Маг темной воды. Книга I

      Шлюпка подошла к причалу, и Нареамор с Фелдаухадом перепрыгнули на него, держа в руках концы канатов. Пара секунд, и они ловко привязали их к деревянным тумбам-крючьям, закрепив шлюпку. Пока старший матрос с помощником возились на берегу, остальные шустро закрепили на борту оббитый толстой кожей брус, выполняющий роль отбойника, защищающего корпус от ударов о причал. Конечно, начнись внезапно шторм, он вряд ли спасет шлюпку, но на обычной волне столь простое приспособление изрядно продлевало жизнь любого судна.       Так как все, кроме, разумеется, Велиара, не первый год моря-океаны бороздили, то и вопросов с дальнейшей культурно-массовой программой не возникло. Пока «макрель» рассматривала торговые корабли, пришвартовавшиеся к длинным пирсам, пялилась на снующих туда-сюда грузчиков, и просто обалдевала от шума порта возглавляемая старшим матросом Нареамор компания дружно постановила — идем в «Дюжину смелых».       Велиар уже имел некоторое теоретическое представление о том, что его ждет в ближайшее время, а тут еще и название таверны само по себе говорило. Можно сказать, являлось вызовом и намекало на классический набор развлечений. Не то, чтобы Велиар так уж боялся кабацкой драки, но и специально искать ее не желал категорически. Впрочем, его мнения не спросили, да он и не лез с ним, прекрасно понимая — в этом мире, все еще живущем по законам средневековья, пусть и своеобразного, принадлежность к сильной стае является определяющим фактором. Во всяком случае в его нынешнем положении.       Пройдя кривыми улочками порта и избежав сутолоки центральной дороги, забитой подводами и прочими повозками, компания моряков оказалась у искомого заведения. «Видимо раньше это было пакгаузом или чем-то вроде того», — подумал Виктор, рассматривая крепкое каменное здание, выглядящее приземистым из-за низкой крыши и размеров, которое больше напоминало склад, чем таверну. Узкие окна и вовсе походили на бойницы или разросшиеся отдушины. Довершала образ вывеска, намалеванная криворуким умельцем. Ничего особенного, обычная доска в ладонь толщиной на паре коротких цепей с весьма своеобразной композицией из восьми бандитских рож. «То ли рисовавший считать не умел, то ли не слишком заморачивался. Скорее последнее», — хмыкнул про себя Велиар, входя следом за остальными в таверну.       Внутренне убранство роскошью или хоть каким-то намеком на изыски не поражало. Простая и массивная мебель, состоящая сплошь из сработанных топором столов и лавок, явно рассчитанная не на эстетику и удобство посетителей, а на то, чтобы выдерживать удары судьбы в виде тел клиентов, падающих на нее с ускорением или пробующих пробить головой. Барная стойка, крепко ассоциировавшаяся у Велиара с бруствером и баррикадой, прилагалась.       — Хозяин, гуляем! — проорал с порога Нареамор, — первая партия, — добавил он со значением, и, оскалившись, оглядел посетителей.       Кое-кто из клиентов предпочел тут же бросить на стол монеты и подняться. Несколько мужиков отсалютовало кружками, а сидящая у лестницы компания выложила на стол пару мечей. Недвусмысленно намекнув на нейтралитет в любых дальнейших событиях.       — Хорошее дело, — пробасил мужичок с рыжеватой бородой, бегло и профессионально осмотрев гостей. — Шэйтэ, у нас морячки! — крикнул он в дверь за спиной и махнул рукой на длинный стол у окна рядом со стойкой.       Дважды приглашать не пришлось. Компания устремилась к указанному месту и быстро разместилась за массивным столом. Девушки, выскочившие из внутренних помещений таверны, проворно расставили кружки, тарелки с немудреными закусками и глиняные кувшины с выпивкой. Получив грубоватые комплименты и шлепки по задницам, работницы убежали готовить основные блюда, а Нареамор, как старший по званию и в целом наиболее авторитетный товарищ, поднялся и привлек внимание остальных ударом кулака по столу.       — За Королевский Флот! — провозгласил он первый тост, когда моряки наполнили кружки и встали.       