Тайны крови

Через два дня после встречи Игната Блэк-Певерелл с Вальбургой Блэк в банке Гринготтс Вальбурга Люцисия Блэк даже пальцем не пошевелила в течение десяти лет, чтобы хотя бы узнать, что на самом деле произошло с её старшим сыном и запретила Кричеру давать ей газеты, в которых хоть каким-нибудь образом упоминалось имя Сириуса. Она не была в курсе об его жизни с того самого момента, как он убежал из родового дома через окно своей комнаты, а ему тогда было шестнадцать лет. Когда-то красивая, цветущая и уверенная в себе женщина с каждым годом угасала всё больше и больше. Её шикарные волосы цвета крыла ворона потускнели и в них появились уже не тонкие нити, а целые пряди седых волос. Ярко-голубые глаза поблекли и стали цвета предгрозового неба, в которых прочно поселились тоска и безысходность. Болезненно изогнутые брови, скорбно опущенные уголки губ и чёрное одеяние придавали ей мрачный и трагический вид. Царивший в доме полумрак скрывал мелкие морщинки на бледном худощавом лице, а тонкие длинные пальцы — признак принадлежности к аристократии — напоминали сухие ветки, готовые сломаться при прикосновении. А ведь ей было чуть больше за пятьдесят лет. Вальбурга родилась и выросла в семье, придерживающейся пуританского воспитания детей. Замуж она вышла в семнадцать за двоюродного брата своего отца — Ориону Блэку на то время было уже тридцать лет. Ни о какой любви или романтических отношениях не могло быть и речи. Муж всего несколько раз приходил в спальню к молодой жене для исполнения супружеского долга и всё действие происходило в кромешной темноте. А когда она почувствовала зарождающуюся жизнь в своём чреве и объявила об этом супругу, то он коротко поцеловал её в кончик губ и до самого рождения ребёнка даже не заходил в её апартаменты. Так же было и со второй беременностью. Муж умер рано, Сириусу тогда исполнилось девять лет, а Регулусу семь. Свёкор и свекровь ушли друг за дружкой вслед за сыном спустя год после его смерти и на хрупкие плечи молодой женщины легли все заботы по воспитанию сыновей, а так же поддержание статуса древнего и благородного Рода Блэков. И, как ей казалось, она вполне успешно справлялась с возлегшими на неё обязанностями главы Рода Блэк. Выросшая сама в безраздельном послушании родителям, Вальбурга стремилась вырастить из сыновей выдающиеся личности. И для этого не жалела ни сил, ни времени, ни средств, которых, кстати говоря, после смерти мужа оказалось не так уж и много. И взамен требовала не меньше — сыновья непременно должны оправдать её ожидания. До поступления старшего сына в Хогвартс, всё так и было. Мальчики росли здоровыми, умными, примерными в поведении и прилежными в учёбе детьми. Леди Блэк продала практически все свои драгоценности, как переданные родителями в приданное, так и полученные в дар от супруга и давно уже не обновляля свой гардероб — всё равно постоянно носила траур — но нанимала для сыновей самых лучших в магическом мире Британии учителей. И всё шло так как и положено в семьях чистокровных волшебников. Вальбурга имела полное право гордиться собой, что выполняет долг перед так рано ушедшем супругом — в одиночку ростя сыновей и воспитывая наследника Рода Блэков, и учила их всему, что полагается знать отпрыскам древнего и благородного дома Блэков. Но всё изменилось, когда Сириус отправился в Хогвартс и познакомился с отпрыском маглолюбцев Поттеров. Семья Поттеров была загадкой для всего магического сообщества. Корни их родового древа уходили глубоко в прошлое. Бытует мнение, что первые маги, появившиеся на острове Бриттов, были беженцами от римлян из Галлии и это были предки легендарных братьев Певереллов, родителями которых были Сидх и сама Вечная Леди. Кто сейчас знает, так ли было это на самом деле. Поттеры никогда не гнушались связываться браком как с магиками, так и маглорожденными волшебниками. О какой чистокровности может идти речь, если в ней намешано всякой дряни? А теперь эта «бурда» примешана к чистой крови Блэков. И ничего с этим уже нельзя поделать. Леди глубоко вздохнула и подняла тяжёлый взгляд на портрет усопшего мужа. — Из всего что вы мне рассказали, наш сын дурень, дорогая, и я с вами в этом