Глава 4
3 февраля 2021 г., 10:25
С утра пораньше, Виктора и еще десяток новичков вытряхнули из гамаков и погнали на палубу, где их ждал боцман. Иная акула позавидовала бы улыбке Добряка, жмурящегося от ранних лучиков солнца. Рукоять его любимой плетки торчала не из-за пояса, а оказалась заткнутой за кожаный ремень портупеи на груди. Увидев этот недвусмысленный намек, Виктор сглотнул, и заранее преисполнился рвением.
— Так, макрель, краба вам на мошонку и устрицу в задницу, — начал боцман, прохаживаясь перед куцым строем. — Это тесак, — продемонстрировал он вытащенную из корзины полоску чуть изогнутого металла длиной сантиметров в семьдесят и шириной в половину ладони. — Ты, ты и ты, — ткнул Бедаиц чуть ржавой и тупой саблей в строй. — Берите оружие и нападайте.
Оказавшийся в числе избранных Виктор подал пример остальным, первым взяв клинок. Он понимал — копаться в предоставленном для обучения хламе не стоит, все равно ничего путного не найдешь, а потому и схватился за ближайшую рукоять, спеша уступить место другим «счастливчикам». Не имея опыта владения холодным оружием, Виктор проявил соображалку. В том, что сейчас их жестко побьют, он не сомневался, но также он понимал и другое — боцман собирается преподать наглядный урок. И тот не будет заключаться в мастерстве владения клинком. «Не только и не столько в нем», — понял Виктор и огляделся.
Пока замешкавшийся новичок, вздумавший покопаться в корзине, выигрывал время и нарывался на взбучку, Виктор лихорадочно соображал, в чем же будет заключаться урок. Шаря взглядом по палубе, он ничего не замечал. Все как обычно, если не считать рассевшихся тут и там матросов, собирающихся насладиться представлением.
— Хватит вошкаться! — рявкнул Добряк, и в воздухе свистнула плеть.
— Ай! — взвыл отскочивший матрос, по рассеченному плечу которого текла кровь.
— Ты червь?! Опарыш?! — навис над новичком боцман.
— Н-нет, — выдавил вчерашний крестьянин, с пьяной дури подписавший контракт с вербовщиком.
— Так какого ты в дерьме копаешься?! — проорал Бедаиц, указав на корзину с ржавыми саблями. — Что, в сортах говна разбираешься, особенное ищешь?!
«Вот оно», — сообразил Виктор, почти не обращающий внимание на устроенный боцманом разнос. Матрос, отступающий не столько под грозным ревом, сколько под давлением могучего пуза Бедаица, споткнулся о канат и плюхнулся на задницу.
— Нападайте! — проорал Добряк, ловким пинком отправляя учебный тесак провинившемуся.
— Ха, — тут же выдохнул второй новичок и обрушил на голову боцмана молодецкий удар.
«Дурень!» — проорал мысленно отшатнувшийся Виктор. Напарник замахнулся от души, напрочь забыв о нем и чуть не приголубив по плечу. Бедаиц легко парировал атаку, отвел ее в сторону выставленной под углом саблей. Падающий клинок столкнулся с собратом, лязгнул, высек пару бледных искр и соскользнул в сторону, увлекая за собой хозяина. Матросик провалился по инерции вперед и боцман, даже с какой-то ленцой, помог ему не упасть, остановив хорошим ударом кулака в нос. Разумеется, кулак оказался крепче. Нос хрустнул, и Велиар отпрыгнул к мачте, уступив дорогу падающему телу дурня.
Тут в дело вступил «опарыш». Подобравший оружие матрос заорал нечто, что, по-видимому, должно было напугать врага, и бросился на боцмана со спины. Выставив клинок, он попытался наколоть Добряка, но свиньи на вертеле не получилось. Бедаиц крутанулся, выбросил руку с саблей в сторону Виктора, заставив того отшатнуться и, пропустив атакующего мимо, придал ему ускорения пинком с разворота, умудрившись еще и траекторию задать. Конечно, уклониться от живого снаряда не составляло большого труда, но Виктор предпочел не успеть. Матрос налетел на него и сбил с ног. Под хохот зрителей, парочка «учебных пособий» прокатилась по палубе и замерла у фальшборта.
