Панацея.

В самом детстве, накануне Рождества бывают ночи, когда сердце в ожидание подарков никак не может успокоиться. Сегодняшняя ночь очень навеивала Оливеру подобное предвкушение. Ворочаясь с боку на бок, он обдумывал грядущую встречу, представляя детали. Одеяло слишком тяжелое и короткое для его роста, а подушка чересчур плоская. Неудобно. Стоит посетить торговый центр на неделе и прикупить что-то более комфортное. Воскресное солнце не щедро на яркость. Бледное око то и дело прячется среди кучевых туч, пока ветер постукивает тонкой веткой ясеня по окну спальни. Короткий сон прерывается как по щелчку, мерзкой усталостью навалившись на плечи. Ридель еле-еле разлепляет глаза, почти сразу расстраиваясь. Погода совсем иная, чем он успел себе представить накануне. Парень долго тянется, доходя до сидячего состояния. Телефон пуст на уведомления, зато любезно выкидывает в него время — 12:05. — Проспал пол дня, дурак… — Оливер ворчит сам себе, поднимаясь с дивана. Он на ходу щелкает пультом, тут же кинув его обратно на комод. Ведущий прогноза погоды красочно описывает похолодание. Желание выходить из дома сегодня постепенно оставляет Олли наедине с энтузиазмом. Шарманка утренней рутины наворачивает круги: он чистит зубы, долго стоит под душем, придумывая, что надеть такого потеплее и как добираться до места. Эта метафорическая жвачка из страха перед новым прилипла к ботинку и не дает ступить шагу, вынуждая топтаться на месте. Аппетита нет даже по отношению к чаю, и Ридель измученно вздыхает, садясь обратно на расправленный диван в одних боксерах. Чем больше он думает о происходящем, тем страшнее. Если выйти немного раньше, пройтись пешком, подышать свежим воздухом вопреки плохой погоде, есть вероятность наладить контакт со здравым смыслом. Он выпрямляет спину, делая глубокий вдох. Три. Два. Один. Нужно с чего-то начать. Олли повторно проверяет температуру на улице — +12°C. Для такой погоды вполне подойдет его обычная стеганная куртка и фланелевая рубашка. Благо, его матушка стабильно присылает на праздники рубашки всех видов и размеров, ни разу не угадав с нужным. Несмотря на бурю эмоций, Ридель собирается не спеша, постепенно укладывая в рюкзак какие-то мелочи вроде бутылки с водой и зонта на всякий случай. Фотокарточка, ради которой и организована встреча, отправляется в роман Лондона, где была обнаружена ранее. Таскать с собой книгу не совсем удобно, зато так будет правдоподобнее. К 14:24 парень покидает дом, отправляясь к Ботаническому саду пешим путем. На улице оказывается вполне приятно: легкий ветерок, немного слякотно под ногами, проблески солнца согревают пальцы. Пустой живот урчит на полпути и, пока в запасе достаточно времени, Олли сворачивает в кафешку недалеко от метро. Он был здесь пару раз около года назад, когда еще не захлопнулась раковина его отшельничества после расставания с Жанни. Тут можно позавтракать в любое время дня — этакий «американский» формат. Парень утоляет голод по-быстрому: глазуньей и крепким, сладким чаем, чтобы не ждать заказ дольше и не тратить времени. Дальнейший путь приходится преодолевать на метро, прибавив ходу. На пешей дорожке, возле ворот уже собрались посетители выставки. Ридель поправляет лямку рюкзака и мимолетно улыбается сам не понимая чему. Он проходит сквозь зевак, пожилых людей, обсуждающих купленные растения и судя по форменным кепкам — работников у ворот. Чем ближе он подступал к проходному зданию, тем больше зелени становилось вокруг. Территория «от» и «до» усажена высоченными деревьями, раскидистыми кустарниками, создававшими импровизированную изгородь рядом с настоящим ограждением. При входе в кирпичный корпус начинается ряд касс, всего их — пять. Пять белых