Спаси меня, Люцифер

Я бежала в темноте. Бежала непойми куда, непойми зачем, непойми откуда… Бежала в тишине, не слыша своего дыхания, не слыша топота ног, — а ведь он должен быть, не слыша ни-че-го. Иногда мне казалось, что я не бегу — стою на месте, только дрыгаю ногами в воздухе на манер бега. Наверное, от осознания того, что я в ловушке, я должна была впасть в отчаяние. Но к тому моменту я уже окончательно запуталась и не могла даже точно сказать я ли это, или просто странная картина, за которой я наблюдаю со стороны. Я шла, шла, шла… все шла и шла, но усталости не было, и я остановилась. Зависла без движения в темном пространстве и вдруг села, скрестив ноги, на пол. Толку идти куда-то, если я не приду туда? И шла ли я вообще? Попыталась подумать о себе. Мысли будто бы не звучали у меня в голове, нет, они громко произносились чьим-то женским голосом. Громко и отчётливо, и я задумалась: это мой голос? Вторя потоку мыслей, распиналась и невидимая рассказчица. Сделав ещё несколько попыток, заключила: действительно мой. Думалось с таким сопровождением тяжело: казалось, будто меня перекрикивают, и я силой прекратила нескончаемый поток мыслей, глядя в пустоту. Или темноту? Неважно. Я нахмурилась. Сидеть, не думая ни о чем, было тяжело. И когда впереди вдруг замаячил белый резкий свет, слепящий глаза, я вытаращилась на него, поднялась и медленно попятилась, а свет все приближался и приближался… Я развернулась спиной к нему и побежала, забыв, что нахожусь в этом непроглядном черном мареве, и приближающийся свет был повсюду. И он настигал меня, настигал неминуемо. Когда все вокруг стало таким белым, что у меня заслезились глаза, пришлось прикрыть их рукой, но бег я не остановила, продолжая бездумно перебирать ногами в надежде спастись. А потом свет начал жечь, и я завопила, падая на колени, скручиваясь в позе эмбриона, пытаясь абстрагироваться от визга в ушах, в голове, от визга, который был повсюду. Но вдруг все прекратилось, и я с опаской открыла глаза, не понимая, что переживаю лишь очередное воспоминание. Лето. Очаровательное жаркое лето, которое относилось к тому типу, который я любила больше всего. Из тех, что наполнены смехом, пусть и натянутым, наполнены улыбками и, конечно, алкоголем. Я послала эту самую улыбку своему другу, отсалютовав банкой с пивом. Тот подмигнул мне и подсел ближе, встав с какого-то продавленного кресла и пересев ко мне на диван, где расположились ещё пара девчонок. Вообще, людей в помещении было достаточно: Джош обожал шумные тусовки с алкоголем и чем-нибудь посильнее. Вот и сейчас нас тут было около пятнадцати душ, из которых я знала от силы пять, но это не мешало мне здорово проводить время. Джош наклонился к моему уху и заговорщицки шепнул: — Закинешься? — Спрашиваешь? — ответила вопросом на вопрос я, и парень, который был значительно старше меня, покачал головой и улыбнулся шальной улыбкой, поманив меня пальчиком. Я понятливо подалась вперёд, отложив банку, и он незаметно вложил мне в ладонь колеса, после чего вновь зашептал будоражащим голосом: — Кто-то пронес паленую дрянь, так что лучше ты сожрешь что-то приличное из моих рук, чем чью-то больную фантазию в таблетках. Все равно же будешь принимать… И подмигнул. — А я-то думаю, с чего такое благородство, — протянула со смешком и бросила хитрый взгляд, шутливо наматывая прядь волос на палец освободившейся руки. — Думала, что приударить за мной решил. — Эй, мелкая, притормози, — натянуто улыбнулся Джош, отодвигаясь. Не нравились ему мои шутки в таком ключе. — Шу-чу, — по слогам произнесла я и поднялась. — Я в ванную. Скоро приду, последи за моим пивом. — Лады, — согласился тот и вновь расслабленно улыбнулся. Переступая через несколько тел, возлежащих где попало, с трудом пробралась в ванную, в которой, как оказалось, тоже свято место пусто не бывает. Кажется, людей в доме моего друга было немного больше пятнадцати. Целующаяся полуобнажённая парочка не сбилась с темпа даже когда я зашла, громко