The Cure

- Господи, Шерил, это действительно ты! Блоссом думала, что хотя бы первые пару минут Бетти будет на неё дуться (всё-таки, она понятия не имела, что на самом деле случилось с подругой, вполне могла думать, что та просто начала игнорировать всех и вся), но первым делом блондинка вскочила со стула (они с Люком уже заняли столик на террасе) и кинулась её обнимать. Она бы не сказала, что это приятно (явно не так, как практически неделю назад с Тони), но благодаря тактике розововолосой, ей удавалось вытеснять плохие воспоминания хотя бы на время. Девушка так же крепко обняла подругу, как и та её. Она была уверена, что плакали в этот момент обе, ведь не виделись практически год, с самого выпускного. Блоссом отказывалась верить, что кроме Тони никто не заметил её исчезновения. Но что могли сделать несколько подростков против её матери (а у женщины, хоть уже и бывшей жены пастора, всё же осталось некое влияние)? Так что, оставалось лишь радоваться, что они вновь встретились. - Я не могу поверить, что это правда. Купер отстранилась спустя пару долгих минут, всё ещё держа ладони на плечах кузины и всматриваясь в её лицо. Рыжеволосая ничего не могла с собой поделать - ей хотелось, чтобы они уже поскорее сели, и она смогла избавиться от контакта. Тони помогла (правда теперь она не могла не думать о ней постоянно, буквально просыпалась с мыслями о бывшей и ложилась с ними в кровать), но с того дня ей хотелось прикосновений Топаз всё больше и больше, так что она не могла сказать, в каком состоянии лучше, до или после. - Боже, Бэтс, моя очередь. Шерил напряглась всем телом, зная, что Люк, буквально оттолкнувший девушку и стиснувший Блоссом в объятиях, почувствует это. Но ему хватило пары мгновений (всё-таки, он никогда не вел себя как настойчивый придурок, выдерживая определённую дистанцию, если сомневался в желаниях другого человека), а потом он поцеловал её в макушку. Официальная часть встречи закончилась, и они все присели за стол. Рыжая знала, что должна им всё рассказать. Больше она не собиралась скрывать правду от друзей. Да и какой смысл? Всё равно ничего уже не изменить. Максимум, что она могла сделать, попробовать откупиться от матери, чтобы она вернула Марку деньги, которые он либо уже отдал, либо просто обещал дать после свадьбы. Но откуда ей взять деньги? Она даже в колледж не пошла. Но рассказывать о таком сразу же, зная, как ребята отреагируют, она не планировала. Сначала ей не терпелось узнать, почему они оказались в одном колледже, когда Бетти вообще планировала уехать в Нью-Йорк. И почему они приехали вместе. У девушки, конечно, было одно безумное предположение, но она решила не бежать впереди паровоза. У них было несколько часов, пока Марк не вернётся домой (она старалась говорить ему, когда куда-то уходит, но в моменты, когда он пропадал на работе, просто не заморачивалась - чем меньше он знает о её жизни, тем лучше), так что она подготовилась к плодотворной беседе. - Прежде чем вы спросите, а я знаю, что вопросов у вас накопилась уйма, хочу спросить я. Вы вместе? Шерил не смогла сдержать улыбку, когда заметила отводящую смущенный взгляд кузину и неловко потирающего шею лучшего друга. Боже, неужели они действительно стеснялись того, что, наконец, нашли своё счастье? Будто бы Блоссом могла их в этом обвинить. - Ребят? - Да. Да, мы начали встречаться на летних каникулах перед колледжем. Бетти, оказывается, подала заявления в несколько заведений, и, когда я узнал, что одно из них в Льюистоне, просто не смог отпустить её. Это было так неожиданно, но всё же прекрасно. Из лучших друзей, девушки друга и парня подруги, они превратились в настоящую пару. У Блоссом даже на душе становилось теплее. - Но мы пытались. Честно, Шер, мы пытались помочь Тони. Не думай, что наша личная жизнь заботила нас больше твоего благополучия. Блондинка протянула руку, кладя её на тыльную сторону ладони кузины. Она выглядела так, будто Шерил могла сейчас встать и уйти, обвинив их обоих в предательстве. Какая чушь. А ещё она поняла, что следует всерьёз задуматься о том, чтобы ещё хотя бы раз навестить Топаз. Не пользоваться ею, нет, хватит с девушки этого унижения. Она просто хотела её увидеть, поговорить. В конце концов, она была такой