— Встать! — рявкнул боцман, одаривая побежденных оскалом желтых зубов.
«Удивительно комплектным», — подумал мимолетно Виктор, мысленно выдыхая и утирая пот. Добряк хоть и рычал грозно, и вид имел суровый, но это все было показным. Боцман явно пребывал в отличном расположении духа. Оглядев команду, он вальяжно махнул рукой побежденным.
Быстро заняв место в строю новичков, мысленно переведший дух Велиар приготовился внимать мудрости Бедаица.
— Вы сделали типичные ошибки сухопутных крыс, — заговорил тот, принявшись расхаживать перед строем и заложив большие пальцы за перекрещивающиеся на груди ремни. — Кто понял главное? — задал он риторический вопрос, одарив учеников выразительным взглядом.
Всем присутствующим хватило мозгов промолчать. Недовольно рыкнув и пройдясь по умственным способностям новичков, Добряк продолжил наставлять зеленую поросль. Если опустить сочные обороты, обильно приправленные морскими идиомами, суть его речи сводилась к следующему: Первое — правильный пехотный строй на корабле невозможен. На палубе для него нет места и слишком много помех. Однако, это не значит, что бой сводится к поединкам, всегда есть время и место удару в бок врага, схватившегося с товарищем. Второе — важна индивидуальная подготовка. Проще говоря — хочешь жить, умей вертеться. Само собой, ни о каких честных драках речи не шло. Главное эффективность, остальное не имеет значения.
— Смотрим, запоминаем и отрабатываем, — перешел к практической части боцман.
Если бы Велиар не получил закалку шваброй и тяжелой работой в трюме, он бы сдох к обеду. Бедаиц Флилайн Артаус был человеком слова. Он помнил о своем обещания лично заняться «позором королевского флота вообще, и патрульной службы в частности», и с превеликим удовольствием выполнял его, планомерно превращая Виктора в одну сплошную гематому.
— И это все, сопля зеленая? — спросил он насмешливо, поигрывая тупой абордажной саблей.
— Нхет, — прохрипел Виктор, как говориться, закусивший удила и на каком-то бараньем упрямстве зашевелился, переворачиваясь на живот.
— Ну-ну, — фыркнул Добряк с нотками едва различимой усталости и крохотной капелькой уважения.
— Гхотов, — выдохнул Виктор, распрямляясь и поднимая тесак.
— Да ну? — хмыкнул Бедаиц, одним легким ударом по клинку, чуть не выбив тот из рук. — Слабак, хватка на рукояти должна быть как у краба, а ты ее словно член держишь, — он несколько натужно расхохотался над собственной шуткой.
— Ха! — выдохнул Виктор, сделав показанный боцманом и отработанный за прошедшие часы выпад.
Добряк явно не ждал подобной прыти от противника, буквально минуту назад размазанного по палубе, но это не помешало ему на одних рефлексах парировать метнувшуюся к брюху сталь и нанести удар милосердия. Проще говоря, боцман настолько устал к вечеру, что огрел ретивого ученика по затылку рукоятью сабли.
— Смотри-ка ты, шевелится, — прошел шепоток среди зрителей, который Виктор, кое-как поднявшийся на четвереньки, уловил краем сознания.
— Какой неугомонный, — раздраженно прошипел Бедаиц и отвесил ему хорошего пинка в печень. — На сегодня все! — скомандовал он. — Этого к борту и облить.
Виктора подхватили за руки, оттащили и на его голову обрушился поток холодной воды. В голове прояснилось, и картинка перед глазами перестала кружиться настолько, что он смог самостоятельно сесть и навалиться спиной на фальшборт.
— Жри, заслужил, — хлопнул его по плечу Нареамор, всовывая в руки кружку неразбавленного рома и килограммовый кусок вареного мяса.