стукнув ногой по плитке. Наблюдая за тем, как на шее девушки появляется засос, я покашляла и уже гораздо сильнее стукнула костяшками по косяку, но в ответ услышала только невнятное, вперемешку со сбитым дыханием: — Занято! — и он принялся стаскивать с себя штаны. — Брысь! — рявкнула я, хватая мужика за шиворот и не давая ему опомниться выставила за дверь, пнув напоследок. С девушкой поступила не в пример мягче: дала ей накинуть на себя футболку, бросить на меня раздраженный взгляд, и уже потом вытолкала её из помещения тычками в спину. Сдув со лба пряди волос, захлопнула дверь и щёлкнула замком, подергала за ручку, проверяя надеждость и наконец выдохнула. «Один разврат», — пожаловалась мысленно сама себе, рассматривая собственное отражение в зеркале. А я ничего такая, миленькая. Яркий алый румянец явственно алкогольного происхождения на чуть вспотевшей влажной коже добавлял очарования, а высокий хвост, любимая мною прическа уже много лет, «радовал» соломенно-желтым оттенком шевелюры. Да, я всё-таки решилась на осветление, и хоть быстро об этом пожалела, но, все же, меня редко чем можно было смутить. Даже пережженными волосами с отросшими темными корнями. Да и красоту юной семнадцатилетней девушки сложно испортить — пусть даже она законченная наркоманка, алкоголичка, табакокурильщица и обладательница сотни шрамов по всему телу. Так я пыталась себя убедить. Хмыкнув зеркалу, высунула язык, кривляясь. Зелёные глаза выглядели шальными, а искусанные губы — невероятно соблазнительными. Пусть спать я ни с кем не собиралась, но не оценить свою внешнюю привлекательность было бы просто грешно. Притаившиеся в кармане широких брюк таблетки постепенно начали оттягивать мне этот самый карман, и я торопливо извлекла их на свет, крутя в руках и зажимая меж пальцев. Глупая привычка рассматривать то, что медленно (а зачастую и не совсем) убивает тебя. Колеса уже во рту, и хоть они ещё не действуют, но определенный настрой появляется, и я широко улыбаюсь отражению, тренируя улыбку для Джоша. Он не должен думать о моих проблемах. Пригладив рукой топорщившиеся волосы, вздыхаю и отпираю дверь, после чего та же целующаяся пара едва не валится на меня, я сердито бросаю: — Бордель! Джош все так же расслабленно сидел на диване и кадрил одну из девушек, сидящих рядом. Я фыркнула и плюхнулась рядом, проговорив на выдохе: — Дело сделано… — учитывая то, откуда я сейчас вышла, ситуация была двусмысленной, и друг, услышавший мою фразу, прыснул смехом прямо в лицо собеседнице, а та, скривившись, вновь повернулась к подруге. — Вечно ты все портишь. — Нет, ты, — флегматично парировала я, отпивая из оставленной мною на полу банки. — Засранка, — фыркнул Джош, потрепав меня по голове, и я закатила глаза, цокнув языком. — Мне семнадцать, я уже взрослая… — Ага, — перебил меня тот, — взрослая, только шляешься от знакомого к знакомому, потому что не можешь наладить отношения с отцом. Я мгновенно напряглась и буквально за секунду заледенела, и от Джоша это не укрылось, но он не спешил виновато отводить глаза. — Может, ты всё-таки вернёшься домой? Вы ведь семья, помиритесь. — Через мой труп, — мрачно ответила я, залпом выпивая остатки пива и поднимаясь с дивана. — Я пойду проветрюсь. Джош только вздохнул, взъерошив мои волосы напоследок, и я скривилась, перехватив его руку, и отвела её от своей головы, стрельнув злым холодным взглядом на друга, который перешёл границу дозволенного. Я вышла во внутренний двор потрепанного дома. Некогда красивый сад местами зарос, местами засох, а где-то и сгнил. Повсюду валялись шприцы, пакетики и прочие атрибуты жизни в гетто, начиная использованными презервативами и заканчивая жестяными смятыми банками. Поняв, что выбрала неудачное место для того чтоб проветриться, я уже собиралась уйти, как вдруг, развернувшись, столкнулась с тем, кого мне здесь очень не хотелось видеть. — Какие люди, — криво усмехнулся Стив. Я молча попыталась прошмыгнуть мимо блондина, но тот быстро перехватил