эгоисткой, что даже не спросила о том, как розововолосая жила всё это время и почему решила вернуться в Портленд. - Бетти, милая, я тебя умоляю. Если ты ещё раз скажешь подобную глупость, я обижусь. Я безумно рада за вас, ребята. Если вы любите друг друга и счастливы вместе, больше мне ничего не надо. - Как вы с Тони? Рыжеволосая предполагала, что такой вопрос прозвучит, но всё равно, ей будто дали под дых. Не было никаких "её и Тони", и никогда уже не будет. По её собственной вине. Возможно, если бы она сразу послушала бабушку, а потом и свою девушку, дала отпор родителям, а не подчинялась любой, самой унизительной прихоти, получилось бы отстоять своё мнение. У неё бы получилось защитить себя от Сестёр. Но она была слишком труслива для этого, потому сейчас и расплачивалась собой и своим психическим здоровьем. - Они с Тони? Люк был не наигранно удивлен, и Блоссом послала блондинке благодарный взгляд. Она, честно говоря, подумала, что Тони или же сама Бетти всё ему рассказали, но теперь у неё самой была возможность открыть завесу правды. Скрывать больше не было смысла. - Мы виделись. Она теперь живёт и работает в городе. - Слава Богу, значит, вы вместе. Шерил покачала головой, кивая на свою левую руку. Купер нахмурилась, вопросительно приподнимая бровь. Конечно, она не понимала, что кузина имеет в виду, а Роббинс вообще сидел в недоумении. - Кто-нибудь объяснит мне? - Мы с Тони встречались, когда я была в выпускном классе. Я должна была тебе рассказать, прости, но тогда я сильно сомневалась во всей этой ситуации. А потом стало поздно. - Это как-то связано с твоей пропажей, да? Бетти косо глянула на своего парня, но Люк не обратил внимания. Блондинка знала многое, кроме событий последних месяцев, а вот он не знал ничего, так что рыжая понимала его любопытство. В конце концов, она пришла, чтобы всё им рассказать, ответить на все вопросы (это оказалось не так тяжело, как терпеть отсутствие Тони рядом с ней), так что это нисколько её не смутило. - Если тебе тяжело... - Всё в порядке, Бэтс. Прошло достаточно времени, чтобы я могла рассказать об этом легко. Тони тоже приложила руку к тому, что мне сейчас немного легче об этом вспоминать. Помнится раньше, я не думала, что буду так спокойно говорить об этом, да и вообще, что у меня будет желание говорить. Её друзья заметно напряглись. Они будто на подсознательном уровне знали, что новости их ждут далеко не радужные. Оно и понятно, всё-таки, люди не пропадают почти на год просто так. - Как видите, теперь я обручена с парнем, на котором настояла мать. – Элизабет (Шерил всё ещё хорошо знала свою кузину, приятно было видеть, что она почти не изменилась) хотела что-то возразить, но передумала, давая Блоссом возможность выговориться. – Так сложились обстоятельства, Пенелопа узнала обо мне и Тони незадолго до выпускного. Она сразу же хотела отправить меня в лечебницу на конверсионную терапию. Нана Роуз вмешалась, потому мне позволили закончить школу. Я наивно полагала, что она придумает что-то, чтобы меня защитить. А всего-то нужно было предпринять что-то самой. Но вы меня знаете, я была такой трусливой в то время. Сложно было представить, но Блоссом действительно считала себя совершенно другим человеком. Всего год, но он, его события так повлияли на её мировоззрение, что она совершенно не позиционировала себя с той версией, которую знала до выпускного. Ей казалось, что она действительно повзрослела, жаль, что так рано. - У бабушки случился рецидив, а потом она и вовсе впала в кому. Мне тогда ещё не исполнилось восемнадцать, так что мать без проблем запихнула меня к Сёстрам Тихого Милосердия. Я вышла чуть больше месяца назад, и она сразу же свела меня с Марком. - Но Тони… - Я больше не могу, Бетти. Люк не задавал вопросов, видимо, обдумывая всё, что тут услышал. Рыжая сознательно не стала раскрывать все подробности терапии, какие открыла розововолосой, потому что Роббинс по понятным причинам взбесился бы. Она не хотела впутывать ребят, которые жили обычной жизнью, в свои проблемы. Хватало того, что Тони уже вмешалась и испортила себе жизнь. - Мне надоело причинять ей боль. Ты и без меня знаешь, что она с собой сотворила, когда я пропала. Она губила себя не только физически, но и