— Бу-бу-бу, — выдал Виктор с набитым ртом. Никогда еще холодное мясо с белыми потеками склизкого жира не казалось ему таким вкусным.
— Ну ты даешь, — хохотнул Палаус, облокотившийся на леер рядом с ним. — Самого Добряка умотал. Силен.
— Были бы мозги, лег бы и лежал, — буркнул Виктор, ставя кружку и вновь впиваясь зубами в мясо.
— Зато мою руку не опозорил, — одобрительно кивнул Нареамор.
— Угу, — ответил Виктор, как-то не думавший о своеобразной иерархии корабля. Он, честно говоря, вообще не понимал, с чего вдруг проявил столь безумное упорство. Да что там, упоротость в духе какого-нибудь анимешного героя из прошлой жизни.
«Прошлой жизни?» — на миг зацепился он краем сознания за мелькнувшую мысль, но Нареамаор вновь хлопнул его по плечу и отвлек, предложив помощь.
Сытно рыгнув, расправившийся с едой Виктор попытался встать самостоятельно. Все же, пусть даже на подсознательном уровне, одобрение сослуживцев для него кое-что значило. Во всяком случае достаточно много, чтобы он попытался достойно закончить день, взяв от него максимум — мысли о важности репутации пробились сквозь боль и слабость, туманящей пеленой окутавшие сознания. «Давно известно, что сначала ты работаешь на имя, а потом оно работает на тебя», — подумал Виктор.
Избитое тело напомнило о себе и своих правах весьма и весьма недвусмысленно: Синяки, ссадины и перетруженные мышцы дружно возопили, но Виктор не поддался. Стиснув зубы и шипя заправским змеем и пробитой покрышкой одновременно, он, с поистине мазохистским наслаждением, заставил тело подчиниться воле и разуму. Утвердившись на ногах и пережив приступ головокружения, он проморгался от слез и поковылял в кубрик. Остальные члены руки ждать «улитку-инвалида» не стали. Ушли вперед.
Остановившегося в очередной раз передохнуть Виктора посетила мысль завернуть к костоправу и воспользоваться его услугами. Идея показалась весьма соблазнительной, но стоимость целебной мази и долг перед магом перевесили. Скрипя зубами и кособочась, Виктор продолжил путь. Спустившись под палубу, он в три подхода добрался до кубрика, и тут, не иначе как при виде прошедшего мимо Юварса, у него открылось второе дыхание. Он шустро дополз до своего гамака и, скрипя зубами, забросил в него измученное тело.
— Мужик, — хмыкнул все еще не спящий сосед, оценив успехи Виктора.
— Слушай, Дагаргейн, а о чем ты мечтаешь? — спросил тот, стараясь лишний раз не шевелиться и наслаждаясь быстро проходящей болью. — Ну, когда контракт закончится и если жив останешься, — добавил он, переводя дыхание.
Не то, чтобы Виктор рассчитывал услышать нечто новое, просто ему вспомнились вчерашние мысли о казино. После сегодняшнего дня они казались ему наивными, но выкинуть их из головы не получалось.
— Бордель открыть хочу. Или кабак, — ответил Дагаргейн, садясь в гамаке и опуская ноги на пол. — А ты с какой целью интересуешься, Велиар? — задал он встречный вопрос и посмотрел на него слегка наклонив голову.
— Да вот, не знаю, что делать и как быть. Домой вернуться хочу, — разоткровенничался Виктор.
— Ууу, — протянул опытный матрос. — Межмировой портал таких денег стоит, что на него герцоги и правители скидываются, — махнув рукой, Дагаргейн завалился на спину и закинул руки за голову.
— И часто скидываются? — навострил уши Виктор и даже голову приподнял.
— Не, — зевнул Дагаргейн. — Последний раз лет с пятьсот назад было. А может и тысячу, — пожал он плечами. — Вроде за бессмертием ходили или еще чем. Не вернулся никто.
— Понятно, — протянул Виктор, опуская затылок на ткань гамака.
