Панацея.

Полдень ползет по белой стене над кроватью, тормоша сонную негу субботы. В углу под потолком живет крупный паук с тонкими лапками. Олли принципиально оставляет его в живых, возвращая на место после каждой влажной уборки. Он в меру суеверен и убежден, что с пауком квартира не выглядит такой уж пустой. « — Не провожай меня… — Жанин пакует свою спортивную сумку, собирая немногочисленные вещи, что успела перевезти за время их отношений. Ее карие глаза вовсе не залиты горькими слезами, только аккуратный носик слегка наморщен. Оливер для нее камень. Он стоит, прислонившись плечом к стене, и запоминает: солнечные зайчики на ярко-рыжих кудрях, веснушки, проявившиеся после месяца, проведенного на пляже, шелковая блузка нежно-голубого цвета слегка оголяет изящные ключицы. Она подобна фарфоровой кукле, запертой в стеклянной коробке тут с ним. Один поцелуй на прощание и Ридель без споров отвезет ее на вокзал, чтобы никогда больше не спать спокойно.» Олли не спит уже пару часов, специально игнорируя время. Который час? Без разницы. Парень лежит на спине изучая тени, бегущие по потолку от покачивающихся деревьев. Этот штиль не несет абсолютно ничего. Вроде и ко дну идти он перестал, но и выплыть из этого водоворота равнодушия шансов нет. Мобильный вибрирует, оповещая о пришедшем СМС. Парень пару секунд раздумывает стоит ли реагировать, но все же тянется к журнальному столику. /Мы хотели вечером заказать пиццу. Ты с нами? — RK/ День планировался иначе. Ридель вздыхает, садясь на диване. С другой стороны, питаться одними замороженными смесями из овощей — не дело, даже беря в расчет купленную в понедельник индейку. /Буду к пяти. OR/ Он не глядя отчеканивает ответ на клавиатуре достаточно нового смартфона, еще несколько секунд раздумывает стоит ли скачать обратно социальные сети: нет, не сегодня. Оливер любитель планирования, педант предсказуемости и сегодня в его чек-листе — смена постельного белья и полив одного единственного молочая. Парень не удосуживается отвлечься на завтрак, только вписывает в свой «плотный» график — заварку свежего чая. С его стороны почему-то не предусмотрен балкон, архитектор, создавший здание хотел таким образом удешевить однокомнатное жилье, зато со стороны Круспе с балкона открывался отличный вид. Может, переехать? Флер идеи рассеялся, как дымка над озером ранним утром. Мимолетно. Время бежит быстрее обычного. По телевизору фоном рассказывают о пропаже девочки из какой-то близлежащей школы. Надеюсь, она будет в порядке. Ридель заостряет внимание и подсознательно концентрируется на лучшем исходе. Молочай Миля, почуяв весну, решил зацвести, набивая крошечные бутончики между длинных игл. Какое причудливое все-таки растение, живучее. 16:45 Оливер отдает предпочтение черным спортивным штанам и белому поло, которые не ассоциировались ни с работой, ни с Жанин, а только с комфортом и уютом. На глаза попадает кальян и Ридель кивает ему, решив прихватить с собой. Вечера пиццы в квартире соседей начались не так давно, практика оказалась положительной. — Мы уже заказали, — дверь после короткого звонка открывает Круспе, — Привет, — он приветственно бьет Олли по плечу и забирает кальян, вместе с сумкой в которой Ридель хранил угли и табак. Тащить благо недалеко — дома помыл, собрал и можно в бой. — Все как обычно? — Оливер берет гостевые тапки и проходит следом за Рихардом. — Гавайская без маслин, — Хайко уже расположился в любимом синем кресле у телевизора, потому кричит пришедшему гостю из зала. Жилье Рихарда — это пилотная версия комнаты в ИКЕА, продуманная до мелочей. Темно-серые стены гостиной разбавлены желтыми обоями в кухне, множество полок и ящиков из черного дерева, плотные занавески. Круспе любезно уступил брату, пусть и не родному, вторую свободную комнату, а сам между сменами обитал