Осколки прошлого

      Тень, незаметно возникшая между мной и Томом, медленно опустила палочку и, подражая своему Хозяину, тихо усмехнулась, улыбаясь всеми тридцатью двумя зубами, как чеширский кот.       Недолгое молчание. Казалось, будто Реддл ждал, когда я, наконец, всё пойму, отчетливо назову имя рядом стоящего и порадую его своим жалким поражением. В очередной раз приму правду, сверю все факты и осознаю, что ошибалась с самого начала, пока он был на шаг впереди. Всегда.       — Добрый вечер, Уорен, — произношу я, ещё раз с ног до головы осмотрев фигуру в мантии. Мантии Когтеврана. — Кажись, ты немного перепутала стороны в темноте. Ничего, без очков действительно видно плохо.       — Никак нет, Дарья, — строго отрезала она певучим голосом, так радостно и гордо, как никогда прежде. — Я нахожусь на верной стороне. Единственно правильной.       Девушка, черные волосы которой, обычно собранные в два низких хвостика, сейчас лежат на плечах серебристыми волнами, резко опустила капюшон. Уверенный — что уже воспринималось как абсурд — взгляд карих глаз украдкой прошёлся по моей направленной на слизеринца руке, уже менее уверенно держащей палочку из тиса.       — Миртл, уходи сейчас же. — Та не пошевелилась.         Нижняя губа дрогнула. Страх собственных эмоций не исчез, и я из-за всех сил подавляла желание закричать, сказать, как же мне, черт возьми, больно. Больно от иллюзий и лжи, частью которых стала я сама. Впрочем, Том и так прекрасно всё ощущал. За время, проведенное вместе, он изучил меня от и до. Его больше ничего не удивляло и не могло застать врасплох. Я была настежь открытой книгой, больше неинтересной своему читателю.       — Я бы мог сказать, что мне жаль, — начал юноша, пока Миртл послушно отошла в сторону, — но, увы, солгу.       Реддл всё с такой же издевательской нежностью смотрел на меня, и в голове даже промелькнула мысль, будто он вовсе не злодей, напротив, хочет помочь. Что устроенное им представление — своего рода необходимость, опыт, через который я должна пройти, чтобы стать сильнее, а он лишь учитель, добрый слуга.       — Я не враг тебе, Дарья. Я лишь даю тебе возможность принять правильное решение.       Ложь. Мне давно пора перестать доверять своим ощущениям.       — Почему? — Я полностью сосредоточилась на когтевранке, отгоняя неуместную патетичность. — Почему, Миртл?       Тихий смешок, и сердце раскололось на несколько частей — осколков — оставляя лишь пустоту. Когда-то я подражала Тому, думала, что нужно стать кем-то близким ему по духу, чтобы лучше понять его, а после уничтожить. Но, к несчастью, упустила саму причину. Говорят, чтобы всплыть со дна, сначала нужно на него опуститься. Эту миссию я выполнила успешно, но есть ли у меня шанс всплыть живой?       — Чтобы выиграть в битве — необязательно быть сильным и ловким, — каждое её слово выражало презрение. — Нужно лишь выбрать приоритетную сторону. Твоя таковой явно не является.       Сделав несколько шагов назад, в надежде, что расстояние спасет меня, я сжала палочку сильнее прежнего.       — Помнишь, как Оливия издевалась надо мной в Большом Зале? — Вопрос риторический, он не требовал ни ответа, ни реакции. — Ты знаешь не всё. Далеко не всё. — Пленяющая улыбка, несоответствующая той, которой мне приходилось наблюдать изо дня в день, стала шире. — Например то, что ты и бедняжка Виола не единственные гости туалета на втором этаже в тот вечер… То, что был кто-то ещё, кто видел больше вас двоих.       Юноша молчал, а выстроенный им образ постепенно рассеивался, как и страх. В кровь ударил адреналин, в точности, как во сне про Василиска. Только тогда я бежала, сейчас же это не имело бы никакого смысла. Сбежать от Реддла невозможно, пока он сам этого не захочет.       — До сих не поняла? Я, Дарья, я была шпионом Тома, а не Джессика! Я рассказала им про зеркало, про твой поход в тайную комнату, оборотное зелье! — голос Уорен сорвался на крик. Она ждала восхищения, или как минимум удивления. Том дал ей иллюзию власти, возможность почувствовать себя выше других. И ощутив это однажды — забыть невозможно. Каждому знаком вкус мнимого величия.       Тихий смешок.       Такой тихий, что его едва можно было отличить от обычного вздоха.       — На тебя жалко смотреть, — всё также в полголоса произношу я. Том оторвал взгляд от девчонки и громко хрустнул пальцами. Роль простого наблюдателя начинала ему надоедать.       — Ч-что? — Миртл непонимающе и одновременно раздраженно свела брови так, что на её лбу появились морщинки.       — Действительно думаешь, что обвела меня вокруг пальца? — Глубокий вдох. Это не первый раз, Дарья, и точно не последний… — Авада Кедавра!       