меня поперек туловища. — Это невежливо, — сообщили мне, а затем я услышала: — Вики, ты что, даже не поздороваешься со мной? — Нет. То есть привет, Стив. И пока, — с намеком произнесла я. Высокий парень в футболке грязно-синего цвета, такого же грязного, как и его мерзкие руки на моей талии, нехорошо улыбнулся. — Привет, — Стив оглядел меня, — выглядишь секси. — Спасибо, Стив, — мрачно, медленно зверея, «поблагодарила» я. Парень хмыкнул, но из рук меня не выпустил, только сильнее сжал талию. — Что ты тут делаешь? — почти ласково спросил мой бывший, наклонив ко мне голову, отчего его блондинистые волосы по плечи упали тонкими прядями на породистое лицо. — Стою, — язвительно выпалила, а потом с губ слетело: — Жду, пока подействует доза, чтобы не видеть тебя. Как ты вообще меня нашел? — Я не искал, — пожал плечами тот. — Я всего лишь пришел на вечеринку к своему новому коллеге из нового города, а потом увидел, как фантастически красивая девушка выходит из ванной, а затем и вовсе из дома, и решил поспешить за ней. Смотрю, а это — ты, — клянусь, если бы он мог развести руками, то точно бы это сделал. Стив прищурился, тонко улыбнулся, и широкие ладони медленно поползли мне под кофту. Я дернулась, попыталась вывернуться, и зарычала: — Какого хрена?! Отьебись, Стив, мы расстались два года назад. — Вики, ты же помнишь, что с тебя должок, — цокнул, качая головой, Стив. — А я не люблю, когда кто-то ходит в должниках. Мгновенно вспомнился наш «разрыв», если наши отношения можно было вообще как-то классифицировать как романтические. Я, в очередной раз находящаяся в состоянии крайнего раздражения, курю прямо сидя на кровати. Мне, кажется, тогда было лет пятнадцать, а Стиву, соответственно, двадцать пять. Наши отношения не длились долго: неделя «ухаживаний» со стороны парня, пара букетов, походов в бар, и я уже делю с ним постель — как любая юная и наивная чушка, вырвавшаяся из дома, имеющая проблемы с отцом и комплексы. Месяц каждодневного не самого лучшего секса, наркотиков и прочего разврата — и мне надоело. Я быстро превратилась из чушки в ту, которая сама достанет дозу, которая сама проникнет на нелегальные гонки, которая знает о своей сексуальности и успешно ею пользуется, шантажируя грязных педофилов. И Стив явно не вписывался в мои планы. — Стив, я ухожу, — сообщила прямо, туша сигарету об пепельницу на прикроватной тумбе. Безразлично стряхнула пепел с рук и поднялась, чтобы натянуть одежду — я сидела в одном белье. — Почему? — легкомысленный прищур Стива уже не казался таким очаровательным. Он лежал на второй половине кровати, закинув руки за спину, и смотрел на меня, словно хитрющий кот. — У меня другие планы на жизнь, — я пожала плечами, выуживая на свет своё любимое платье красного цвета. Внезапно блондин рассмеялся заливистым смехом и спросил, все ещё посмеиваясь: — Какие? Бросить наркоту и вернуться к отцу? Я обернулась, оторвавшись от застёгивания платья, и посмотрела на него, как на больного. Стив, конечно, красивее, чем большинство парней из нашего круга: породистое лицо с прямым носом, который, кажется, никогда не ломали; четко очерченными губами и скулами, не знакомыми с кулаком. Стив был не из бедных, но и не из богатых: денег мачехи хватало на то, чтоб покупать наркоту и при этом не драться за неё. — Нет, ну, а что ты собираешься делать дальше? — он приподнялся, с интересом заглянув мне в лицо. Насмешливый взгляд жалил мое тело. — Стать гонщицей? Или барыгой? Эскортницей, проституткой, шлюхой для богатеньких любителей трахать маленьких девочек? — Ты сам трахаешь маленьких девочек, — напомнила я, поджав губы. — Какое тебе дело? Я поставила тебя перед фактом: я ухожу. Всё. Что ещё? — Интерес, — пожал плечами уже бывший и хмыкнул, тихо мурлыкнув: — Да, трахаю, и не без удовольствия для обоих. Он поднялся с кровати, перекатившись на другую сторону, и вновь навис надо мной, уже затянутой в красное платье с юбкой-солнце. — Уверяю, что маленьким девочкам твои пятнадцать сантиметров