кабинок с номером над окошком выдачи. Оливер широким шагом проходит внутрь, взглядом блуждая по немногочисленным людям, стоящим в очереди. Никого и близко похожего. Он занимает место за высокой женщиной лет сорока, в кассе под номером — 3 и неловко ерошит свои короткие волосы на затылке. — Оливер?! — чей-то глубокий голос у плеча заставляет вздрогнуть. — Да, — Ридель оборачивается к собеседнику и не сразу узнает «человека с фото». — Не хотел опаздывать, прости. — Шнайдер выглядит слегка запыхавшимся. Отросшие кудрявые волосы собраны в неаккуратный хвостик, поверх черной толстовки надет темно-бежевый плащ нараспашку. И в этом образе есть одновременно что-то дерзкое и лаконичное. — Я решил, что пришел раньше, — Оливер первым протягивает ладонь для рукопожатия. — Я немного проспал, — Кристоф крепко пожимает руку в ответ. Где-то на этом моменте, обычно, Ридель ощущает скованность в общение с новыми знакомыми. Они долго не споря покупают билеты «пополам». Экскурсовод — грузный мужчина с поседевшей бородкой, уже начал собирать вокруг себя подошедшую группу. Его шляпа-котелок навеивала скорее антураж встречи в литературном кружке. Они подходят к остальным, вклиниваясь в конце «связки туристов». Дикторский голос их проводника начинает лекцию с озвучивания правил посещения, и Оливер, движимый стадным чувством, внимательно запоминает что потрогать — «можно», а что «нельзя». Группе предстоит обзорный маршрут по саду, а затем через оранжерею в корпус с выставкой «Бонсай». Дырявые тучи еле сдерживают начинающуюся морось, кое-где уже покрапывает. Шнайдер бодро шагает рядом с Оливером, придерживая за лямку изрядно помятый портфель, прислушивается к командам экскурсовода, вертя головой по сторонам. Ридель пару раз запрокидывает голову, отвлекаясь, чтобы проверить небосклон на предмет грозы. Помимо него, кажется, это никого не волнует. — Мы можем встать в начало, чтобы было лучше слышно, — предлагает Олли, скорее из вежливости, найдя очередную причину для волнения. — Я был на это выставке уже дважды, поэтому если хочешь, то буду рад, — в полголоса отвечает Кристоф, но моментально осознает, что зря озвучил это. Его собеседник заметно напрягается, понуро засунув руки в карманы куртки. — Тогда почему ты выбрал именно ее? — так же полушепотом отвечает Ридель, непонимающе приподнимая плечи. — Просто, мне она понравилась, — Шнайдер дружелюбно выставляет перед собой ладони, как бы говоря «остынь, все в порядке», — По-моему экскурсия для людей за сорок — это отличный вариант для знакомства, — парень выдерживает серьезное выражение лица, прежде чем засмеяться. Оливер, подхватив волну не сдерживает смех, попав в сети обаяния своего нового знакомого. Шнайдер быстро находит нить общения, попутно с экскурсоводом рассказывая какие-то мелочи из собственных наблюдений. Он обращает его внимание на посаженную год назад мини-плантацию чайных кустов перед тем, как группа оказывается в финальном корпусе на выставке «Бонсай». Просторный павильон усыпан множеством торговых палаток, небольших шатров с отдельными программами и кое-где расположились автоматы с кофе и снеками. Посетителям дают паузу для отдыха, покупки саженцев, изучения выставочных прилавков и мастер классов. Кристоф подобно навигатору движется сквозь толпу, выводя Риделя на свежий воздух через противоположный выход. На небольшом пригорке в ряд расположились скамейки, но они слишком влажные, чтобы садиться. — Погода что-то не радует, — Шнадер одним взмахом достает из кармана пачку сигарет, собираясь осуществить свой собственный «перерыв» в этой прогулке. — У меня есть зонт, — Олли полной грудью вбирает свежий после мелкого дождя воздух, запах сырой травы и земли на миг заставляет