I'm never coming back

/ Всех наверх, поднять якорь и полный вперед. Каждый день мы готовы бить новый рекорд. Пусть подводит удача, жесток мир вокруг, Для пирата страшней Дейви Джонса сундук. / В Карибском море стоял полный штиль уже третий день. Соленая вода лениво омывала в прибрежной зоне горячий, как угли преисподней, песок, на котором сушились кляксы морских звезд и медуз. Периодически к ним подходили маленькие дети и тыкали в них палками или сбрасывали в воду, надеясь хоть как-то оживить. Ребятишки часто возились на берегу, пытаясь отыскать обломки интересных частей кораблей, выбрасываемых штормом на берег. Кому-то везло, и он находил даже пару золотых дублонов или пистолет с отсыревшим порохом — пользы никакой, но детям и то в радость. Их веселые крики и песни разносились по округе, долетая даже до маленького таверны, которую содержал Сатору Годжо. Тартуга — это один из маленьких пиратских островов, затерянных в Карибском море, на существование которых ост-индская компания молча закрывает глаза. Здесь вечно собирается всякий сброд: от пиратов и маньяков, до русалок и колдунов. Самое злачное место для Сатору, где его никто не найдёт и вопросов неприятных не задаст. Ну, подумаешь морская богиня, — какая разница. Теперь он правда скорее беглый болотный чёрт, чем пугающе красивая морская нимфа, но это не проблема. Годжо быстро смирился с своим новый обликом. И, не став тянуть русалку за хвост, поступил в услужение Британскому Флоту. Многие молодые люди с горящими глазами и Верой в непобедимость империи шли записываться в военные корпуса. Большая часть из них не имела достаточного образования для поступления на службу, но Англии были нужны люди, которые не чураются грязной работы и готовы нести службу в колониях, в которых вечно вспыхивали если не восстания, так эпидемии холеры. *** Пока Англия семимильными шагами шла к мировому господству — если не на суше, так на воде, — буквально заглатывая новые куски земли неизведанных регионов, Испанская корона, объединившись с Португалией, грызла границы самой Британии. Сатору казалась такая вопиющая безалаберность невероятно забавной. Годы шли, целые цивилизации уходили в прошлое, а люди все бегали в ужасе как Помпеи перед извержением вулкана – и совсем не понимали, куда им двигаться. Иерусалим в рассвете своего величия был сожжён безграмотными варварами, а Рим гордящийся своими зачатками классической демократией пал, разрываемый своей же многонациональностью. Спарта, воспитывающая на протяжении десятилетий лучших войнов, была обращенина в руины Римом, играючи покорившим всю Грецию. Так что, как бы не была вопиюще сильна Британская корона, всем величайшим империями наступает конец, если не внутренний, так внешний. Они как звёзды: чем ярче разгораются, тем быстрее тухнут. Эпоха великих географических открытий двигалась стремительно, как жернова перемалывала тысячи жителей каждый день. Сатору нравилась Британия — она была красива и сильна в своем готическом великолепии, и он не желал ей такого конца. Не все замки должны быть разрушены, некоторые из них должны остаться в истории, напоминанием о былом величие. Годжо служил на большом фрегате «Паллада» – более пятидесяти пушек на вооружении, команда из пятисот человек и огромный трюм для золота, – уже десять лет в должности навигатора. Остатки способностей помогали идеально прокладывать курс и чувствовать малейшие колебания погоды, из-за чего по флоту про него начали ходить легенды. Суеверные считали его посланником морского дьявола, а более опытные талантливым мореходом и удачливым сыном моря. То, что в каком-то смысле, все они были правы, очень веселило Сатору. Некогда великий клан, как и другие мощные династии исчез с лица земли, оставив одного своего представителя вечность ходить по земле. Чем не насмешка морского дьявола над человеком? В штиль и бурю все становятся суеверными, даже старые вояки. Особенно старые вояки. А их на фрегате было не мало, поэтому из-за ухудшившихся погодных условий они легли в дрейф у мыса Доброй надежды* и на маленьких лодочках, переодевшись в гражданское, причалили к суше. Мыс был самой продуваемой точкой на карте из всех возможных, причем здесь целый год стояла жара и была повышена влажность. К тому же данная территория хоть и неофициально принадлежала Англии, это не мешало собираться подозрительным личностям всех мастей. Но сегодня они