эмоционально. Я делаю только хуже. - Ты её любишь, я знаю. Вижу по твоим глазам, что ничерта эта терапия не помогла. Так ведь? Блоссом кивнула, но какая разница? Любовь в их случае не помогала, а лишь мешала и делала больно. Хорошо, что Топаз, хотя бы, не была столь настойчивой, как раньше. Но в то же время, она делала всё, как пожелает Шерил, опять забывая о собственных желаниях. Рыжая настолько запуталась во всём этом, что голова взрывалась. - Это ничего не меняет. Ты же знаешь, что моя мать непреклонна. Сначала она разобралась со мной, но, если захочет, испортит жизнь Тони. Она достаточно из-за меня натерпелась, хватит. Я выйду за Марка через два месяца, и мы обе постараемся жить своими жизнями. Можно было и не смотреть в глаза кузине – она и сама понимала, что лжёт. Может быть, через пару-тройку лет, с учетом того, что они больше никогда друг друга не увидят, но точно не сейчас. Она просто не могла забыть Топаз, цинично полагала, что и та тоже. - В любом случае, сейчас всё более-менее нормально. Я не собираюсь портить эту стабильность экспериментами. Она не видела смысла в дальнейшей дискуссии на эту тему. Не отрицала, что может сорваться и вновь прийти к Топаз со слезами на глазах, потому что лишь её компании всегда желала. Но не хотела говорить это вслух, чтобы не разочаровываться в себе ещё больше. - Да уж. – Люк выдохнул, подпирая щёку кулаком. Элизабет хоть немного знала обо всём этом и ранее, а вот на него сейчас вылился такой поток новой информации. Неудивительно, что он слегка опешил. – А мои родители всё ещё ходят в церковь твоего отца… - Мой отец тут ни при чём. Конечно, он мог настоять на том, чтобы мать никуда меня не отправляла. Но я его не виню. Он просто не способен на то, чтобы быть хорошим отцом, а уж тем более главой семьи. Неудивительно, что он, наконец, бросил маму. И это всё, конечно, интересная тема для разговора, но, может быть, мы поговорим ещё о чём-нибудь? Конечно, говорить правду было приятно. Правда освобождала от многого, но навевала пренеприятные воспоминания. Она надеялась, что однажды вся эта ситуация не приведёт её к алкоголю, как её мать. Но не отрицала такой возможности, ведь ей придётся вечность провести с нелюбимым человеком под контролем матери, зная, что любовь всей её жизни в нескольких кварталах от неё. Шерил даже на секунду задумалась о том, чтобы поговорить с Марком о переезде. Она просто не могла тут находиться. - Мы можем рассказать о колледже, если тебе интересно? - Мне интересно всё, так что, не стесняйтесь. Она действительно провела отличные пару часов со своими друзьями. Прощаться было почти физически больно, потому что она не знала, когда увидит их в следующий раз, хотя они договорились писать друг другу и созваниваться так часто, как могли. Ей нужны были рядом люди, которых она знала больше месяца (не в обиду Марку) и которых безгранично любила. Так что, домой она вернулась в приподнятом настроении, которое тут же улетучилось, когда она заметила на пороге обувь своего жениха. Она уже немного привыкла к его компании, но в последнее время он был чересчур настойчивым, и девушка, честно говоря, боялась, к чему это может привести. Марк сидел за кухонным столом, когда она вошла. Комок подступил к горлу, стоило ей заметить перед ним бокал с виски. Он никогда не напивался, просто пропускал пару стаканчиков, когда что-то не складывалось на работе, но она всегда настороженно относилась к алкоголю. Спасибо Пенелопе за её пример. - Привет, дорогая. Блоссом улыбнулась и кивнула, проходя к раковине, чтобы налить себе стакан воды. В квартире было душно, по сравнению с улицей, да и тревога, поселившаяся внутри, поспособствовала тому, что в горле пересохло. Она надеялась, что он допьёт свой виски и пойдёт отдыхать (время ещё даже не перевалило за пять вечера, так что это была глупая надежда), но предчувствие подсказывало ей, что сегодня ей так легко не отделаться. Он частенько, в последнюю неделю чаще обычного, намекал ей, что пора бы слегка оттаять. Она вела себя с Марком достаточно холодно, и, не объяснив причину своего поведения, это выглядело, как минимум, странно, а вообще очень некрасиво. Он молча поджимал губы и кивал, отстраняясь, когда она закрывала глаза и отворачивалась. Девушка