Своё место под луной

— Попробуй только это не сожрать, — выдыхает Лютик, ставя (читай – плашмя роняя) на коврик полупустую миску. — Слышал, Эсси в последнее время тебя разбаловала и кормит с ложки. Ну так вот, я с тобой церемониться не буду. Жри, что дают. Как дают. И будь благодарен, что вообще дают. Пегас подбегает к миске, попискивая и взволнованно дергая хвостом. — Мя-мяу, — тоненько передразнивает его Лютик. — Питайся, животина. Юлиан Альфред Панкрац де Леттенхоф — молодой раздолбай, так и не нашедший ещё своего места в жизни (снимаемая у какого-то хмыря двушка не в счёт). Передразнивать кота, пожалуй, один из немногих его бесспорных талантов. Помимо этого в списке присутствуют: - умение играть на всяких-этих-ваших-щипковых - навык забалтывать практически любого собеседника до уровня «Заткнись и возьми все мои деньги, вообще все, только ЗАТКНИСЬ, ПОЖАЛУЙСТА» - невероятная, удивительная способность влипать в сомнительные приключения и втягивать туда же остальных Родители прочили ему карьеру юриста, наставники — журналиста, а друзья — порядочной занозы понятно где. Самого же Лютика это не трогало. Лютик хотел стать менестрелем. Прям настоящим, чтобы бродячая жизнь, ветер в волосах, лютня за спиной, а в каждой забегаловке благодарная публика. И вроде бы препятствий перед ним никаких не стояло, но... Но — затерянный среди лесов Итилтон, но — двушка, но — головокружительная и потрясающая воображение карьера официанта, но — кот. Пресно, скучно, и никакой тебе романтики. Развлекая себя такими мыслями, Юлиан допивал остывший уже кофе. Было в этой детали его жизни что-то ироничное: работать в пафосном кафе и довольствоваться дешевым растворимым порошком. Впрочем, за полгода года он успел привыкнуть. Платили в "Тёмном шоколаде" неплохо, а то, что Лютик не хочет тратить много денег на хорошее пойло — это проблема Лютика. Одна из многих бесспорных проблем, ага. Однако сейчас были проблемы и посущественнее. Он опаздывал. Не критично, но вряд ли дорогая начальница простит, а значит, пора собираться. — Гаська! — кот лениво дёрнул ухом, отказываясь проводить хозяина до двери. — Ааа, ну и бес с тобой, не скучай. В кафе было тихо — полчаса до открытия, как-никак. Персонал на утренней планëрке, там же пребывало и начальство в лице госпожи Йеннифэр (честно говоря, фамилии её никто не знал, и Лютик вообще сомневался в наличии оной). Вообще, предполагалось, что Лютик тоже будет присутствовать, но вместо этого он решил потратить время на обдумывание причины для опоздания. Не придумал, но не слишком расстроился. — Юлиан! Кажется, начальство не в себе, раз снизошло до его настоящего имени. — Здесь, шеф. — Прекрати дурачиться. Почему не пришёл на собрание? — Я... Э... У меня... Кот... — Кот?..— Йеннифэр не на шутку растерялась, а Лютик решил, что сарай все равно сгорел, так что почему бы не облить дом бензином. — Да, кот. Он за кухонный шкаф залез и застрял там... Пришлось всё двигать. Вот. Кажется, шеф не поверила. Зря, на самом деле: такой случай действительно имел место, правда, тогда Пегаса только-только принесли, и застрял он за шкафом совершенно добровольно, хоть и орал потом. — Я вам потом его фотку пришлю, вам понравится, — самоуверенно брякнул горе-котовод, убегая в раздевалку. Ему ещё переодеться в форму надо. И бейджик найти. Нормальный, а не тот, который Эсси расписала желтыми цветочками.