Велиар, как говорится, замахнул. Опыт помог ему справиться с мерзким вкусом дешевого пойла, основное достоинство которого заключалось в градусе. Угомонив бунтующий желудок, Велиар потянулся к закуске, спеша избавиться от убойного запаха сивухи и привкус чего-то маслянистого и одновременно заплесневелого во рту, но не тут-то было. Традиции же ж, понимать надо.       — За тех, кто в море! — последовал без перерыва второй тост, и посуда опустела вновь.       — За тех, кто ждет на берегу! — прозвучал третий тост, справившись с которым Велиар изрядно окосел.       За последнее время он приобрел некоторую закалку, но на корабле выдавали разбавленный ром, а тут пришлось пить какую-то бурду, лишь отдаленно на него похожую. Еще и три кружки кряду. Неудивительно, что сперва он выпал из реальности, сосредоточившись на закусках, а затем отказался возвращаться в нее и уделил внимание горячему. Виктору до ужаса надоело однообразное меню из солонины, рыбы и сухарей. Приправка в виде половинки круто посоленной луковицы или местной вариации лимона вызывала изжогу и отвращение. Простая и незамысловатая пища, приправленная свежей зеленью, показалась Виктору божественной.       Пока он вкушал, события развивались своим чередом. Компания набирала градус, и Нареамор все чаще поглядывал по сторонам, ища тех, кто мог бы выразить неуважительное отношение к бравым морякам королевского флота. Наемники, положившие мечи на стол, отпадали. Вместо молодецкой забавы всё могло обернуться кровью и смертями. Сама возможность не пугала Нареамора, но он дорожил повышенной долей добычи и званием старшины. Да и Добряка злить не хотелось. «Ищи потом пополнение», — подумал старший матрос, отворачиваясь от компании наемников. И тут дверь таверны распахнулась. Громко и даже где-то нахально ударившись о косяк. «О!» — обрадовался Нареамор, смотря на новых посетителей почти с отеческой радостью.       — Хозяин, гуляем! — раздался от двери хриплый голос, — первая партия!       — Хорошее дело, — невозмутимо кивнул владелец заведения, и указал на стол в другом конце таверны. — Шэйтэ, у нас еще одни морячки! — крикнул он, огладил бородку и усмехнулся.       Скрипя половицами, новая компания прошла к указанному столу. Оскалившийся Нареамор отсалютовал кружкой сиплому. Тот понимающе скривился в ответ, почесал кулак и мотнул головой в сторону окна. «После заката, так после заката», — услышал Виктор бормотание старшего матроса и схватил кружку с ромом. Опростав ее в один присест, он невольно подал пример остальным. Матросы дружно повторили, налили по новой и еще раз опрокинули.       — Не гони, — остановил Велиара Фелдаухад. — Нажрешься, веселье пропустишь.       — Угу, — ответил он, как раз и планируя убыть под стол до начала драки, но бдительные товарищи не дали ему пропустить «веселье».       Когда солнце перестало светить в узкие окна, а в зале таверны вспыхнули светильники, сиплый предводитель компании моряков откинулся на стену, встретился взглядом с Нареамором, неспешно выцедил кружку и, отрыгнув, с шумом поставил ее на стол. Виктор предпринял последнюю попытку дезертировать и потянулся к рому, но его руку перехватил Дагаргейн. Отрицательно качнув головой, он указал глазами на столы в другом конце зала. В наступившей тишине отчетливо прозвучало: «Бить пиратов самим приходится, королевские морячки при их виде срутся и на пердольной тяге против ветра уходят».       Ответом сиплому стала мелькнувшая в воздухе глиняная кружка, запущенная крепкой рукой Нареамора. Она устремилась к голове нахала, но тот явно ждал подобного «подарочка» и легко увернулся, послав ответный презент. Его дружно поддержали свои. «Договорились», — понял Виктор, сползая под стол.       Как самого здорового его попытались выбить сразу. Потому-то он и поймал лбом два из трех запущенных в него «снарядов». Виктор бы и от третьего не уклонился, но начав падать после первого, завалился в сторону, вот и «уклонился».       