не приносят никакого удовольствия, — ума у меня тогда не было, и я выпалила первую подвернувшуюся фразу, но тут же сжалась в ожидании удара. Чёртовы рефлексы. Стив вновь тихо рассмеялся и щекотно коснулся моей шеи, после чего я вспомнила: я не дома. Тут нет отца, нет ударов… — Готов доказать обратное, — он проникновенно заглянул мне в глаза и улыбнулся. — Прощальный секс? Его рука уже поползла по моему бедру, поднимая юбку, и я шагнула назад. — Нет! — Ви-и-ики, — протянул блондин. — Не ломайся. Я ведь не сделаю тебе больно. Меня трясло от этой фразы. Всегда трясло, и Стив об этом знал, и это… Это был грязный прием, абсолютно нечестный, потому что я застыла, и пары секунд мужчине хватило, чтобы вновь прижаться ко мне, сжимая сквозь многослойную шифоновую ткань алого цвета мои ягодицы, упираясь носом мне в шею, согнувшись. Тогда я, запаниковав, ударила его коленом в пах и вылетела из дома, натягивая балетки уже выбегая на дорогу, когда в спину мне прилетело предельно мрачное, болезненное: — С тебя должок, Вики. В том городе я больше не появлялась, оставив свои любимые гонки и найдя новые уже на другом месте, но отвратительное прошлое нагнало меня и тут. Я подняла глаза на мужчину и настороженно взглянула на него, понимая, что колеса уже действуют, да ещё и как-то странно, и скоро мне станет совсем не до отголосков прошлых ошибок. Понимал это и Стив, а потому снова шепнул в своей излюбленной манере: — Несмотря на твои ужасные соломенные волосы, ты стала выглядеть ещё лучше, — он наглядно продемонстрировал, что ему так пригляделось: пальцем очертил мои губы, провел по ключицам… и вдруг моя кофта затрещала по швам. А сил дёргаться-то уже нет: руки и ноги налились свинцом, я едва стояла на ногах. Голова стала чугунной, кровь мгновенно отлила от лица. Я почти физически почувствовала, как похолодело мое тело в считанные секунды, а потом… Потом в голове начал звенеть колокол, и перед глазами все поплыло. Все внутренние органы скрутились в узел, и я почувствовала, как начинаю заваливаться назад, закатывая глаза. Я не видела и не слышала ничего вокруг. Все смешалось в кашу, которую разбивал стучащий в голове гонг. Чувствовала только то, как липнет к телу мокрая одежда, как мое тело падает на что-то твердое, отчего все туловище будто простреливает, и я выгибаюсь, страшно крича, едва не захлебываясь пеной, пошедшей изо рта, а тело начинает колотить в судорогах. Я долго мучилась. Последнее, что помню — как сознание резко отключается после очередного удара колокола, меня словно отрезает от мира, я не чувствую ничего. Просто пропадаю, как будто падаю в глубокий сон, а просыпаюсь уже среди ярких пейзажей на каком-то плато среди парящих облаков, и в голове звучит мужской голос… А потом я открыла глаза. Точнее, разлепила, и далеко не с первой попытки. Первое время вообще не могла понять, где нахожусь, что я тут делаю, почему лежу в окружении маленьких подушечек на шелковых простынях кирпичного цвета. С трудом шевельнувшись, поняла, что тело не болит, просто сильно затекло. Я пошевелила запястьями, потянулась всем телом и медленно приподнялась. С все нарастающим чувством отчаяния осматривала комнату, уже прекрасно понимая, где оказалась. Засосало под ложечкой, я сглотнула несуществующую слюну. Во рту было отвратительно сухо, и я оглянулась в поисках влаги. В ванную решила не идти, хотя точно знала, что она тут была. Проблема была не в этом: в ванной имелось, определенно знаю, зеркало. И не простое, а до пола. А я не уверена, что хочу сейчас смотреть на себя и свое отражение. Точнее, уверена, что не хочу. Графин с водой обнаружился на маленьком круглом столике у кровати, заменяющем прикроватную тумбочку. Я жадно присосалась к посудине, так как стакана не было, и в тот момент, когда от количества выпитого меня уже начало тошнить, за дверью напротив кровати раздались шаги, звук отпирающегося замка, и в комнату вошла её хозяйка. — Привет, мама, — обессиленно произнесла я, вымученно улыбаясь.