***

— Доброе утро, куколка, потрясающе выглядишь. — Доброе, Лютик. А вот ты бывал и лучше. Как Гас? — Когда я уходил, он завтракал. Передает тебе привет. Нет, разумеется, он молчал, но я видел в глубине его глаз тоску. Так что приходи выпить вечером, не разбивай ему сердце. Эсси одобрительно смеётся, хлопнув его по руке. — Так ты из-за него опоздал? Ну ты влип. Шеф так просто этого не прощает. — Расскажи мне лучше, что интересного вам сообщили, а то у тебя прям глаза сияют. Глаза у девушки тут же загораются ещё ярче. Хищно так загораются, с предвкушением. — Какое-то мажорское семейство арендует кафе на вечер. Они тут проездом, исследуют страну, но решили взять от нашего городишки всё, что можно. Кстати, поэтому прийти и выпить с тобой я не смогу. — И? — Будет вечеринка. — И-и? — И они хотят музыку! А Йеннифэр предложила им нас! Теперь уже и Лютик не удерживается от ликующего возгласа. Музыка — это дополнительная статья их с Эсси заработка. Вообще-то они конкуренты, но иногда поют дуэтом или подменяют друг друга. Не то чтобы это обязательно, но как фишечка конкретно их заведения — неплохо. Насколько Юлиану было известно, в остальных заведениях «шоколадной» сети музыканты не выступали. То ли желающих не было, то ли уже пробовали, но затея провалилась... Факт оставался фактом: живой звук имел место лишь в ТШ. И, кажется, публика в ближайшее время выдастся более, чем достойная. Мысли о грядущем выступлении подкинули уровень настроения со «скучно-обыденно» до «предвкушение праздника». Лютик механически сновал между столиков, улыбался постоянным клиентам, мысленно перебирая свой репертуар. Так, вот это — проверенный вариант, вот это можно предложить Эсси для дуэта, вот это нельзя ни в коем случае, не та публика, а это было написано вчера, надо сперва хотя бы перед той же Эсси прогнать. Вырвать его из розового тумана удалось лишь к обеду. Кстати, на обед «Тёмный шоколад» не закрывался, но каждый из персонала имел право на короткий перерыв. У них даже расписание перерывов висело в комнате отдыха, чтобы никто дольше позволенного не задержался, и река клиентов не затопила весь главный зал (а ведь всем известно, что как раз в обед и после работы наибольший наплыв желающих). Впрочем, «шоколадники» специализировались преимущественно на десертах и напитках. Повара, работавшие на эту сеть, были, как правило, кондитерами, так что нормально поесть здесь просто невозможно. Об этом прискорбном факте давно был осведомлён весь Итилтон. Но кто-то всё равно предпочитал обедать в таком странном заведении Собственно, один из таких обедающих и отвлёк Лютика. Для справедливости стоит заметить, что на этого мужчину не отвлечься было бы крайне сложно. Особенно если ты — человек творческий и в принципе залипаешь на красивых людей. Не то чтобы он был так уж прекрасен в общепринятом смысле, этот ходячий образец брутальности, но Лютик никогда и не причислял себя к общей массе человеков. А потому — да, залип. Примерно до того момента, как услышал почти тактичное покашливание. — Да-да, я слушаю, — встрепенулся. — Что вам принести? Лучше бы он не спрашивал. Лучше бы этот таинственный незнакомец не открывал рта. — Кокосовое печенье. И кофе. Да уж, тяжело быть любителем искусства. — Кофе?.. — Да. — Эспрессо, капучино, латте, раф? — перечислил Лютик самое популярное. — Мне нужен просто кофе, — клиент чуть прищурил желтые глаза, разбирая почерк на бейджике, — ...