Пока он приходил в себя, драка развивалась своим чередом. Военные и торговые моряки увлеченно били друг другу морды. Катались по полу, стучали головами неудачников по столам и лавкам, а компания наемников, давно поевшая и оставшаяся посмотреть на зрелище, азартно комментировала и билась об заклад. Остальные посетители, не горевшие желанием участвовать в драке, но достаточно смелые, чтобы стать зрителями, подхватили еду с выпивкой и прыснули по углам.       Утерев кровь из рассеченного лба и немного оклемавшись, Виктор решил поберечь здоровье. Конечно, алхимия и магия творят чудеса, но менее больно от этого не становится. Да и зелья рыболицего эскулапа не слишком-то безболезненно исцеляют. Но…       «Помоги», — прохрипел Палаус, не в силах разнять сдавившие горло руки. Борющийся с тошнотой Велиар уставился в мутнеющие глаза, перевел взгляд на узловатые пальцы жилистого моряка, сомкнувшиеся на шее сокомандника и, осознав происходящее, рванул вперед. Разбег на четвереньках получился так себе, но удар головой в лицо ослабил хватку на горле. Палаус крутанулся, сбросил и отпихнул противника, с хриплым клекотом втянул воздух, а подскочивший Фелдаухад вмазал по лицу жилистого душителя, который явно намеревался закончить начатое.       Тело морячка получившего с ноги по роже упало на спину и затихло. Виктора замутило, мало того, что он получил по голове и видел превращенное в кровавое месиво лицо жилистого, так еще отчетливо услышал хруст ломающегося носа. Желудок подкатил к горлу, но расстаться со съеденным Виктор не успел. Получив удар под ребра носком сапога, он вернулся в реальность.       Крутанувшись на спине, он удачно впечатал пятку в промежность урода, решившего попинать лежачего. Тот выпучил глаза и согнулся, схватился за пострадавшее место, открыл щербатый рот, но заорать не успел. «Ха», — выдохнул Виктор, впечатывая уже свой носок сапога в ухо противника. Почувствовав вкус победы и злой азарт боя, Виктор вскочил на ноги. Несмотря на весь адреналин, тело подвело. Голова закружилась, картинка поплыла, желудок вновь взбунтовался, а тут еще и опытные в кабацкой драке морячки явление нового врага заприметили и… Мало что соображающий Виктор не успел толком на ногах утвердиться и оглядеться, как тут же получил удар глиняным кувшином по затылку и отключился.       Что поделать, сказалось отсутствие опыта, откатился бы к стеночке или хоть у стола какого поднялся, обеспечив себе хоть какое-то прикрытие тыла и точку опоры, глядишь и не превратилось бы все остальное в череду расплывчатых и смутных образов, а так…       Вот его поднимают и суют в руку кружку с ромом. Он пьет и блюёт. Его куда-то тащат. Свежий воздух бодрит, он открывает глаза, сплевывает противную горечь, просит не трясти. Его опускают на камни, он прижимается к ним лицом, ему хорошо, но тут сверху обрушивается поток ледяной воды. Заорав, Велиар умудрился вскочить и, совершенно не соображая, дать кому-то в рожу.       Одобрительный гогот и рев луженых глоток, сливающийся в рокот штормового моря, новая порция воды и щербатая, какая-то плавающая ухмылка Дагаргейна. Кто-то о чем-то говорит. Из всего сказанного Велиар четко разобрал лишь одно слово — бабы. Сил возражать не было, видел он уже местных тружениц древнейшей профессии, все, на что его хватило — промычать нечто отрицательное, но его не поняли или не захотели понять, подставили плечо и куда-то не столько повели, сколько потащили.       Очередная порция воспоминаний оказалась еще более фрагментированной, зато куда приятней. Чмоканье и недвусмысленные ощущения между ног отпечатались особенно отчетливо. Ухватившись за волосы, возбужденный Виктор-Велиар принялся задавать темп. Рядом кто-то стонал и охал, но он не обращал на это внимание и в какой-то момент снова вырубился.       