pity party.

Шестнадцать лет. Это такой важный, особенный возраст. Большинство людей придают ему даже большее значение, чем восемнадцатилетию. Тот самый возраст, когда хочется обрести как можно больше верных друзей, знакомых, больше бывать на вечеринках, веселиться ночами напролет, решаясь на самые сумасшедшие и глупые авантюры, которые врежутся в память на долгие годы. Жан именно такой, он тот самый типичный подросток, который обо всем этом мечтает. Только мечтает. Сегодня была его последняя попытка воплотить свои грезы в реальность. Сегодня ему шестнадцать лет. Но он совсем один. Сидит за письменным столом и смотрит пустым взглядом в окно, подперев подбородок обеими руками. Смотрит на то, как медленно сгорает небо в вечерних лучах солнца, которые алеют на горизонте, словно угли в костре. Так же медленно сгорает и вера Жана в человечество, как он любит выражаться. - Надо же, пригласить весь класс - в итоге сидеть одному, на что я рассчитывал, самый настоящий неудачник, - с горькой ухмылкой парень пробормотал себе под нос и опустил руки на стол, чтобы на них лечь. Тишину разорвал звук уведомления. Именинник обессиленно протянул руку к телефону, чтобы убедиться в том, что это всего лишь очередной сервис хочет поздравить его с днем рождения и подарить ему бесполезные баллы на абсолютно ненужные покупки. Но, открыв сообщение, он немного оживился, и на его лице проявилась тень улыбки. Это были поздравления от его лучших друзей в их общем чате. Конни и Саша в своем репертуаре - огромные полотна текста, с кучей смайлов и обязательно с самыми нелепыми и глупыми фотографиями, которые только могут быть. Правда в этот раз они не заваливаются бесцеремонно к нему домой, убедившись, что Жан прочел сообщения, чтобы устроить сумасшедший балаган, после которого парню остается благодарить небеса за то, что его комната не превратилась в руины – «близняшки» закончили школу и уехали учиться в колледж вдали от дома, и от золотого трио остался лишь чат в соцсети. Жан вчитывался в каждую строчку их поздравлений, временами выдавая смешки или умиленно улыбаясь уголками губ, но его прервал голос матери, заставивший от неожиданности резко оторваться от телефона и посмотреть в сторону дверного проема, где она стояла. - Жанбо, к тебе пришел твой друг, - миссис Кирштайн немного подвинулась, чтобы пропустить юношу, стоявшего за ее спиной, вперед, - Проходи. Жанбо, наверное, тебя уже заждался. - Ты можешь меня так не называть? - Жан раздраженно цыкнул и, отложив телефон, поднялся со стула, чтобы поприветствовать гостя и выпроводить мать из комнаты, - Спасибо, ты можешь идти. Кирштайн закрыл дверь, попутно включив свет, щелкнув по выключателю на стене и теперь обратился к блондину, который стоял, как вкопанный, прижав к себе рюкзак и будто буквально боялся сделать лишний вдох. - Чего сжался весь? Проходи, садись, куда хочешь, - небрежно он произнес, проведя по пепельно-русым волосам рукой, и сел обратно на стул у письменного стола. Армин робко подошел к Жану, достав из рюкзака подарок, красиво упакованный в оберточную бумагу под пергамент и перевязанный бечевкой, под которую сверху была подложена маленькая открытка с пожеланиями. - С днем рождения, Жан. Я не уверен в своем выборе, но, надеюсь, тебе понравится, - Арлерт протянул сверток имениннику и, сел на край кровати прямо напротив него, аккуратно поставив рюкзак у своих ног. Кирштайн был по-настоящему удивлен и, в какой-то степени, смущен такой внимательностью и обходительностью одноклассника, с учетом того, что единственное, что их связывало - переписка в мессенджере, где Жан пару раз спрашивал у Армина домашнее задание. Именинник развернул подарок и был повержен окончательно, потому что это было именно то, что он хотел, что