приплыли не учинять разборки, а передохнуть, узнать новости и запастись водой, которая из-за духоты была в избытке. – Не разбредайтесь, держите ухо востро и не приставайте к местному контингенту, – жёстко приказал Яга, явно намереваясь скормить рыбам возможных нарушителей. – Иначе пойдете все на кром маленьким рыбёшкам. Тут можно встретить кого угодно – от Дейви Джонса до короля Франции. – Даже морскую каракатицу? – спросил один вояка с повязкой на глазу. – Они так смешно мерцают в темноте. – Словно призывают тебя встретиться с морским дном, – добавил Сатору. – Прыгай за борт, мальчик. С нами так весело, мальчик. Здесь нет налогообложения и не нужно терпеть отвратительного отношения командования. Только холодно и мертво, но у каждого места жительства свои минусы. – Вы меня слышали, – устало сказал Яга, махнув рукой «мол, заткнись, шут» на Годжо. – Выполняйте. Команда ему покивала, сборищем дубовых болванчиков, и ушла атаковать ближайшую контину. Сатору только снисходительно посмотрел им в след, видя одни сверкающие подошвы сапог – так быстро солдаты убегали. Самый лучший и способный флот в мире с самыми быстроходными и оснащёнными шхунами Британского королевста – позорище да и только. По таким из пушек один раз стрельни – они уже разбегутся, как стайка маленьких утят в разные стороны. Нужно было присоединится к Испанский кароне, а не к этим лохам морским. Капитан устало похлопал себя по карманам кителя, доставая сигару и позолоченную зажигалку. – Почему ты все ещё стоишь на месте, Годжо? – А мне не хочется. Не люблю ром, знаете, – хитро ухмыльнулся Годжо, под пристальным взглядом Яги. Отошёл от него на метр, чтобы избежать встречи с сизым дымком от сигары. – Не хочется терять трезвость рассудка. Стоит разок умереть и приоритеты тут же меняются Хохот Сатору над своей же собственной шуткой, утонул в слабом свисте прибрежных волн, крике чаек – ну, или выпивших матросов/пиратов/контрабандистов/проституток/случайных зрителей, – и скептическом молчание оставшихся вахтовых членов команды. Яга сплюнул на песок и пошел к кораблю. Дал знак смотровому со смешным именем Панда, чтобы тот собрал направляющий парус. Следовательно, они тут надолго. Как минимум на дня три. – Ты – совсем ненормальный, раз от выпивки отказываешься. Иди развейся, что ли. Ракушки и разную мелочь по берегу с детьми пособирай. Занятие как раз для твоего уровня развития. – С удовольствием. Как прикажете, капитан, – даже не обиделся на такое нелестное обращение со своим интеллектом Сатору. Он-то знал, что намного превосходит весь экипаж корабля, даже с усечеными способностями и иссякшей связи с океаном. Но притворяться шутом было в разы забавнее, чем корчить пафосное лицо. – Но остальную команду вы будете собирать по кабакам без моего непосредственного присутствия. Всего хорошего. В догонку ему неслись добрые пожелания утопиться в прибрежной тине. Сатору шел вперёд и не оглядывался. Сотню лет назад у того, кого сейчас величют Дейви Джонсом было другое имя. Более мягкое, как голубой бирз, шепот волн перед дождем, застывшие бесконечной гладью водоросли в талой воде, незаметный звук точящихся о воду скал, утреннии крики чаек о приближающейся буре, свист рвущихся парусов и скрежет мачт. Сатору шептал это имя в бреду, а ему с тихим гулом вторил сам океан. Каждая морская тварь знала настоящее имя Дейви Джонса и молчала о нём, как о самом страшном проклятии, за упоминание которого гразит смертная кара. Сатору сам наложил на него табу. Сам запечатал на засов в золотой сундук и утопил в океане. Ибо знал, что этот человек сделал его слабым: Калипсо мог не сдержаться и позвать. И больше всего он боялся услышать ответ. Боялся увидеть мачты Летучего Голландца на линии горизона, выступающими из воды. И сейчас под крики пьяных матросов и опускающиеся на мыс сумерки, Сатору Годжо мертвой рыбой смотрел на знакомые флаги корабля мертвецов. Дейви называл его глаза отражением неба в арктическом океане. Как же он ошибался: у Сатору были глаза выброшенной на берег форели, судорожно напрягающей жабры дабы получить немного воздуха. Его «воздух» имел очертания огромного фрегата с чёрными парусами, набитого мертвецами как пещеры Карибского моря моллюсками. Интересно, Сугуру сейчас выглядит так же убито, как и его корабль, или от него хотя бы что-то прежние сохранилось? Сатору очень сильно не хотелось целоваться с подобием осьминога.