Следующее воспоминание оказалось не столь приятно. Голова раскалывалась, все тряслось и качалось, во рту стояло ощущение желудочной желчи и сивухи. Воняло потом и чем-то приторным, сладковатый запах оказался настолько убойным и таким пробирающим, что мог бы сойти за нашатырный спирт. Собственно, все это, да рычание-скулеж, перемежающееся подвываниями и повизгиванием, помогли ему собрать глаза в кучу и осознать происходящее.       «Ааа!» — заорал Виктор. На нем скакала какая-то дебелая девица, похожая на подушку и белый студень одновременно. Она вошла в раж, стонала и хрипела, а Велиара замутило так, что все прошлое казалось не стоящей упоминания ерундой.       Спихнув шлюху, он кое-как поднялся и начал натягивать штаны. Девка что-то верещала, но Велиар не слушал, отпихнув ее в ногой, он продолжил одеваться, но тут в штаны вцепились пальцы с грязными ногтями. Шлюха явно не желающими расставаться с добычей. Зарычав, Велиар отвесил ей знатного леща, в последний миг разжав кулак и ударив девку тыльной стороной ладони. Та отшатнулась, и он наконец-то справился с одеждой. Наплевав на завязки, придерживая штаны рукой, Виктор, походкой раненного в задницу кавалериста, потопал к светлому пятну в стене, но дойти до двери не успел. Работница древнейшей профессии приголубила его по голове чем-то тяжелым.       Очнулся он уже на корабле, впервые по настоящему испытав чувство единения с командой и благодарность к членам руки, не бросившим своего. Впрочем, немного отойдя, Велиар подумал: «Если бы не они, я бы во все это и вовсе не попал».       Первым последствием загула стал разнос от боцмана. Бедаиц выразил свое глубокое неодобрение по поводу позорного выступления Виктора на берегу. И торгашам он навалять не сумел, и даже три палки кинуть не смог, и от шлюхи по башке получил, и вообще опозорил королевские ВМФ. Итогом стало обещание заняться Велиаром лично, с запретом покидать корабль и участвовать в жеребьёвке без прямого разрешения боцмана.       Вздрюченный Виктор получил в зубы швабру и отправился драить палубу, а вечером его ждал второй сюрприз. Точнее, последствия загула.       Ощущающий себя хуже некуда, и мало что соображающий после целого дня под палящим солнцем, Виктор зашел оправиться в гальюн, где и заорал во всю мощь глотки, стоило ему пустить струю. Прибежавший на крик народ долго ржал над незадачливым парнем, который с ужасом взирал на покрасневшее и распухшее «достоинство».       — Вот дурак, не смазал, — хохотали матросы.       — Макрель зеленая, даже зелья не принял.       — Сухопутный… — и все прочее в том же духе.       Короче говоря, команда развлекалась незатейливым солдатским юморком, потешаясь над сокомандником. Впрочем, веселье длилось недолго.       — Это ты жжёнку поймал, — успокоил Велиара Нареамор. — К Юварсу иди, он дорого возьмет, но быстро вылечит.       — Не, лучше к Динариусу, он помажет, — влез с советом Фелдаухад, чем породил новую волну веселья.       — Да ну вас, — скрипя зубами, отмахнулся Виктор, убрал достоинство в штаны и побежал к корабельному магу.       Хоть Юварс и пугал парня, но оправляться пылающей кислотой он страшился еще больше. Робко постучав в дверь и получив разрешение войти, Виктор бочком протиснулся в каюту мага и, смотря в пол, объяснил проблему. Юварс поржал, и согласился решить проблему за четыре недельных жалования. Виктор не рискнул торговаться и поспешно согласился, борясь с желанием убраться поскорее и избавиться от проблемы.       — Садись, — приказал Юварс, ставя посреди каюты стул.       Виктор опустился на краешек и замер. Маг взял посох и обошел его по кругу. Виктор сглотнул подкативший ком и поежился от забегавших по телу мурашек. Юварс хмыкнул и сделал какой-то замысловатый жест. Виктор почувствовал, как его тело деревенеет и запаниковал.       — Не дергайся, — приказал маг, и выдал какую-то гортанную тарабарщину.       