ему было необходимо - скетчбук. Единственная отдушина в жизни Жана - рисунок. В особенности после отъезда Конни и Саши, когда он остался совсем один со своими тщетными попытками наладить социальную жизнь. Это терапия, лекарство от всех душевных ран или же наоборот - способ выразить все самые позитивные и прекрасные чувства. Жан любит рисовать, и у него это действительно хорошо получается. - Но, как ты... - Кирштайн уже с трудом скрывал свои эмоции и просто изумленно переводил взгляд с подарка на Армина, и обратно. - Я просто заметил, что ты очень часто делаешь зарисовки в тетрадях на уроках, тебя ведь даже пару раз отчитывали за это после проверки домашней работы, - уверенно начал парень, но постепенно его интонация вернулась к более робкой, - вот я и подумал, что тебе нужен отдельный скетчбук... Жан все это время внимательно смотрел на юношу перед собой, наблюдая за экспрессией на его лице, рассматривал каждую деталь и все больше думал о том, что он должен сделать это. Он встал и поставил стул в центр комнаты. Рядом поставил торшер, предварительно воткнув его в розетку. Свет в комнате стал гораздо ярче, что оба парня невольно прищурились на пару мгновений. - Садись сюда, - Жан указал Армину на стул, а сам вернулся к столу, чтобы достать пенал из выдвижного шкафчика. Арлерт немного помедлил, в непонимании происходящего, но, все-таки, пересел на стул, аккуратно приземлившись на самый край и сложив руки на коленях. Кирштайн суетливо начал перебирать карандаши, в поисках нужного. Отыскав, он открыл новенький скетчбук и в позе лотоса сел на кровать. Жан застыл на какое-то время, чтобы получше рассмотреть юношу, сидящего в центре комнаты. Напряженно сдвинув брови, он быстро встал и подошел к Армину. Тот остался сидеть и взглянул на одноклассника снизу вверх. - Можешь повернуть голову вот так? - Жан поднес одну руку к линии подбородка блондина и практически невесомо прикоснулся, чтобы дать направление. - Так? - парень послушался и слегка повернулся, но все еще смотрел на Жана, чтобы видеть и понимать, чего он от него хочет. Кирштайн выдохнул, вновь сделав напряженное, задумчивое выражение лица. И уже молча повернул голову Армина так, как было нужно, мягко взяв его одними лишь кончиками пальцев за линию подбородка и щеку. Следом он слегка расправил сбившуюся челку, заметив, как отблескивают белокурые волосы в ярком свете лампы. И это было так прекрасно и чарующе, что заставило Жана застыть на пару мгновений, но его тут же отвлекло нечто другое, не менее пленительное - Армин внимательно смотрел на Жана своими такими бездонными, светлыми, большими голубыми глазами, а тот, на свою беду, заглянул в них, упав на самое дно. Сердце пропустило удар. Кирштайн шумно сглотнул. Тишину резко прервал телефонный звонок, доносящийся из рюкзака Армина. Жан вздрогнул, отдернув руку от челки одноклассника и перенеся ее к себе на затылок, нервно почесываясь. Арлерт спокойно перевел взгляд на рюкзак и, неловко извинившись, достал телефон. - Уже так поздно! - обеспокоено воскликнул юноша, отключая звук, - Дедушка, видимо, беспокоится, я должен идти домой.

***

- Пока, Жан. До свидания, миссис Кирштайн, - с вежливой, но при этом светлой и искренней улыбкой произнес Армин, стоя в дверях, - И еще раз с днем рождения, Жан.

***

Шестнадцать лет. Тот самый возраст, когда впервые по-настоящему влюбляешься и ныряешь в это чувство с головой, словно в омут, без шанса выбраться. Кирштайн именно такой, он обычный подросток, мечтающий о любви. Но кто же знал, что его любовью станет тот самый тихий мальчик-одноклассник? Уж точно не Жан, которой теперь лежит на кровати в полной темноте, уставившись в потолок, и изо все сил старается унять взволнованное сердце, рвущееся из груди.