Пока он переваривал новую информацию, сосед благополучно захрапел, оставив его с кучей вопросов. Хотя, мог ли он дать на них ответы? Уж точно не на все, а достоверность и вовсе вызывала сомнение.
«Кабак, бордель и ферма, вот и весь предел мечтаний», — сказал Виктор чуть слышно, покосившись на соседей. Простые люди с приземленными целями. Немного подумав, он признал, что все логично. Ведь и он, в прошлом, хотел не так уж и много. Было бы что пожрать, где поспать и кого поиметь. Нет, у меня были цели, брата выучить, матери операцию сделать, самому восстановиться и институт закончить. Так ведь у них тут университетов нет. Все больше техникумы профессиональные имеются и академии разные. Да и с семейными в моей руке как-то не сложилось. Зато есть обязательный тост за тех, кто на берегу. «Но, в сущности, я мало чем отличаюсь от них», — скривился Виктор, приподнимая голову и обегая взглядом соседей по кубрику. Мысль о собственной схожести с малообразованными моряками из застывшего в средневековье мира ему несколько претила. Не так, чтобы прямо совсем отторжение и ненависть вызывала, но и принимать ее не хотелось. «Бремя белого человека прет, вместе с дерьмом», — фыркнул Виктор.
Мысли о прогрессорстве он отбросил ещё в первый месяц пребывания на корабле. Хватило ума понять, что современная снайперская винтовка, автомат или там гаубица какая, вначале прошли стадию аркебуз и примитивных мортир, которые чисто физически не могли конкурировать с магами. Вместо пушек и прочих двигателей на кораблях имелись артефакты, вполне успешно заменявшие технику. И волшебные аналоги всяких воздушных шаров с примитивными аэропланами в мире имелись. Разумеется, даже винтовой истребитель времен ВОВ мог справиться с летающей химерой и пачками сбивать разные ковры-самолёты, да только его еще построить надо. «Хотя, насчет пачками тут еще бабушка надвое сказала», — зевнул Виктор и подумал о том, что даже аналог самогонного аппарата оказался уже давно разработан местными алхимиками и не первое тысячелетие используется… да весьма по разному он использовался, как и положено столь полезному изобретению.
О чем не спрашивал Виктор, что не описывал, но так и не смог найти того, что могло бы стать ноу-хау и обеспечить безбедную жизнь. Разве что все то же казино, как место где можно сразу во множество разнообразных азартных игр поиграть, имело хоть какие-то перспективы. Впрочем, примитивные аналоги почти в любом городе имелись.
«Хорошо быть книжным попаданцем, блистающим на фоне тупых местных, до элементарного не додумавшихся. Вот наши предки додумались, а всякие аборигены ждали, когда явится герой и осчастливит», — покряхтев и пошипев, Виктор переменил позу и закрыл глаза. Спать надо. Он не сомневался, утром его ждали новые побои от Добряка, но он не роптал. Понимал — возвращение домой требует денег, а заработать их без стартового капитала невозможно.
Королевский флот достаточно щедро оплачивал риски моряков. Правда, лишь малая часть из заключивших контракт ступала на берег целыми и с прибытком, но он верил в свою счастливую звезду — это раз. Впрочем, вера верой, но и плошать Велиар не собирался — это два. Уж лучше задолжать лекарю или даже магу, но быстро овладеть столь нужным для выживания навыком упокоения ближнего своего.
В конце концов, без доходного ремесла, дела или востребованных навыков, он будет прозябать на берегу. Максимум, что ему светило — перебиваться случайным заработком, возможно, скорее даже вероятно — нищенствовать. Конечно, он мог бы рисовать, но имелся нюанс — средневековье. Пусть специфическое, пусть со своими особенностями, но все равно средневековье. Его банально не возьмут в гильдию. Точнее, взять-то возьмут, но вырасти и проявить себя не дадут. Историй о печальной судьбе талантов оказавшихся на положении рабов он уже наслушаться успел. «Еще неизвестно, где риска больше. За все время патрулировния ни разу боя не случилось», — пробормотал Виктор, проваливаясь в сон.