видела его недовольство (конечно, он, должно быть, отвалил крупную сумму денег, а она не доставляла ему даже малейшего удовольствия), но, видимо, ему хватало порядочности, чтобы не давить. Хотя эта порядочность в последнее время стремительно исчезала. - Где ты была? - Встречалась с друзьями. Я, должно быть, забыла тебе сказать. Мы вместе учились – моя кузина и её парень. Блоссом не стала сильно вдаваться в подробности, в общем, как и всегда. Удивительно, но Марк тоже практически ничего о себе не рассказывал. Собственно, она никогда и не интересовалась. Это было грубо, но он знал, на что шёл, когда покупал себе отношения. Вот серьёзно, Шерил никак не могла этого понять. Марк был красивым и обеспеченным. Неужели он не мог найти себе девушку, в которую влюбился бы и с которой завёл настоящую семью? Она не очень верила его оправданию, мол, ему уже пора завести семью, а отношения – это долго и непросто. Может быть, и была доля правды, но ей казалось, что за этим скрывается и что-то другое. - Должно быть, ты просто решила мне не говорить. Но, да ладно. Я понимаю, что у тебя могут и должны быть друзья. Правда твоя мать сказала, что ты ни с кем больше не общаешься. - На твоём месте, я бы не особо доверяла моей матери. - Хочешь сказать, что она могла меня ещё в чём-то обмануть? Он явно заинтересовался, а Блоссом прикусила язык. Некоторые вещи ему лучше не знать, а ей безумно не хотелось, чтобы этот разговор дошёл до матери. Уж она не поскупилась бы на рукоприкладство, хотя, рыжая и не думала, что теперь насилие со стороны матери может её напугать. Сёстры подарили ей хорошую выдержку. - Не думаю. В вопросах бизнеса мама держит своё слово. Шерил встала напротив стола, чтобы видеть Марка, но находиться с ним на расстоянии. Парень же, напротив, допил свой алкоголь и поднялся, подходя к своей невесте. Он не шатался, так что рыжая предположила, не был столь пьян, значит, мог себя контролировать. Но хотел ли он? - Шерил, не нужно воспринимать это сугубо как сделку, пожалуйста. Он подошёл вплотную, кладя одну ладонь ей на талию, а другую на щёку. Она прикрыла глаза, надеясь, что сможет подавить своё отвращение. Мужские объятия и прикосновения всё ещё напоминали прикосновения медбратьев, и это она не могла спрятать за воспоминаниями о Тони. Ей просто не хотелось. Если в нормальных ситуациях она без проблем использовала хорошие моменты, чтобы не сосредотачиваться на контактах, то теперь ей казалось кощунством вспоминать розововолосую. Она вполне заслужила те боль и дискомфорт, которые испытывала. Марк наклонился и поцеловал её. Сначала медленно, но потом всё настойчивее. Его ладони уже грубее сомкнулись на её талии. Шерил старалась отгородиться от этих неприятных ощущений, молилась, чтобы это не переросло во что-то большее. Нужно было немного потерпеть, не отвечая ему взаимностью, но и не отталкивая, чтобы он и сам потерял интерес. Но сегодня его совершенно не останавливала её холодность. Он быстро переключил внимание на её шею, не замечая, как она открывает глаза, чтобы перевести взгляд вверх, не позволяя слезам пролиться, а нижнюю губу стискивает до такой степени, что проступает первая капля крови. Теперь она потеряла всякую надежду, что то, чего она так боялась всё это время, обойдёт её стороной. - Марк… - Нет, хватит. Я дал тебе достаточно времени привыкнуть ко мне. Я долго ждал, и теперь хочу получить взамен то, что мне принадлежит по праву. Грёбаный собственник! Ей так хотелось оттолкнуть его и убежать. Но куда она пойдёт? Мать взбесится, если увидит её на пороге, а Тони… Тони будет безумно рада её видеть, утешит и примет её такой, какая она есть. Но это слишком. Даже то, что собирался сделать Марк, было не так жестоко. Она больше не стала противоречить. Чем покорнее она будет, тем быстрее всё это закончится. Правда, Шерил совершенно не собиралась ему помогать. Он купил её, как какую-то вещь, так неужели ждал от неё каких-то чувств и отзывчивости? Единственное, что она сделала, пошла за ним в спальню, когда он взял её за руку. А ещё (вот за это она действительно была благодарна Сёстрам, ведь благодаря постоянным истязаниям, научилась ничего не чувствовать) попыталась по максимуму отключиться от реальности, чтобы не впасть в истерику.