исключительно в зале. Спать на диване, вместо кровати — вот яркий пример дружелюбия, жалко Пауль еще не научился распознавать такие мелочи. У Хирше в комнате была скорее оранжерея начинающего ученого: творческий беспорядок, музыкальные инструменты среди которых была и гитара брата, жизнерадостный фисташковый оттенок покрашенных обоев. Достаточно просторная кровать, около двадцати растений, подсвеченных лампами и несколько продуктовых ящиков, заполненных металлическими деталями от машин. — Пауль… у нас еще есть пиво? — Рихард направился прямиком на кухню, поставить угли для кальяна греться на плитку. — Должно быть! — брат любит звать его по второму имени, что по первости режет ухо, но у кого сейчас нет двойного имени?! Такова была мода во времена молодости наших родителей. Хирше поднимается открыть балкон, делает звук ТВ тише, — Я уже думал ты не придешь и мне придется тухнуть тут с этим занудой, — серьезно произнес Хайко, но тут же засмеялся и подошел ближе, — Смотри что мы утром сделали! — он радостно крутанулся, пальцами дернув новенькое колечко в ухе. — И я зануда после этого, — Рихард вернулся с калаудом, бережно выставляя угли на силиконовую чашу. — Выглядит здорово, как у тебя практически, — Оливер прищурил глаза, приглядываясь, чтобы сравнить серьги. Пауль не отличался инфантильностью и был очень самодостаточным для своих восемнадцати лет, — Мой дед бы сейчас сказал, что-то в духе «все девчонки теперь твои». — Вообще-то они и до этого все были моими, — Хайко фыркнул, демонстративно выпрямился, — Познакомился тут с одной в универе, — он двинул бровью, явно рассчитывая на хоть какую-то реакцию. — Это… — брат только успевает открыть рот, как дверной звонок оповещает о прибытие курьера, — Открою, — Рихард обрывает фразу, уходя от разговора навстречу пицце. Волна, в которую вклинивается этот вечер — отличная альтернатива запланированному отшельничеству в своей квартире. Ребята неспеша расправляются с двумя коробками фастфудной выпечки, под так удачно идущую по центральному каналу бондиану. Кальян был быстро раскурен еще после первого куска пиццы, по традиции «трубка мира» передается по кругу. Благо, брезгливых среди них не было, курение протекало через один мундштук. Пауль время от времени зависает в телефоне, Круспе сползает на пол к Оливеру, что пускает ровные колечки. Круглый аляповатый ковер с длинным ворсом придает нотку востока. Рихард в этот момент выглядит подавленным, руки его спрятаны в карманы объемного черного худи, голова чуть повернута на бок. Олли заранее неловко от собственной внимательности. Рассматривать людей, даже если они твои друзья — странно. Он затягивается посильнее, выпуская дым через ноздри. Хирше перебрался на диван и вытянулся во весь рост. Его тихие смешки от пришедших сообщений тут же сопровождаются маниакальным стуком от набора ответов неизвестному пользователю. Круспе прикусывает щеку с внутренней стороны пустым взглядом смотря на экран и тут сдается уже Ридель. — Идем покурим, а то что-то он уже горит, — парень врет, поднимаясь с пола. Незастекленный балкон встречает мартовской прохладой, обволакивая оголенные места. На подоконнике уже начатая пачка Ричмонда. Рихард прикуривает от спички, Оливер не спрашивает почему тот никак не купит зажигалку, — Будешь, — Ридель кивает, забирая из рук соседа «набор курильщика». На улице по вечернему сумрачно, половина восьмого. Фонарь у их дома противно мигает, раздражая живущих ниже. Олли окидывает взглядом их проулок, соседние дома. Маленькие ульи, где-то в окнах загорается свет, кто-то ужинает в своей кухонке, а кто-то еще не вернулся домой. — Воздух уже совсем весенний, — Рихард облокачивается о бортик балкона, — Слышал, опять пропал ребенок? — он озвучивает новость. — Да… кажется утром что-то такое слышал, — Оливер стряхивает пепел