Лютик. Вы понимаете, что такое кофе? Их диалог все больше напоминал беседу двух умалишенных. — Вы имеете в виду порошок? — осторожно уточнил. — Да. Именно растворимый порошок с кипятком, — взгляд у посетителя стал снисходительно-терпеливый, словно с маленьким ребенком разговаривает. Ну класс. В «шоколадном» заведении попросить растворимый кофе. У Юлиана не нашлось слов. Рассеянно кивнул, он направился к барной стойке. Трисс вопросительно покосилась, отрываясь от насыпания зëрен в кофемашину. — Ты этого длинноволосого блондина знаешь? Впрочем, назвать любителя порошкофе блондином можно было весьма условно: волосы у него были скорее седые. Однако и на альбиноса мужчина не походил. — Что-то случилось? — встревожилась Трисс, чуть не просыпав зëрна из пакета. Пришлось ей прерваться. Во избежание. — Заказ его случился. Он хочет растворимый кофе. Рас-тво-ри-мый! — Не молотый? Ты уверен? — осторожно уточнила она. — Да! Потому и спрашиваю, что он, наверное, не местный. У нас же нет растворимого. Бариста вздохнула. — Придётся найти. Это.. кхм, довольно важный клиент. Геральт из Ривии, слышал о нём? Вообще-то про Геральта из Ривии слышали все. Другое дело, что обычно слухами все и ограничивалось. Мало кто мог похвастаться тем, что лично видел легендарного ведьмака.. Да даже тех, кто вообще знал, как он выглядит, были единицы. Фотографировать ведьмаков запрещено законом (абсолютно, совершенно запрещено — это даже хуже, чем снимать влог на королевской аудиенции), а позировать для картин они принципиально отказывались. Конечно, по Сети ходили наброски и текстовые описания, но их явно не хватало. Вряд ли можно описать словами выражение глаз, упрямую линию подбородка, солнечные лучи, запутавшиеся в седых волосах... —... и, в общем, если мы не хотим проблем, то нужно достать ему то, что он просит, и при том как можно быстрее, — Трисс вздохнула, заправляя за ухо выбившуюся из прически медную прядь. — О? Ах, да, конечно. У нас нет растворимого кофе? — У нас, — она выделила интонацией второе слово, — нет. А вот в магазинах есть. Что он там ещë заказал? — Печенье. Кокосовое. — Я займусь, а ты давай бегом беги за кофе. Немного заторможенно кивнув, Лютик выцепил пару купюр из кассы и прямо в униформе отправился в магазин. Благо, в Итилтоне даже не к такому привыкли. — Ваш кофе. —Спасибо... — ведьмак снова всмотрелся в бейджик. Зря, ничего нового там так и не появилось. Бейджик был тот самый, разрисованный цветочками и с гордым «Лютик» вместо предписанного правилами «Юлиан, официант» (ещё одна маленькая шутка которая чаще всего ему прощалась). — Что-нибудь ещё? — Да, я хотел бы поговорить с вашим администратором. Даа? Йеннифэр — не лучшая компания для чашки кофе. Впрочем.. Для растворимого самое оно. — К сожалению, госпожи Йеннифэр сейчас нет в кафе, она занята. Геральт хмыкнул, но факт занятости Йеннифэр никак не прокомментировал. — В таком случае могу я побеседовать с госпожой Меригольд? Ну а Трисс-то он откуда знает? Нет, то есть, сама девушка явно его узнала, однако... Лютику начинало казаться, что он единственный был не осведомлен о личности гостя. — Да, разумеется. Пока Трисс и ведьмак общались, Лютик наблюдал за ними краем глаза, продолжая, тем не менее, разносить заказы. Та часть его организма, что отвечала за интуицию, буквально вопила: что-то с этим мужчиной не так! Что-то с ним связано, что-то грядёт, вот-вот наступит... Знать бы, хорошее или плохое.