Виктору показалось, что он куда-то проваливается. Голова и без того болела, а теперь в нее словно раскаленные крючья воткнули и принялись кипящие мозги раздирать. Из глубин разума начали выплывать воспоминания, и все превратилось в грезы наяву. Картинки мельтешили, сменяя друг друга, но вскоре Виктор заметил странную закономерность. Те образы, которые имели отношении к негативным эмоциям появлялись чаще и задерживались перед внутренним взором дольше.       Первое время Виктор старался не обращать внимания на эту странность, но потом, когда осознал, что начал находить во всем этом какое-то извращенное удовольствия, принялся серьезно бороться с наваждениями. Воспоминанию о разбитой коленки он противопоставил образ матери, прижавшей к себе плачущего мальчика и погладившей по голове. Противовесом рассеченной ладони стал отец, сказавший «Ну-ну, сын, мужчины не плачут по таким пустякам, а дело делают», и перевязавший руку. Когда-то в юности увиденной порнографии в жанре БДСМ и появившемуся желанию оказаться на месте доминатора Виктор воспротивился светлыми чувствами о первой любви.       Своеобразный бой с самим собой шел долго, по субъективным ощущениям и вовсе растянулся на пресловутую вечность, но все когда-то заканчивается. Наваждение, эти странные грезы наяву схлынули так же внезапно, как и накатили. Голова больше не болела, и в целом он ощущал себя отлично. Во всяком случае ничуть не хуже, чем после рядового трудового дня с шваброй под палящим солнцем.       — Уже все? — спросил Виктор, смотря на слегка осунувшегося Юварса.       — Загляни в штаны и убедись, — ответил тот, доставая бутылку и наливая себе вина.       — Спасибо, — поблагодарил Виктор, последовавший совету и с облегчением увидевший порядок в штанах.       — Ерунда, — отмахнулся Юварс, явно пребывая в благодушном настроении. Смерив Виктора задумчивым, словно бы оценивающим взглядом, он вытащил второй бокал и решил немного поболтать с иномирцем.       К разочарованию мага, из Велиара не вышло достойного собеседника. Слишком неуверенно тот ощущал себя рядом с ним. Не мог отделаться от чувства, что находиться рядом с высоковольтной ЛЭП, а то и вовсе идущей в разнос подстанцией. Робел под цепким и колючим взглядом ощущаемым кожей.       — Ты на грани, — покачал головой Юварс, поняв затруднения собеседника.       — В смысле? — буркнул Велиар, несколько поплывшей от крепленого вина на «старые дрожжи» и мечтающий скорее убраться из каюты мага, дойти до кубрика и завалиться спать.       — У всех есть потенциал к овладению силой, — продемонстрировал скипетр Юварс, — но пробудить дар можно лишь оказавшись между жизнью и смертью. Ты подошел близко, но не смог перешагнуть черту. Ты ощущаешь магию, но твой очаг еще спит. Понимаешь?       — Вроде бы, — кивнул Виктор, смутно улавливающий суть сказанного не столько рациональным разумом, сколько чем-то иным, то ли пресловутым шестым чувством, то ли и вовсе подсознанием. — А… вы не знаете, как мне вернуться домой? — спросил он, решившись использовать момент болтливости обычно держащегося особняком мага.       — Пф, да нет ничего проще, — расхохотался Юварс. — Межмировой портал построить легко, всего-то и надо собрать большой ковен сильнейших магов и три круга из колдунов средней силы. Или четыре, — задумался на миг Юварс. — А, — махнул он рукой, — не помню. В любом случае, потребуются деньги, очень и очень большие деньги.       — А без них можно? — выдавил Велиар, шокированный сказанным.       — Конечно, — улыбнулся змеем искусителем Юварс. — Вот станешь магом типа меня, и лет так с тысячу на заполнение накопителей потратишь, тогда и сам, без всяких денег справишься. Ну или века в три-четыре уложишься, если вдруг в архимаги выбиться сумеешь.       — Столько не живут, — тихонько буркнул под нос Виктор, решивший, что над ним просто потешаются, вот только его услышали.       — Тебе-то откуда знать? — скривился Юварс и посмотрел на него с таким презрением, что он на миг забыл о страхе и испытал жгучее желание вскочить и врезать по наглой роже мага. -Полсотни лет над телом поработаешь, магией укрепляя и напитывая, вполне протянешь века три, — процедил Юварс. — Если раньше не убьют, — добавил он с усмешкой. — Выскочек не любят. Все, пошел вон! — рявкнул Юварс, от благодушия которого не осталось и следа.       