согласен, — сказал импозантный мужчина изображённый на картине, — очевидно это последствие близкородственного брака и… вашего тоталитарного воспитания. Однако он всё-таки не клинический дебил, раз уж умудрился закончить школу с отличием и стать анимагом. Мне это так и не удалось. Эта история — одно сплошное тёмное пятно, а разобраться в ней никто и не пытается, потому что те, кто может ответить на вопросы уже мертвы и не помнят момент своей смерти, а ребёнок был слишком мал, чтобы что-то запомнить и понять. — Вы правы, дорогой супруг, — кивнула леди, — Но они должны помнить предшествующие события. Надо только найти портрет Джеймса Поттера и расспросить его. Вам же не сложно узнать, где может находиться его портрет. — Мальчик ведь сказал — гоблины уверены, что Джеймс может быть жив. Проще найти его самого. — не согласился с ней её муж. — Знать бы где искать. Землю бы перевернула, — тихо произнесла женщина. — Вот и переверните. Дайте взятку всем, кому нужно, но верните нашего внука домой. Вы не справились с обязанностями хранительницы семьи и из-за ваших амбиций Род Блэков находится на грани исчезновения, — с другого портрета строго отозвался пожилой мужчина сидящий в кресле возле нарисованного камина, Арктурус Блэк, отец Ориона. — Мы, Блэки, никогда не отказывались от своих детей, какими бы они не были и не проклинали их. Вы же не стали прислушиваться к тому, что мы пытались донести до вас по поводу воспитания мальчиков. Роду Блэков не нужны послушные марионетки, выполняющие беспрекословно чьи бы то ни было требования. Мужчины Блэков всегда были свободолюбивыми и своевольными. Загнать их в любые рамки — всё равно, что обрезать птице крылья. — Но он поступил на Гриффиндор! — нервно вскинулась Вальбурга, её лицо покрылось красными пятнами, а в глазах заплясали огоньки еле сдерживаемого гнева. — Глупая женщина! — громко крикнул Арктурус и стукнул рукой по подлокотнику кресла, — Не он поступил на Гриффиндор, а его туда отправила Распределительная Шляпа, посчитав достойным быть в Доме Годрика Гриффиндора. Никто из Блэков не был удостоен чести учиться в Доме Великого Боевого Мага. Сириус был первым и я им горжусь. Если бы вы не запрещали мальчикам общаться с нами и не заперли все портреты в ритуальном зале, я ему об этом бы сказал сам. И Регулусу объяснил бы, что Блэки никому, кроме своей семьи, не служат. И мальчик остался бы жив. Но вы, — он ткнул пальцем в невестку, — вы не только поддерживали его, но и сами толкали в рабскую зависимость к этом полукровке, бастарду, возомнившему себя Повелителем судеб. — Но… разве вы сами не поддерживали Тёмного Лорда? - ошарашенно округлив глаза, прошептала Леди Блэк. — Дура баба. Как есть — дура, — удручённо покачал головой почивший свёкор. — Конечно поддерживал, но не собирался отдавать деньги семьи и честь Рода за его амбиции. А Риддлу от нас нужны были немалые деньги. Своих-то у него не было. А то что Сириус единственный кто стал гриффиндорцем за всё существование Рода Блэков, это не предательство, а напротив — благословение от магии. Вы, своей ненавистью, сделали всё, чтобы мальчик отверг кровь и наследия Блэков и отдался в другой Род. В Род жены. В Род Певереллов. У Блэков больше нет наследников! ДРЕВНЕЙШИЙ И БЛАГОРОДНЕЙШИЙ РОД ИСЧЕЗНЕТ С ЛИЦА ЗЕМЛИ - И ЭТО ВСЁ ПО ВАШЕЙ ВИНЕ, милочка, — сбавил громкость голоса бывший и последний Лорд Блэк. Его сын так и не принял титул Главы и Лорда Рода. — Даже Кричер это понял и нашёл для себя нового хозяина. — И что мне теперь делать? — неаристократично всхлипнула Вальбурга, нервно теребя в руках носовой платок. — Не знаю, — откинулся на спинку кресла Арктурус, и закрыл глаза. Если бы портреты могли передовать эмоции, то было бы заметно, насколько он зол и… растерян. — Думайте сами. Мы можем только предложить, дать совет. Но больше ничего сделать не в состоянии. Мы мертвы, и если не желаете присоединиться к нам в ближайшее время, то найдите сына и вымаливайте у него прощение. А если он простит вас, то попросите, умоляйте, занятся восстановлением Рода Блэков. Без его согласия вы не сможете ввести этого мальчика, сына Сириуса, в Род Блэков. Иначе не будет вам посмертия. Я всё сказал.