***

В два часа дня кафе закрылось. Персоналу нужно было отдохнуть и приготовиться к трудовому вечеру, а Эсси с Лютиком — ещё и порепетировать. В качестве публики привлекли Хиреадана и Трисс (ну кому в этой суете нужны бариста и официант?) — Весь мир, кроме тебя и гитары, — Просто ненужный груз. Давай, дорогая, роняй мой якорь прямо в океан, Привяжем на ленту твоих волос — никуда не... — Достаточно, эта подходит. Но только не сразу. Вот как атмосфера поуютнее станет, так ладно, — махнул рукой Хиреадан. На самом деле к выбору песен подключили его лишь по причине наличия в венах процента эльфийской крови. Вообще-то чистокровных эльфов, как и других рас, на Континенте давно не осталось, но кровь у них разбавляется так себе, поэтому все привыкли звать эльфами далеких потомков. Кажется, были даже секты, пытающиеся вернуть себе былое величие и наследие крови предков, но тщетно. Эльфы были просто немного другими. Заострённые уши, собственный язык и любовь к природе — вот, собственно, и всё. Ходили ещё слухи, что они более красивые и утонченные, чем люди или потомки тех же краснолюдов, например. — Эсси, теперь ты. Кстати, вы же не только свои авторские петь будете? — Мы бы рады, но, — Эсси развела руками, — нам просто не хватит песен. Ну и не факт, что им нравится такое. — Я днём у Геральта поинтересовалась, вроде бы любителей тяжелого металла или электронной музыки там быть не должно, — задумчиво проронила Трисс. — А при чем тут Белый Волк? — ну конечно, такое событие, как явление в ТШ ведьмака, просто не могло остаться незамеченным. В курсе уже были все местные работники. — Я что, вам не сказала? — бариста слабо хлопнула себя ладонью по лбу. — Он временный телохранитель этих цинтрийских пафосных господ. Кстати, он тут не кофе пил, а обстановку оценивал. Так что зря ты старался, Лютик. — Я всё ещё не понимаю, что высший свет Цинтры забыл в нашем городишке? Ладно Вызима, это хоть столица, но Итилтон?.. Сомневаюсь, что король вообще знает о его существовании. Мы ж в лесах живëм, — недоумевал Хиреадан. — Свежего воздуха им, что ли, захотелось? Эсси промолчала, но переглянулась с Лютиком весьма многозначительно. Хиреадан не мог с полным на то правом именовать Итилтон «своим городом», поскольку сам ещё не до конца принадлежал ему. Приехавший с полгода назад, едва-едва притерпевшийся к аномально поздним для осени сумеркам и пугающе яростным рассветам, Хиреадан ещё не врос, как все они, корнями в зыбкую жизненную почву, зато уже почти забыл, что именно привлекло здесь его самого. Сюда бежали те, кому нечего терять или те, кто так ничего и не нашёл — как сам Лютик, например. Итилтон — загадочное и таинственное место, так что интерес цинтрийцев к нему неудивителен. Удивительно, что им откуда-то стало известно об этом городе. Откуда? Лютик даже не догадывался. Но он надеялся, что это знание не уйдёт далеко. Туристы в Итилтоне были бы совершенно неуместны.