почувствовать себя беспечным мальчишкой. — Будешь, — Крис любезно протягивает ему пачку, но встречает краткий отрицательный взмах. — Вроде обещали солнце к вечеру, — будничная тема нисколько не делает разговор хуже. Ридель благодарен уже за то, что они не начали общение на «Вы». — Можно считать, что уже вечер? — Шнайдер вопросительно поднимет бровь, выдыхая струйку дыма. Он принял условия игры в «светскую беседу». — Время близится к семи, — Олли, не отрывая взгляда скрещивает руки на груди, — Все как-то странно, — парень смотрит на собеседника в упор. Сложно говорить, не увиливая от очевидного. — Странно, что я не похож на городского сумасшедшего, — Кристоф прищуривается, ловя его на полуслове. — Я не… — Ридель подвисает, скованно замерев на месте, — Н-не похож, — парень запинается, проглатывая окончание. Так страшно обидеть словом. — Все в порядке, — Крис мягко касается его предплечья, сжимая и мгновенно отпускает, не давая возможности дернуться из-за тактильного контакта, — Я хожу во сне и кидаюсь камнями по соседским окнам, — он высмеивает нелепую ситуацию, без огорчения признаваясь в своем проступке, — У всех свои тараканы. — Рихард сказал, что вы больше почти не общаетесь, — Оливер спохватился, вспоминая о принесенном фото, ради которого они и собрались. Он снял рюкзак и придерживая коленом снизу, помог себе открыть большой карман, — Я подумал, что это может как-то помочь тебе, — равновесие не подвело, в руках его появилась заветная книга, заложенная фотографией. Голубые глаза напротив болезненно заблестели. Шнайдер нервно сглотнул, отходя в сторону к урне, чтобы затушить жалкий окурок. — Я мог ошибиться, — реакция собеседника сбивает с толку. Ридель подходит ближе, протягивая Джека Лондона. Кристоф стоит спиной какое-то время, набираясь мужества встретиться с прошлым. Шнайдер меняется в лице так резко, что становится жутко. Он обреченно забирает принесенный «сувенир» из прошлого, даже не посмотрев на обложку. Руки Криса заметно дрожат, а улыбка сходит на нет, — Прости, Олли, — голос едва слышен за подступившей хрипотой. Столь осторожно произнесенное собственное имя дурманит своей искренностью. Незапланированная пауза влезает между ними холодной стеной. И Ридель никак не может вынести этого. — Слушай, давай просто пойдем туда и купим мне какой-нибудь дурацкий цветок. — Перед ним загнанный зверь. Сердце сжимается от тоски. Оливер по себе знает, как выглядит человек, замкнувшийся в себе, и необходимо это сейчас же предотвратить. Целью было — помочь, а не сделать хуже, — Я верну ее тебе, когда будешь готов, — он своенравно выдергивает из рук Кристофа злосчастный роман. — Ты… хочешь себе растение? — собеседник шумно выдыхает, тряхнув головой — приходит в себя. Может, эта книга — кольцо всевластия или крестраж, в метафорическом смысле. — Да, — твердо соглашается Ридель, спешно пряча книжку обратно. Его подкупает чудовищное чувство, словно они знакомы уже добрую тысячу лет и просто давно не виделись. Он практически не анализирует свои действия. Необычно. — Тогда я знаю к кому нам надо, — Крис утвердительно кивает, безмолвно благодаря Оливера за смену русла их разговора. Парни возвращаются к остальным посетителям, народу в павильоне поубавилось. Они прогуливаются вдоль прилавков, разглядывая саженцы. По пути попадается палатка с комнатными растениями на уценке из-за плохого состояния. Маленький, пластиковый горшочек на полке с усыхающим миртом привлекает внимание Риделя. Едва сложившиеся деревце стоит в окружении орхидей, ценник уже стерся от полива. Кристоф замечает заинтересованность нового друга, потому опережает его. — Прошу прощения, — он опирается о прилавок локтем, обращая на себя внимание продавца. Молоденькая