себя не отвечаю. — Это уже покушение. Будь послушным, хорошим мальчиком, А-Ян. — Этот А-Ян сейчас совершит нечто непочтительное по отношению к старшим. Не дразните его, господин. Лей аж поежился и недовольно встряхнул головой, решив, что пора завязывать уже с этой чередой дразнения. — Почувствовал себя старым… Отвратительно, не делай так больше, и давай там быстрее, тебе ещё и мою руку перевязать нужно. — Незаметно добавляешь мне обязанностей? А разве так руке не будет хуже? — Могу себе позволить. Нет, не будет. Я всегда так делал. — У тебя такое часто? — Зависит от обстоятельств. Сегодня я был слишком импульсивен и поплатился. — Не хочешь об этом поговорить? Лей замолчал на некоторое время, обдумывая, как бы сменить тему, чтобы не довелось отвечать на этот вопрос, он не хотел об этом ни вспоминать, ни говорить. Лишь думая об этом, злость появлялась и нарастала, приводя вновь к истерике и недовольству. — Ты и так слишком много видел и знаешь. — Ну вот как раз повод узнать больше. — В другой раз. Как ты и сказал, я уже стар и мне нужен отдых. — Да ты просто отмазываешься. — Возможно. А может, мне действительно плохо, откуда тебе знать? — Я не могу знать, если ты скрываешь это. — Не буду скрывать — все начнут плевать в душу, считая меня слабым и хорошим объектом для издевок. Знаю я всё. Эти боги только с виду хорошие и приветливые, а как почуют свою выгоду, так поспешат использовать тебя. — Я знаком с большинством небожителей, и мне они не кажутся такими... Может, твоё мышление устарело? — А может, это ты слишком наивен? И глуп к тому же. Поэтому и все твои романы плачевно заканчиваются, и о них тем более знает вся столица. — Пусть знают, те девушки просто не совпадали с моими интересами. В любом случае нужно иногда доверять людям. А ты всех отталкиваешь от себя, вот и нет близких в столице. — Мне не интересна дружба с другими небожителями, у меня своих дел полно. Я доверял своим подчинённым, а в итоге что? Поверили слепым фактам после стольких лет службы и решились на предательство. — Они просто глупые дети, их обманули, и они поддались. — Ты также глупый ребенок, Ворон. Мне хватает лжи в жизни. Я доверял и оберегал дорогих мне людей. Из-за одной лишь ошибки меня возненавидели и обвинили. Я хотел их спасти... но я не смог... И так каждый раз, — хоть Лей не хотел открываться слишком сильно кому-то, раскрывать свои тайны, он ощущал необходимость выговориться, чтобы не носить на душе этот тяжелый камень вины, что тянул его ко дну каждый раз, когда он привязывался к кому-то. Может быть, он пожалеет об этом откровении завтра, но это будет уже не сегодня. — Стоит мне довериться кому-то, меня обязательно используют или обвинят. Ты не жил столько, сколько прожил я, да и вознесся в более осознанном возрасте, на тебя никто не смотрел, как на ребенка, не кидал презрительных взглядов. Ты уважаемый генерал, защитил свою столицу и регион в целом. После длительного монолога Лей замолчал, воспоминания нахлынули на него вместе с тем чувством печали и отчаяния. Но несмотря на всё это, он ощущал легкость от того, что выговорил всё, что так давно хотел сказать. Ему ещё много чего хотелось сказать, только он не был готов к этому сейчас. Головная боль немного утихла, уже слабее ощущаясь где-то далеко. Слушая весь этот искрений рассказ, Ворон даже не знал, что ответить, и явно не ожидал, что Лея так много всего тревожит, а ведь даже поговорить было не с кем. Внезапно Вэньян почувствовал себя действительно глупо, он не знал, откуда появилось это ощущение, но оно было таким ярким, что даже раздражало. Молчание повисло в комнате на довольно продолжительное время, пока тишину не разорвал уже спокойный и обычный голос Бога Бедствий: — Мне не нужна твоя жалость. Я надеюсь, то, что случилось сегодня, останется между нами. — А?.. А, да. Можешь быть уверен, я не стану об этом говорить. Внезапная сонливость накатила на Лея, и он лишь кивнул, зевнув и попытавшись побороть сон, но выходило крайне трудно. Ворон, заметив это, закончил играть с волосами, оставив их немного влажными, после чего заплел в косу и быстро перевязал руку, закончив свои обязанности. По мнению Лея, перевязка была слишком слабой, но сейчас ему было не до этого. Кое-как надев нижние одежды, пока Вэньян расставлял всё по местам, встал и накинул на плечи верхнюю одежду, не найдя сил ещё и надеть её. В теле еще ощущалась некая слабость, да и сонливость делала передвижение проблематичным. Так, дойдя до стены, небожитель понял, что сил идти дальше у него нет, даже стоять выходило с трудом. — Ну и куда ты направился в таком состоянии? Упасть по дороге вздумал? — услышал заклинатель голос рядом с его ухом, так как пара сильных рук подняла его и нежно обняла, прижав к себе. — Показывай, где твои покои. Эта сцена напомнила Лею о детстве, беззаботном и радостном детстве. Из-за нахлынувших воспоминаний Бог Бедствий не сдержал улыбку, которая была такой искренней, яркой и даже по-детски очаровательной. Грозный, холодный, небожитель вмиг стал походить на ребенка, который хотел заботы и внимания к себе. Ворон поразился такому и даже подумал, что ему могло показаться, но нет, это было реально. Засмотревшись на эту улыбку, Вэньян совсем позабыл недавние слова о своем вознесении в более осознанном возрасте. — Если тебе будет нужна помощь, то всегда обращайся ко мне, я помогу. Даже будучи в сонном состоянии, Лей, услышав это, испытал неловкость. За этот день многое произошло, многое было сказано, и везде участвовал Ворон. — Замолчи, глупый Ворон... Вэньян в ответ лишь засмеялся, широко улыбнувшись. Они вышли из комнаты и направились в другой конец коридора, где и находились покои Лея. Оказавшись на кровати, заклинатель снял с плеч одежду и по привычке отшвырнул её куда-то на пол, укрывшись одеялом. Тепло и уют еще сильнее усилили сонливость, заставив Лея окончательно крепко уснуть. Ворон улыбнулся, подняв одежду с пола и повесив её на ширму. Рассматривая умиротворённое лицо другого небожителя, он не сдержался и сел на край кровати, чтобы погладить светлые волосы. Из прошлого опыта ему довелось понять, что Лей спит крепко и от такого не проснётся. Невольно вспомнив, каким решительным и доминантным был Лей ранее и каким сейчас, то верилось с трудом, что это один и тот же человек. Сейчас он был похож на хрупкую снежинку, которая таяла при прикосновении к теплу, поэтому предпочитала всех избегать, чтобы спокойно и дальше жить. Но так дальше продолжаться не могло. Ворон решил, что он должен помочь этому ребенку вновь научиться доверять окружающим и их доброте. Вновь обрести счастье и покой. Взяв его ладонь в свою, Вэньян осторожно сжал её, прислонив к своему лбу. —Я буду с тобой и не предам. Обещаю.