***

На лунный город опускалась темнота. За окнами медленно и мучительно умирало солнце. Далеко в лесу проснулось чудовище. Лениво потянулось, разминая крылья, лениво же поточило когти о ствол ближайшего дерева. Посидело молча, всем своим существом прислушиваясь к изменениям в окружающей действительности: пока что они только ожидались, но ожидались совсем скоро. Чудовище знало об этом, поэтому вернулось в своё логово и, утробно заворчав, опять погрузилось в чуткий сон. До поры. За городскими стенами, в маленькой, но уютной квартирке, родственник чудовища открыл золотистые глаза. Он, в отличие от далекого сородича, спать не собирался. — Знаешь, у меня календарь закончился, И я лежу разбитым до утра, — выводил Лютик, рассеянно (так казалось со стороны) перебирая струны гитары. Самая напряженная часть вечера — первые полтора часа, — была позади, и теперь уже ни он, ни Эсси, ни даже малообщительный Хиреадан смущения не чувствовали. В конце концов, правила просты: не суй нос в чужие дела, не пой похабных песен, не подходи к гостям (да плевать, что это сама принцесса, она тут инкогнито, вообще-то, не порти развлечение девушке). — И даже вся королевская конница Не смогла бы меня собрать. Лютик машинально улыбнулся, поймав взгляд Цириллы. И правда же, настоящая принцесса, хоть и юная пока совсем. Лет тринадцать ей, наверное. Он, если честно, был преступно далёк от политики и никогда об этом не жалел. Какая разница, сколько там лет назад родилась цинтрийская наследница? Девочка неожиданно улыбнулась в ответ. Самыми уголками губ, но разве Лютик не распознает выражение её глаз? Цирилле было весело, и в этом веселье периодически мелькали черти. Ну да. Кто же из подростков любит правила? Юлиан окинул взглядом зал, пытаясь выцепить из общей пестроты впустим-всех-но-не-бесплатно вечеринки светлую головку Эсси. Эсси выцеплялась плохо. Хорошо, он споёт ещё одну и на перерыв. — Твоими бы губами, да кофе с молоком. Захлебывайся сладостью — а что в этом плохого? Твоими бы улыбками, да снег весной топить... Осенью снег бесит ещё больше, вообще-то. — Была бы моя воля, я был бы вечно пьян, — не сдержавшись, подмигнул уже открыто веселящейся юной принцессе, — Поскольку только пьяному по колено океан! Цирилла фыркнула, стараясь замаскировать этот неподобающий королевской родственнице звук кашлем. Стоящий рядом с ней солидный господин явно друидской профессии (было в него во взгляде что-то такое) неодобрительно покосился, но смолчал. — И из волос твоих соткал бы полотно — Поверь, дороже золота, Поверь, богаче золота, Гораздо лучше золота получится оно. Обладательница искомых златых локонов как раз вынырнула из подсобки. Вообще-то песня, конечно, не была посвящена Эсси, но, пожалуй, стоило попробовать спеть с ней вместе. Выглядеть должно эффектно. Ей даже необязательно петь — пусть просто играет. Музыкант окончательно расходится, демонстративно одаривая Эсси парой десятков своих лучших улыбок. Пусть думают, что поется о ней (и, может, она наконец догадается его подменить!). — Моими злыми пальцами — по струнам изо всех сил. Я буду шутить и петь, даже если меня никто не просил. — Ну вот тут уж не поспоришь, — тихо буркнула Трисс, замешивая коктейль. Невероятным усилием воли Лютик сдержал рвущийся наружу хохот. — Ты не боишься электричества? Я не боюсь. Весь мир, кроме тебя и гитары, — просто ненужный груз. Давай, дорогая, роняй мой якорь прямо в океан, Привяжем на ленту твоих волос — никуда не деться нам! Куколка уселась на высокий барный стул, задумчиво поглаживая гитару. Лютик облегченно выдохнул, сползая с такого же стула. У него уже порядочно пересохло в горле и слегка рябило в глазах. — Трисс, солнце моё, налей мне чего-нибудь мягкого и лëгкого. А потом я пойду подышу. — Что, глотка устала рваться? Бывает. Но ты молодец, правда. Хмыкнув, девушка поставила перед ним обычный стакан с неопознанным содержимым. Он выпил, не раздумывая. — Оу... Кажется, лучше! Спасибо, Трисс, ты просто волшебница. Поэт радостно умчался к дверям и не заметил, как улыбка баристы-слэш-бармена стала натянутой. Ночной воздух приятно холодил кожу. — Я тоже не боюсь электричества. Лютик чуть заметно вздрогнул, оборачиваясь. У перил крыльца стояла Цирилла, вглядываясь в темноту. Она даже не обернулась. — А чего тогда боитесь? — Дядюшка Весемир говорит, что я ничего не должна бояться, — принцесса наконец поворачивается, смешно сморщив нос. — Не говори мне вы. — Не буду. Меня зовут Лютик. — Не бывает таких имён, — она хмурится, всматриваясь в буквы на всё ещё приколотом к одежде Лютика бейджике. Том самом, разрисованном... Да, лютиками, да. — Это не имя. А как мне называть тебя? Девочка оценивающе разглядывает его, решая, стоит ли доверять незнакомому, хоть и довольно обаятельному взрослому. — Фион... Нет, Цири. — Цири?.. — Цири! — пророкотало из тени соседнего дома. — Сколько раз тебе говорили, не болтай с незнакомцами. В ночи зажглись желтые глаза. Лютик вздрогнул уже гораздо ощутимее. — Чему тебя вообще Мышовур учит? — продолжил соткавшийся из тьмы ведьмак. Цири снова смешно сморщилась. — Манерам. И умением держать себя достойно принцессы. Последние слова сопровождались кривлянием. Вероятно, упомянутый Мышовур не пользовался у Цири уважением. — Принцесса не позволяет незнакомцам обращаться к себе на ты, — невесть зачем влез Лютик. Наградой ему стал усталый стон «Ну ты-то куда» от Геральта. — А ведьмаки позволяют, — палец принцессы обличительно ткнул в грудь подошедшего мужчины. — Ты не ведьмак. — Я ведьмачка! Честно говоря, Лютик получал от их перепалки ни с чем не сравнимое удовольствие. — Соплячка ты. С перспективой на принцессу, — Геральт неожиданно тепло улыбнулся. — Почему одна? — Я не одна. — Певец не сможет тебя защитить. Ему только послышалось это презрение в голосе? — И все же я не одна. — Лучше бы была одна. От бардов сплошные проблемы. Помнишь Дрогодара? Старый уже, а неприятностей твоей... хм, родственнице приносит будь здоров. А этот ещё и несерьезный, судя по песням. — В Итилтоне Цири ничего не угрожает! — обиженно буркнул Лютик. Часть про неприятности и прочее решил проигнорировать, хотя уже начал закипать. Больше всего на свете он ненавидел, когда лезли в его музыку. И если этот бесцеремонный человек не заткнется... — Не тебе о том судить, — улыбка ведьмака погасла. — Я же не лезу со своим мнением в твою музыку, хотя по мне так лучше пирог без начинки, чем песня без смысла. Пойдём, Цири. Лютик подавился воздухом. Как вообще настолько грубый мужчина мог ему понравиться? Ведьмак и девочка скрылись в дверях. — Геральт, это было грубо. Лучше извинись — Я... Хорошо. Потом.