***

Слёзы давно высохли, хотя она думала, они никогда не кончатся. Марк спал (хотя часы показывали лишь половину восьмого), видимо, он утомился на работе, а алкоголь и какой-никакой секс его окончательно вымотали. Шерил это было лишь на руку. Она сразу же отвернулась от него, и, дождавшись, пока он уснёт, пошла в душ. Она провела там не меньше часа, большую часть времени просто сидя на полу в душевой кабинке, прижав колени к груди, и плача. Да, она сама ему позволила, хотя и не представляла, что всё будет столь отвратительно, но боль от этого не уменьшалась. Физическая, моральная, эмоциональная. Её будто облили грязью, будто бы изнасиловали, хотя этот парень официально был её женихом, а она сама согласилась на все условия матери. Может поэтому боль из сильной, в конце концов, превратилась в тупую и ноющую? Будто она что-то могла поделать или изменить. Сейчас она могла лишь сидеть на кресле в спальне, смотря на спящего и, кажется, удовлетворённого парня. Она знала, что ему понравилось, и теперь, познав эту сторону их отношений, он будет хотеть лишь большего. Её вдруг затошнило, она почувствовала головокружение, резкую нехватку воздуха. Прекрасно знала эти ощущения. Ещё мгновение, и стены комнаты начнут на неё давить, ей будет казаться, что она тонет, и так будет продолжаться снова и снова. Вряд ли это могло помочь, но она всё же решила попробовать. Плевать, если Марк проснётся и не найдет её рядом с собой. Ей казалось, что он поймёт, ведь прекрасно видел, как омерзительно она себя чувствовала во время всего процесса. Она тихо вышла из комнаты, в прихожей накидывая джинсовку и надевая кроссовки. Прогулка на свежем воздухе могла ослабить симптомы, и если по возвращении домой она всё ещё будет чувствовать себя так, будто умрёт через секунду, ладно. Находиться в этой квартире она всё равно больше не могла. Удивительно, но она никогда просто не гуляла по Портленду. Когда никуда не спешишь, и вообще, когда у тебя нет особой цели, ты просто идёшь по улице, озираясь по сторонам, наблюдая за оживлённым движением или же проходя по мёртвым улочкам. Ей в действительности немного полегчало, легкая паника и одышка никуда не делись, но противное ощущение безысходности отступило. Она смогла пережить первый раз с Марком. Знала, что дальше не будет лучше, но, по крайней мере, она сможет с этим справиться. Теперь у неё был опыт, с помощью которого она будет жить с ним без особых недовольств. Может быть, со временем, ему всё же надоест, и он отпустит её, найдя себе кого получше. До этого момента нужно было делать всё правильно, не провоцировать ни его, ни мать. Она не смогла объяснить это даже себе, но, через некоторое время, остановилась около знакомого дома. Телефон девушка с собой не взяла, не взяла ничего, потому не знала, сколько времени заняла прогулка. Но в какой-то момент оказалась аккурат перед домом Тони. Это было бы смешно, если бы не было так абсурдно. Подсознательно её сюда будто тянуло. А всё потому, что она привыкла: когда плохо, Топаз может исправить ситуацию. С розововолосой ей всегда было хорошо, а всё неприятное отступало. Даже тогда, в самом начале, когда она не могла объяснить, почему же её так тянет к незнакомке. Просто они были созданы друг для друга, а насмешливая судьба бросала их из крайности в крайность, позволяя познакомиться на глубинном уровне, а потом выстраивая между ними неприступную стену. Ей не хотелось заходить, тревожить Топаз, вообще, нужно было уже возвращаться, чтобы не омрачать день ещё и неприятным разговором. Но она не могла сделать ни шагу. Просто стояла, подняв голову и гадая, какие окна принадлежат квартире Тони. Просто бы увидеть её мельком, почувствовать, как сердечный ритм ускоряется, потому что одного взгляда на розововолосую хватит, чтобы сделать её