с сигареты вниз из окна. Надо подарить ребятам пепельницу, — Думаешь, найдут? — Думаю, да, — Круспе заметно ощетинивается, — То, что останется, — ядовитый сарказм не сулит ничего хорошего, — Дети нынче шатаются по ночам и считают, никто за ними не пойдет следом, — парень подавляет собственное возмущение. — Такова молодость, мы то с тобой не в безопасности, — он высказывается поверхностно, на что Рихард тушит сигарету о бетон и ежится. — В их возрасте мой первый отчим, еще до папаши Пауля, меня так лупил, что я от тени своей шарахался, — спор назревает сам собой. Парень кидает сигарету вниз, слегка свешиваясь. Никакого уважения к природе. — И ты очень беспокоишься за брата, потому что творится что-то плохое, — Ридель будничным тоном обличает соседа, демонстративно отложив окурок на подоконник, дабы выкинуть позже. — Что-то плохое, Оливер, — Рихард, загнанный в угол, скрещивает руки на груди в защитной позе, — Они болтают в соцсетях с незнакомцами, а потом находят искалеченные тела на пустыре, — и Оливер не уверен, что имеет право на эти его эмоции. Привычно уверенный в себе Круспе походит на испуганного подростка, взгляд горит обидой и страхом. — Это нормально — бояться за родных тебе людей, — Ридель шумно вздыхает, — Наше дело приглядывать за ними, — он отходит к противоположному краю балкона, где сверху какой-то картонной коробки лежит гостевой плед для гуляющих на балконе зимой, — Поговори с ним, а я поддержу и тоже начну капать на мозги по поводу осторожности, — Олли набрасывает короткий, синтетический плед на плечи, из-за черного цвета вещь больше смахивает на плащ волшебника. — Ну что… слизерин, профессор? — с напускной серьезностью произносит Рихард, но не успевает Оливер закатить глаза, как его сосед заливается смехом. — Сам пошутил, сам посмеялся, — хотя Круспе распределили бы на слизерин с вероятностью сто процентов из ста. Чернильного цвета волосы, умение искусно приврать, любовь к порядку и круглосуточная работа. — Олли, кстати! — собеседник развернулся лицом к соседнему дому и Ридель не сразу понял в чем дело, — Это Кристоф, — Рихард ткнул на балкон четвертого этажа и приветственно махнул кому-то рукой. В темноте, даже с уличным освещением было сложно разглядеть силуэт, но оранжевая точка зажжённой сигареты помогла опознать незнакомца. Оливер сфокусировался на фигуре, стоящей вдалеке, видимо Кристоф также вышел покурить, когда был замечен. Мерзкое ощущение тревоги скрутилось клубком прямо под ребрами. В ответ Круспе получил сухой взмах ладони. — Вы были знакомы до случившегося? — возможно, стоило рассказать другу о случайно обнаруженном снимке. Развеять в конце концов пелену напускной тайны, узнать, что это — совпадение. — Вроде того, — Круспе кивнул, — Когда я переехал сюда, Кристоф был первым, с кем я стал общаться и мы, бывало, играли вместе, — парень криво усмехнулся, изобразив гитару руками, — Шнайдер неплохо стучит, а я тогда находил отдушину в гитаре. Ридель молчит. Не перебивая отголоски воспоминаний, — А сейчас он шарахается от знакомых. — Нападавших тогда нашли? — Олли нервно сглатывает. — Неа, Тилль - наш общий знакомый пытался потом выпытать у Кристофа, — Рихард сухо закашлялся, после прикрыв рот ладонью. Стоит завязывать с пагубной привычкой, — Но Шнайдер ничего не помнит. Как же страшно, наверное, ничего не помнить. Или он не помнит только тот вечер? Он никак не смог бы заглянуть в глаза далекого силуэта из дома напротив, но уже успел представить. Шнайдер за пару дней успел стать «призраком из дома напротив». Было в этом что-то будоражащее. Пауль уже задремал с телефоном в руке, когда парни вернулись обратно. Пришло время расходиться. Оливер оперативно собирает остывший кальян, решив для себя — «лучше помою его дома». На экране ТВ уже красуется молоденький Дэниел Крейг в роли