***

— Отрубили мне голову И отправили вниз по течению... Лютик был зол, но злость свою успешно скрывал: пальцы не дрожали, голос тоже, даже кровожадность из глаз уже ушла. Но — о, Мелитэле, — как же Лютик был зол. — Раствори всё, что было завещано, — ладонь яростно ударила по струнам, — Расплети косы ясному солнышку, Передай вести ворону вещему, Что... Пауза в долю секунды и ещё более яростное: — Раскатана изба по брëвнышку! Пирог без начинки, говоришь? Смысла тебе в моих песнях не хватает, а, ведьмак? Ну так вот, вот песня специально для тебя, ешь и наслаждайся, она начинена первосортным, добротным стеклищем — смотри не порежься. Чëртов ведьмак даже не реагировал, любезничая с Йеннифэр и периодически грозно зыркая на явно приунывшую Цири. Цири демонстративно жалась к друиду — как оказалось, его звали Мышовуром. Трисс и Эсси что-то пили вдвоём, Хиреадан из угла провожал жадным взглядом каждое движение начальницы (ничего нового, это мы уже проходили). Остальных гостей Лютик вообще не знал. — И пусть упырицы присоседятся К неостывшему трупу ведьмачьему, С ними тело душою поделится И угаснет по-настоящему. На пару секунд в кафе воцарилась абсолютная тишина. Во взгляде Геральта наконец мелькнула заинтересованность. — Ветер воет да ноет на суглинке: Что ж ты, брат мой родимый, поддался им? На «Что молчишь? Иль внизу не колдуется?» Геральт отмер и снова повернулся к Йеннифэр, которая, кажется, уже отчаялась получить ответ на вопрос о том, что же именно довело его до роли принцессиной няньки. И никто их не подслушивал, нет, конечно нет. Лютик насладился не вполне заслуженными аплодисментами (все же песня принадлежала не ему), бросил гордый взгляд на ведьмака и покинул импровизированную сцену — все тот же барный стул. Геральт отловил его у дверей подсобки. — Неплохая песня, — он задумчиво разглядывал поэта, чуть склонив голову. — Твоя? Искушение было велико. — Нет. Не моя. — Я знаю, слышал однажды фрагмент. Думал, не признаешься. Лютик гордо фыркнул. — А если бы я сказал, что песня моя, но настолько популярна, что её по всей Темерии поют? — Я слышал её не в Темерии, — мужчина спокойно пожал плечами. — Ясно. Что ж, ты, видимо, привык думать о людях хуже, чем они того заслуживают. — Это полезно. Помогает избежать разочарований. Геральт хотел что-то добавить, но Юлиан молча ушёл в подсобку, обогнув по дуге фигуру ведьмака. Он бы, на самом деле, ещё тут поошивался, но некоторые дела не терпят отлагательств. Кормление Пегаса, например. Днём к нему забегала Эсси, но то ж когда было... — Шеф, я домой. Йеннифэр отвлеклась от бокала с чем-то золотистым. — Так рано? Зачем? — Мне нужно. У меня... — Кот? Чёрная бровь изогнулась насмешливой линией. — Вообще-то да. Его кормить нужно. — Избавь меня от подробностей, — она отмахнулась воистину царственным жестом. Однако Лютику было не до восхищения. — Так я пошёл? — Пошёл ты, — ухмыльнулась явно слегка захмелевшая Йеннифэр. Никакой грубости в её словах слышно не было, чародейка просто изволила шутить. Да, чародейская природа Йеннифэр ни для кого не была секретом. Магичек не то чтобы любили, но отрицать их пользу было бы глупо. Так что со второй профессией своего администратора персоналу ТШ пришлось просто смириться. Впрочем, в данный момент Лютика меньше всего волновали странные увлечения посторонних женщин. Неявка домой вовремя могла быть расценена Пегасом как объявление войны, тем более что в это время суток он пребывал на пике активности.

***

Придя домой, Лютик первым делом перелез в пушистую пижаму с капюшоном в виде кошачьей морды. Кигуруми было идиотским подарком Эсси (он, кстати, в ответ презентовал ей треники и майку-алкоголичку), причем почему-то на Йоль, который они оба до прошлого года не праздновали. Соскучившийся кот привычно приземлился на его колени, потоптал мягкую ткань, наплевав на гневное шипение своего якобы хозяина. — Ну как ты, животный? — Лютик потрепал кота по щеке. Пегас охотно затарахтел и, вытянув шею, принялся сосредоточенно вылизывать кончик его носа. — Эй, прекрати! Засмеявшись, Лютик упал на кровать, ожесточённо наглаживая кошачьи бока и спину. В такие моменты он чувствовал себя абсолютно, совершенно счастливым.