Виктор выскочил за дверь еще до того, как осознал услышанное. «Похоже на мозоль наступил», — подумал он, спеша в гальюн. Добравшись до него, Виктор стиснул зубы и пустил струю. «Уф», — выдохнул он, когда сумел закончить прерванный час назад процесс без боли и проблем.       Со всеми этими приключениями и разговорами желание спать отступило. Голова пухла от мыслей. Немного потоптавшись, Виктор решил подышать воздухом. Поднявшись на палубу и оперевшись о фальшборт, он уставился на серебристую дорожку в воде. Если не смотреть на «ночное солнце Спира», можно было представить, что это обычная лунная дорожка. Родная и знакомая. Вернуться домой хотелось неимоверно, но рисковать жизнью в попытке стать магом, черт знает сколько веков горбатиться, рискую быть убитым коллегами… сложный выбор. Пугающий.       «И еще время», — сказал тихонько Виктор, на миг сжимая леер, натянутый вдоль борта. Судя по слышанным от матросни байкам и читанному в разной фэнтези, время в разных мирах идет по разному. Вот только пользы с этого чуть. Одна надежда на лучшее и не более того, ведь за месяц тут на Земле и тысячелетие пройти может, но нельзя исключать и обратного.       Продрогнув, но так и не определившись, Виктор удовлетворился промежуточном решением. Он запланировал разузнать цены на услуги магов и прикинуть стоимость портала. Вариант заработать денег и убраться домой казался ему более простым и реальным. Засыпал он с мыслью о казино. Азартные игры всегда приносили большие доходы и сопровождались огромными рисками. Впрочем, о второй стороне медали он старался не думать. Куда приятней было видеть себя владельцем сети фешенебельных заведений и этаким крестным отцом мафии. Такого себе спрута, охватывающего невидимыми щупальцами государства и континенты.       Поздно засыпал не только Виктор, но и корабельный маг. Когда за иномирцем закрылась дверь, Юварс позволил себя расслабиться. Он, что называется, растекся по креслу. Добрых полчаса у него ушло на то, чтобы найти силы и вытащить еще один флакон с восстанавливающим зельем. Ментальная магия, все эти внушения и чтения памяти никогда ему не давались. Опростав плоскую зеленоватую колбочку, Юварс взбодрился, прекратил изображать из себя студень и принялся массировать виски.       Десятилетия жизни корабельным магом, даже со всеми наложенными на Юварса ограничениями, позволили легко спрогнозировать последствия загула иномирца и разработать план. Этот наивный дурачок Велиар подходил идеально! Мало того, что он пришел из мира без магии и со смешным уровнем насилия, так еще и оказался привязан к матери и брату. Хотел вернуться домой и…       Вот тут-то и крылась проблема. «С одной стороны, все это плюс», — приложился к горлышку бутылки Юварс. Якоря не дадут ему сорваться сразу, позволят пройти падение плавно и дадут мне время. С другой, они же служат опорой для его прежних моральных и прочих установок, которые требовалось если не разрушить до основания, так превратить в руины и извратить. Ждать, годы, а то и десятилетия, когда иномирец дозреет и будет готов, да еще и позволять ему сохранить разумность с адекватностью — этого Юварс допускать не собирался. Тем более на него и так уже капитан косится, ведь за все время патрулирования они ни с одним пиратом не столкнулись и даже вшивого контрабандиста не встретили.       «Что ж, пусть Добряк его немного натаскает, чтобы в первом же бою головы не лишился, а там… — Юварс зло ощерился, — а там ты у меня либо сдохнешь, либо инициируешься и начнешь путь по указанной дороге», — закончил он мысленно и подтянул исписанный дурацкими стишками листок. «Иномирец иномирцем, а о старых планах забывать нельзя», — подумал он, принявшись выводить очередные строчки виршей, старательно рифмуя розы с мимозами и выдавая прочие «жемчужины словесности» в духе бровь-кровь.