девушка в смешных, оранжевых кедах стремительно подскакивает к покупателям. — Да-да! — она поправляет большие очки, — Вам что-то подсказать? — Вот это деревце и опунцию, которая у окна, — Шнайдер деловито озвучивает название кактуса, — И нам понадобятся пакеты под все это добро, — парень улыбается, и девушка смущенно краснеет, уходя собирать покупку. Оливер наблюдает за этим маневром, прослеживая школу Рихарда Круспе. Только энергия у этих заигрываний — разная. Пока он с жадностью запоминает каждую деталь происходящего, записывая на подкорке своего сознания, Крис любезно все оплачивает. Вечер крадется за спиной. 19:11. Решение добраться вместе выглядит наиболее логичным. Они едут в полупустом трамвае, молчаливо пережидая дорогу. Олли смотрит в окно, допивая захваченную утром бутылку воды. Шнайдер рядом склонился над телефоном, просматривая почту. Желтый свет лампочек периодически угасает из-за перепада напряжения, трамвай далеко не новый. По дороге к дому Кристофер заговаривает первым. — Чтобы дерево ожило, тебе придется украсть его у меня, — он воодушевленно приподнимает нужный, бумажный пакет. — Так много вопросов, там мало ответов, — Оливер почти привык к постоянному непониманию хода мыслей собеседника. — Это рабочая примета, Олли, — буднично сообщает Кристоф, — И… — он вздрагивает от упавшей за шиворот крупной капли. Дождь все-таки догнал их, — Лучше ускориться. Ридель следуя его примеру прибавляет шага, нелепо пытаясь увернуться от сырости. Привычка. Козырек подъезда на горизонте спасает двух любителей прогуляться, так вовремя укрывая от непогоды. — Не сильно промок? — детский восторг сводит скулы широкой улыбкой. Ридель с любопытством смотрит на намокшие волосы Кристофа, с досадой замечая длинный, побелевший шрам, раскинувшийся от уха до самого подбородка. Что же с ним случилось? — Не-а, порядок, — Шнайдер кожей ощущает, как Оливер украдкой разглядывает его, — А ты? — но игнорирует, заботливо застегивая открытый боковой карман чужого рюкзака. — Спасибо. Тоже нет, — дождь разошелся не на шутку, задорно настукивая по железным крышам. Звук его мелодичной трелью разносится по кварталу, заливая зеленые проростки цветов на клумбах. — Мне, наверное, пора, — Крис окинул двор взглядом, — Удивительно, сколько мы иногда не замечаем, да? — философски произнес он, — Спасибо за прогулку, Олли. — Почему ты больше ни с кем не общаешься? — на одном дыхании проговорил Ридель, тут же прикусив язык. Опять он не в тему. Но драматичного поворота событий не случилось. Шнайдер пожал плечами, — Просто, я не уверен, что они смогут мне поверить. Легче остаться чудаковатым. Спрашивать «поверить чему? во что?» — было бесполезно. Перед Оливером почти незнакомый человек, который постоянно выдаёт что-то непонятное и загадочное. Как же его это цепляло. Удивительные вещи. — Если станет совсем тяжело, то ты знаешь где я живу, — Олли указывает большим пальцем на дверь подъезда. — А если будет совсем хорошо, ты мне тоже напиши, — Крис в очередной раз растянул губы в хитрой ухмылке, передразнивая его формулировку. Шнайдер создавал вокруг себя ауру авантюр, приключений. Становясь главным героем ещё не прочитанного детектива, со своей трагичной историей за плечами. Вечерний мрак сгущается, уступая дорогу уличным фонарям. Они обмениваются финальным «До встречи» и Кристоф растворяется как и тогда на балконе. Мирт совершено «случайно» забыт Шнайдером и Оливер негласно «крадет» погибающий саженец. Он ещё какое-то время стоит возле подъездной двери, пока чары от прогулки не начинают развеиваться, выравнивая сердечный ритм. Телефон в кармане издаёт характерную вибрацию от пришедшего сообщения: /Я могу помочь пересадить тебе мирт на днях? / CS