***

Прошло два месяца, первый семестр подходил к концу. Преподаватели завалили студентов домашними заданиями и подготовкой к контрольным, так что все как-то быстро забыли о том, что произошло в хэллоуинскую ночь, да толком никто ничего и не знал. Главные участники Рон Уизли и Гермиона Грейнджер ничего не помнили, а прямых очевидцев не было и тролля никто, кроме профессора Квиррелла, не видел в замке. После недельного совместного проведения в Больничном крыле темнокожая рейвенкловка и рыжий гриффиндорец сдружились, а так как Рон Уизли повсюду, как привязанный, таскался за Поттером, а тот чувствовал свою вину перед ним — хотя и не помнил за что — то под воспитательный процесс маглорожденной ведьмы, которая на своём факультете не нашла «понимания» и признания себя «лучшей ученицей потока» попал и Гарри Поттер. Игнат, не смотря на то, что ему не нравилось ни та, ни другой, не вмешивался в отношения кузена с этими двумя, но, тем не менее, пристально наблюдая за ними, он сделал вывод — Гарри не был доволен таким навязчивым напором новоиспечённых друзей, всячески старался избегать с ними контакта и чаще проводить время с ним. Вот и сейчас они втроём — Блэк, Поттер и Малфой — сидели в библиотеке и готовились к контрольной по трансфигурации. К ним подошёл профессор Снейп. — Поттер, Блэк-Певерелл, пойдёмте со мной, — обратился он к первокурсникам. — Куда? — поднял голову Игнат и вопросительно посмотрел на учителя. — Ко мне в кабинет, — сказал Снейп и не дожидаясь, когда мальчишки соберут учебники и пергаменты, скрылся за книжными стеллажами. Кузены недоумённо переглянулись, но молча пошли вслед за деканом слизеринцев, махнув рукой Драко на прощание. Так же молча они прошли в подземелье в кабинет зельеварения. Там их ожидали двое незнакомых мужчин, по виду обоих было видно, что их жизнь не была лёгкой и беззаботной. — Отец? — удивлённо произнёс Поттер и с удивлением посмотрел на высокого мужчину с коротко стириженными тёмными волосами и такими же очками, как и у него. — Что случилось? Что ты здесь делаешь? — Здравствуй, Джек, — хриплым простуженным голосом ответил мужчина и виновато вздохнул. — Я уже не Джек. Я Гарри,  — гордо подняв подбородок и смотря прямо в глаза отцу, проговорил Гарри. — Да, я знаю, — равнодушно кивнул тот. — Просто привык называть тебя Джеком. — Привык? — нервно хмыкнул Гарри, — А мне всегда казалось, что ты вообще меня не замечаешь, не то что помнишь моё имя. — Мистер Поттер, — миролюбиво произнёс Снейп, — сядьте рядом с мистером Блэк-Певереллом. Мы сейчас вам всё объясним. Гарри сел за парту и положил руки, сжатые в кулачки до побелевшие костяшек, на столешницу, не сводя недоумённого взгляда с отца. Игнат же с любопытством рассматривал второго мужчину. У этого на голове был короткий ёжик, видно что стригли его совсем недавно. Широкая мантия скрывала его худобу, но его невероятно худое лицо напоминало обтянутый желтоватой кожей череп, а глубоко провалившиеся большие голубые глаза казались огромными и светились