Резкий луч осветил комнату, что до тех пор находилась в приглушенной темноте. Каждый в Хогвартсе знает о последствиях применения непростительного заклинания, особенно для того, на ком оно было использовано — смерть. Вот и Миртл ждала столь печальная участь. Ждала бы…       Она должна была умереть в туалете на втором этаже. Ни Виола, ни Руби, а Миртл Элизабет Уорен. Я спасла ей жизнь, пожертвовав всем, что у меня было. И направила на неё палочку после, желая убить. Нельзя просто взять и изменить историю. Эффект бабочки. Рано или поздно всё должно было вернуться на круги своя, но ценой других жизней, якобы давая урок, что нельзя взять, не отдав чего-то взамен.       Должно было, но вы бы не читали эту историю, будь всё так просто.       — Глупая… — Тяжелое дыхание когтевранки не слышал только глухой, а сдавленные хрипы, чем-то напоминающие мне хрипы Даниэля, прерывали её речь. Ей было сложно говорить, но она была жива. Жива после убивающего заклятия.       — И что теперь, мисс Лэнгфорд? — Том положил ладонь на плечо Уорен, неотрывно смотря мне в глаза. Я бы хотела сказать, что Реддлу всё равно на Миртл, хотела бы, но солгу. То, что было внутри неё, принадлежало ему, и, пусть и нехотя, слизеринец облажался, впервые так сильно облажался.       — Признаю, я бы никогда не догадалась. — На лице юноши появилась улыбка, пленяющее движение губ, уверенное, взгляд от которого оторвать невозможно. — Девчонка знает, что ты используешь её для хранения? — Ответ мне был не нужен. Когтевранка подняла говорящий сам себя недоумевающий взгляд. — Какая жалость…       На Реддле мои слова никак не отразились, в отличие от ребенка рядом с ним. Та вскипала от злости и обиды, едва подавляя желание незамедлительно ответить на мою атаку. Она не хотела верить, что ей лгали, не хочет верить, что её использовали, что она всё также никто, серое пятно в картине из ярких красок. В этом и заключалась вся проблема — Миртл была обиженным ребенком. Это являлось её слабым местом и ключом к моей победе. Точнее — моей «не смерти».       — Мне действительно жаль. — Я сделала несколько шагов вперёд, в то время как Том, напротив, отдалился, полностью уверенный в своей непобедимости. — Жаль тебя, Миртл.       Уорен не понимала, почему всё ещё жива. Не понимала и происходящего, не понимала, что ей суждено умереть. Миртл Элизабет Уорен — последний из созданных крестражей Тома Реддла. Крестраж, что нельзя просто так убить, нет. Подобно кольцу, для её смерти необходим яд.       — Прошло достаточно времени для раздумий, Дарья, — произнёс слизеринец, пряча палочку в карман штанов. Он спокоен, всё также равнодушен и доволен собой. Но что-то, что раньше для меня казалось обыденным, теперь не позволяло смотреть ему в глаза. Всё это ложь, каждое слово, каждый взгляд, каждая улыбка. Ложь! Ложь! Ложь! — Яда в твоей крови больше нет. Но не думай, что я разочарован, это было интересно, хоть и местами невероятно нудно. — Кулаки сжались сами с собой. — Но, я держу слово, помнишь? Я всегда держу слово… и не даю вторых шансов.       — Ты убьешь меня, — почти шепотом говорю я, не спрашивая, констатируя факт. — Однако не только ты держишь своё слово, Том.        Секунда.       «Прямо в это время на меня смотрят около трёхсот человек. На глаза попадается та самая девочка, с двумя нелепо торчащими хвостиками, и лишь одно не давало мне как ни в чем не бывало воспринимать происходящее — Миртл была жива! Я совсем не ожидала увидеть её в обличие человека, тем более, после того видения. Работающий изо всех сил мозг порождает безумное, но не лишённое смысла предположение: Мне снилась её смерть, а что, если я должна её предотвратить?»       Спасти, я думала, что должна была спасти тебя, Миртл…       Девочка отшатнулась и со скрипом пала на колени, схватившись ладонями за живот. Сдавленный крик оглушал, крик не Миртл, а юноши позади. Боль пронзила сердце, легкие, душу, или то, что от неё осталось. Мгновение, и вопль сменился на смех. Безумный настолько, что я отпрянула назад, неудачно приземлившись на локти, и отползла назад.       Щеки когтевранки по-прежнему оставались сухими, ни одна слеза не скатилась из её глаз. Она лишь неотрывно смотрела на меня, не моргая, не задавая вопросов, молча наблюдала, пока её тело превращалось в дым, жуткими ведениями уходящий вверх.       — Т-ты… — Куски кожи, больше напоминавшие пепел, постепенно разлетались по ветру. — К-как? Как ты… сделала это?       — Возможно, мы оба слишком долго притворялись. — Я крепче сжала кинжал. Холодный металл ощущался сквозь ткань мантии. — У меня не было весомых аргументов, но я знала, что кольцо — не единственный крестраж.       Последняя ухмылка.       — И всё же, ты удивила меня, Д-дарья Лэнгфорд…