I'm never coming back

коламбия пикчерз не представляет, какой пиздец в раскладе на таро о твоём будущем выпадает. пыль над Токио начала оседать на рассвете, открывая взору выжившего руины некогда красивого города. как будто инсталляция самого писка постмодернизма – символ человеческой тупости, халатности и безалаберности. идеально ровные обрубки зданий, паутина огромного размера, развешенная аки ткани на стойке и напоминающая больших дементоров из Гарри Поттера, и расплавленные куски лавы, оставшиеся от расширения территории какого-то сошедшего с ума проклятия – идеально дополняли всеобщую разруху. красиво, подумал Сатору. возможно, это лучший исход для всех, подумал Сатору. в сегрегации нет ничего плохого, если других вариантов спасения человечества нет, подумал Сатору. кажется, ему нужно прекратить думать, а то ещё немного тяжёлых мыслей, и он согласиться с видением мира Сугуру. а Сугуру обязательно должен ошибаться в своих выводах, иначе выйдет, что неправ здесь Сатору. если в конце всей этой котовасии выяснится, что Сатору тупой и не понимает устройство мира, что все его потуги изменить шаманов и дать людям шанс жить тихо и более менее мирно – мяуканье драного кота из подворотни, – то он сойдёт с ума. мозговой червь покрутил бы пальцем у виска, если бы у него были пальцы и висок, и непрозрачно намекнул, что Сатору Годжо – и так сумасшедший. ниже падать некуда, ибо ниже – дно. он пожертвовал трезвым рассудком в обмен на жизнь и желание мести, посмевшему на секунду превзойти его Тоджи Фушигуро. идиот полный, в общем. Годжо уже было хотел горестно вздохнуть и свалить в закат куда-нибудь в джунгли Вьетнама, если они ещё существуют, но ему не дали такой возможности. – ты долго будет страдать по прошлому? – спросил знакомый голос. самый мерзкий и самый любимый голос в мире. Сатору хотелось записать его на диктофон и сбросится под его звуки с Гранд каньона в самую бездну. – вечность. – ладно. как тебе будет угодно. только я не собираюсь составлять тебе большое компанию. варись в своем собственном соке сколько твоей душе угодно, только мне больше не нравится заниматься самобичеванием, выяснением где плохо, а где хорошо. я уже все для себя выяснил. – и нашел виноватых везде кроме себя любимого? – мерзко заметил Сатору. ему из принципа хотелось поспорить, как человеку принявшему, что он ошибся, но в душе ещё сопротивляющемуся этому знанию. – опять «тупые обезьяны», да? – а ты хоть что-нибудь нашел, Сатору? – как к маленькому ребенку обратился к нему Сугуру. – ты даже не думал. просто спиздил у меня старую основу и вывернул все на свой лад. по тупому вывернул – и был таков. решил, что итак сойдёт, да только у тебя ничего не вышло. Аккомпанементом его словам стал ужасный грохот рухнувшего неподалёку здания. Поднялось ещё больше пыли, и Сатору был вынужден прикрыть остатками рукава некогда белой рубашки свое посеревшее лицо. – отвали от меня, чудовище. – кажется недавно ты был очень рад меня видеть. – больше нет, – спор был вялый и ни к чему не вёл, но Сатору продолжал отбиваться. – свали с глаз моих. Сугуру даже не обиделся на пожелание пойти куда подальше, а только усмехнулся и присел на ближайшую развалину. даже на чертовом каменном блоке он сидел, как на троне – короны не хватало для большего пафоса. паук внутри бережно сплетенной путины. что плохо и смертельно для бабочки, хорошо для паука – закон природы. ублюдок, подумал сатору. он, пиздец, как прав, подумал сатору. – от тебя не убудет, если ты один раз в жизни согласишься со мной. «убудет». Сатору Годжо не может ошибаться – он родился со знанием высокой экономики и квантового пространства, а люди, понимающие хотя бы что-то в квантах, по определению сверхразумы. вот живёшь ты, живёшь до тридцати лет, считая, что никого круче тебя не существует, а потом приходит какая-то странь с лицом бывшего лучшего друга и даже не нанеся ни одного удара разубеждать тебя в этом. тебе даже не дают шанса сразиться, а просто запирают в артефакте, как ненужный, всем мешающий элемент. мальчик, этот мир с тобой не сможет измениться, ты его тормозишь своей противной рожей, поэтому иди, посиди и подумай над своим поведением, а мы тут как-то всё разрулим. лицо Сатору исказилось так, что можно было понять – он скорее сдохнет, чем сдаться и уступит, даже если это Сугуру. – Сатору, послушай меня пожалуйста. – ну? у тебя минута. – а у тебя мерзкая натура. Годжо упал на камни рядом с Сугуру, почти у его ног, чуть не снеся самого Гето нафиг с насеста. растянулся всем своим длинным телом на ещё теплой плите и затих, пытливо уставившись на Сугуру. – мы подходим друг другу. дополняем. как половинки орео. палочки твикс. Сугуру закатил глаза и устало потёр уродливый шрам на лбу, который совершенно не портил его умиротворённое лицо. у него страшно болела голова, хотя, если по-честному, то болеть там было нечему. – тебе лишь бы поесть. как дела у твоего диабета? как понимаю, он цветет и пахнет. – мне лишь бы.... – без тупых шуток! я тебя умоляю, не порти мне и так испорченное настроение. в белый волосах Сатору была первая седина, а может это серая пыль от плиты, на которой он лежал. кажется, Годжо за эти месяцы постарел на добрые десять лет и стал наконец-то выглядеть на свой возраст. в уголках губ появились первые мимические морщины, а глаза стали терять свою насыщенность. Сатору был похож на увядающую на ночь лилию – такой же торжественный и усталый в своей красоте. – что ты собираешься делать? – отмер Сугуру. – вообще-то, этот вопрос я хотел задать тебе. раз мой план не увенчался успехом, то, так уж и быть, мы можем попробовать твоей.... губы Сугуру разукрасила торжествующая улыбка, на радость от триумфа бы не долгой. – но только с весомыми изменениями из разряда «никаких смертоубийств обычных людей». – договорились, – подозрительно покладисто согласился Сугуру, встал и подал Годжо руку. – но для начала нужно найти твоих учеников. – они проебались, – скривился Сатору, но принял предложенную помощь и встал рядом с Сугуру. они стали почти одного роста, но плечи Гето были все ещё шире за счёт массивной фигуры. если бы они вступили в бой без проклятой энергии, только на одной физической силе, то Сатору бы лежал в нокауте через пять минут. – ещё один пример, что если хочешь, чтобы было всё хорошо, нужно делать самому. у меня нет настроения их искать. – надо же, ты поумнел, Сатору. растешь над собой прежним. может к концу нашей истории начнёшь думать своей головой, а не полагаться на других, взбрыкивая только в самый последний момент, когда все совсем становится безнадежно. иногда проще предотвратить ситуацию, чем потом десять лет разбираться с последствиями. Годжо не выдержал и показал ему язык. – по твоей же логике, я должен был убить тебя ещё десять лет назад, чтобы не разбираться с вот этими последствиями, – развел руками Годжо, пытаясь объять превращённый в руины город. – именно, Сатору. поэтому мы сейчас здесь – вместе. спустя столько лет, мы наконец-то на одной стороне. но стоило ли оно того? определенно стоило.