теплом и нежностью, когда он смотрел на Игната. — Игнат, Гарри, познакомитесь. Это Джеймс Поттер, отец Гарри, — Снейп кивнул в сторону меланхолично смотрящего на них мужчины в очках, — а это Сириус Блэк-Певерелл, отец Игната. Игнат вздрогнул и поднявшись из-за парты, подошёл к опершемуся о преподавательский стол магу. — Папа? — тихо произнёс он и провёл пальцами по измождённому лицу. — Вы правда мой папа? — Да, сынок, я правда твой папа, — Сириус протянул к нему руки и прижал к себе, целуя его в макушку. — Я правда твой папа, — повторил он, отстраняя о себя сына и рассматривая его, как будто хотел впитать в себя все черты лица. — Ты так похож на свою маму, — дотрагиваясь до его волос тонкими, почти прозрачными пальцами. — Гарри, — Игнат повернулся к кузену, — Гарри, мой папа нашёлся! — радостно улыбаясь, восторженно проговорил он. Гарри перевёл обиженный взгляд со своего отца на отца кузена. — Рад за тебя, — буркнул он и уронил голову на руки, его маленькое худенькое тело затряслось… — Гарри, ну ты чего? — кинулся к нему Игнат, — Гарри, ну чего ты? Слёзы безостановочно полились из глаз, от сдерживаемых рыданий Гарри не мог выдавить ни слова. Игнат притянул его в объятия, покачивая и успокаивающе поглаживая по спине. Гарри плакал, судорожно всхлипывая, выплёскивая всё напряжение, страх и боль, которое тугим комком скопилось в его маленьком сердечке. — Гарри, ты чего расплакался? Ты не рад, да? Что-то не так? Что тебя обеспокоило? — задавал вопросы Игнат, озадаченно посматривая на растерявшихся мужчин. — Почему он меня не любит? — прошептал Гарри куда-то в шею кузена. Но его шёпот услышал Снейп, он присел рядом с мальчиком и тихо сказал. — Гарри, твой папа тебя любит, но только не помнит об этом. Он ничего не помнит. Ему стёрли память. Ты же можешь уже знать, что такое Обливейт? — Стёрли память? — размазывая кулачком слёзы под глазами, и шмыгая носом, удивлённо спросил Гарри. — Зачем? Кому это было нужно? — Вот это и есть самый интересный вопрос — зачем? А вот кому это было нужно есть кое-какие подозрения, — ответил Сириус и сел на парту, притянув к себе сына и племянника. — Но мы с профессором Снейпом постараемся всё исправить. Я не ведь не только папа Игнату, я ещё твой дядя и крёстный. А твой папа — крёстный Игнату. Так что мы одна семья и не дадим больше никому себя в обиду. — Ну, раз уж разговор пошёл о семье, — немного сконфуженно улыбнулся Снейп, — то позвольте и мне примазаться к вам. Гарри, так уж получилось, — глубоко вздохнул зельевар, выбирая правильные слова, — я тоже твой родной дядя. Даже роднее, чем блох… Чем Блэк. Твоя мама моя родная сестра и мы родились с ней в один день. — Нюн… Снейп! — удивлённо воскликнул Сириус, — Ты это сейчас серьёзно? — Это правда, — неожиданно для всех произнёс Поттер-старший, кивнув головой. — Лили об этом узнала перед нашей свадьбой, но говорить об этом никому не хотела, и мне запретила. Все изумленно воззрились на него, но он опять ушёл в своё депрессивно-равнодушное состояние.