Бонда, его самые нелюбимые части. — Я пойду. Пока, увидимся, — шепотом произносит Ридель. — Спишемся, — Рихард бережно перехватывает сводного брата, перекинув через плечо и кивает другу. Входная дверь соседской квартиры так останется прикрытой, пока Круспе не перенесет его в кровать. В пустой квартире пахнет зубным порошком с мятой. Сердце все колотится и колотится, никак не желая найти своего места. Ладони потеют при одной только мысли об этом парне. Оливер ходит по квартире, бесцельно пытаясь сначала помыть кальян, затем сам принять душ. Обычно шум воды его здорово успокаивает. Не сегодня, видимо. Ридель надевает свежую, домашнюю толстовку на голое тело и свободные боксеры. Идея, конечно, со всех сторон глупая. Он дергает край одеяла, аккуратно застеленного еще утром. Экран телефона загорается в приглушенном свете. Пришло время вернуть интернет-общение на место. Во рту пересыхает от предвкушения нового, интересного и даже немного опасного. Олли скачивает facebook, пару минут уходит, чтобы создать новую станицу. Восстанавливать свою прежнюю — уже поздно, да и на ней сохранились фото времен его «счастливого периода». К черту. Ридель делает перерыв на обдумывание сложившийся ситуации. Нужен ноутбук. Один широкий шаг и парень утягивает стоявший на столе ноутбук следом за собой. Подобно самому профессиональному сталкеру Оливер первым делом ищет хоть один заголовок о нападение на Кристофа. Как иначе он сможет найти его на facebook без единого фото. Уходит почти половина часа, прежде чем он натыкается на статью в местной криминальной колонке, с бесцветным заголовком — «Нападения участились» от августа позапрошлого года. Сбоку небольшое фото улыбчивого парня, лет двадцати в черно-белом цвете. — Это он, точно, — Ридель, обезумевши, улыбается, найдя доказательство своей теории. Шнайдер с фото из библиотеки и Шнайдер с фото интернет статьи — один и тот же человек. Дело за малым. Он кликает на «поиск», забивает данные, сужает поиск согласно локации. Среди десятков разноцветных иконок, в глаза не бросилось ни одно фото. Оливер замер в электронном свете нотбука и слегка сжал телефон в руке. С чего он вообще взял, что это хорошая идея? Сомнение кислым комом застряло в горле. Ридель моргнул, медленно выдохнув, и вновь вбил данные поиска – Рихард Круспе. Если они общались, то должно быть Шнайдер есть у него в друзьях. Олли почти забывает дышать, сосредоточенно листая список друзей своего соседа, даже не допуская мысль добавить его самого. Взгляд скачет по тёмно-синим буквам, разноцветным фотографиям, пока где-то после второго десятка людей не натыкается на картинку человека в белом. Что-то похожее на призрака, какой-то портрет «без лица», навевающий картины Кена Карри размещен на иконке рядом с именем того самого человека. По спине бегут мурашки. Ридель, не чувствуя ватных от волнения пальцев, набирает сообщение в адрес Кристофа. /Привет. Это покажется странным, но у меня Ваше фото. OR/ Отправить. Он сжимает свои предплечья, пытаясь осознать какую несусветную ерунду сотворил. Его собственная страница пуста: ни данных, ни информации. Только зарегистрированный пользователь. Наверняка Шнайдер решит, что он над ним издевается. А вдруг это вообще не он?! Пришедшее уведомление не позволяет продлить самокопание. /Вы друг Рихарда? CS/ /Привет CS/ Олли откидывается на подушку, облегченно выдыхая. /Да, мы соседи. Я хочу вернуть Вам фото. OR/ — это дурацкое «Вы», никак не желает покидать диалог. /Завтра в ботаническом саду будет выставка «Бонсай».CS/ /В четыре, у касс. OR/ — самое время поставить точку, парень опережая собеседника выбирает время. /Буду вовремя.CS/ Короткое согласие бьет набатом, кровь стучит по вискам от волнения. Оливер уже и не припомнит, когда последний раз выбирался из дома «не на работу» и «не за продуктами».