счастливой. Она обижена на саму себя, но совершенно не удивляется, когда заходит в подъезд, а потом идёт вверх по лестнице. Намеренно не пользуется лифтом, чтобы дать себе время передумать. Если она сделает то, что так безумно хотелось, потом будет только хуже. Она вновь вкусит всю прелесть того, каково это - быть с Антуанеттой. Потом придётся вновь топтать и кромсать своё сердце. А ещё придётся рассказать девушке о том, что произошло. О самом постыдном поступке в её жизни, ведь Топаз всегда умело читала её, как открытую книгу. Она поймёт, что что-то не так. Вдруг она просит о помощи, потом исчезает, не давая о себе знать, а затем вновь появляется на пороге квартиры. Жалкая, ущербная, слабая... Девушка несколько минут стоит перед дверью, не решаясь постучать. Ей хочется, чтобы кто-то из соседей вышел, сказал, что розововолосой нет дома. Или же, пусть в квартире девушка будет не одна. Так ей легче будет её отпустить. А, зная, что Тони в любом случае ждёт её, было невозможно отказаться от её внимания. Поэтому, а не потому, что ей действительно нужна была помощь, она и приходила сюда. Чтобы залечить собственную боль, делая больнее окружающим. Как всегда заботясь и волнуясь лишь о себе... И она постучала. Больше не верила в Бога, но молилась, чтобы Тони не оказалось дома. Если она переступит порог после всего, что случилось, ей больше не захочется уходить. Она сделает то, чего жаждала и боялась больше всего, а дороги назад уже не будет. Ей казалось отвратительным, дикостью, что она думает о близости с розововолосой после того, что произошло с Марком часами ранее. Но и вполне логичным. С Тони ей всегда было хорошо, спокойно. Слишком хорошо, чтобы отказываться. Пару минут всё было тихо. Шерил расстроилась, но, в то же время, обрадовалась, что не придётся давить на них обеих. Она уже развернулась, чтобы уйти, когда дверь поспешно отворилась. Розововолосая стояла перед ней в мешковатой футболке, с мокрыми волосами, запыхавшаяся, но у Блоссом перехватило дыхание. На этот раз, не из-за панической атаки, так как все ментальные проблемы вдруг отошли на задний план. Антуанетта, естественно, не ожидала увидеть её на собственном пороге, но по её глазам рыжая поняла, что девушка всегда будет её ждать. Сколько бы времени ни прошло. Всегда и навсегда. Шерил на секунду прикрыла глаза, оказываясь воспоминаниями в той ночи, с которой всё началось. Поле, звёзды, откровения и касания рук. Первые попытки осознать чувства к Топаз и разрешение не думать о последствиях. Ей стоило взять это на заметку сейчас. Будь что будет, они ещё успеют пожалеть об этом потом. *OTR feat. Emerson Leif - Best* Девушка шагнула вперёд, оттесняя хозяйку вглубь квартиры, но лишь на мгновение, прежде чем захлопнуть дверь и прижать Антуанетту к ней. Она больше не могла и не желала сдерживаться, комкая ткань футболки между пальцев и жадно впиваясь в её губы. Подсознательно она верила, что Тони её оттолкнет, как обычно, решит сначала поговорить о чувствах. Она с самого начала говорила, что эти отношения для неё, впервые - забота о другом человеке. И она проделала огромную и восхитительную работу, ведь Блоссом никогда бы не стала такой, какой была сейчас, без неё. Благо, розововолосая не стала сдерживаться, обнимая Шерил за талию и рывком прижимая к себе, не оставляя ни миллиметра пространства между их телами. Она и не надеялась ещё раз увидеть Блоссом, особенно у себя дома. Сколько времени потратила на обвинения себя в глупости. В тот раз она не хотела давить, просто не сдержалась, потому что безумно хотела хотя бы на мгновение почувствовать вкус губ своей девушки. Нет, она отказывалась называть её бывшей. Шерил была её и только её. Лишь её губы были такими мягкими и податливыми, лишь она сама могла к ним прикасаться. Укус, стон, рваный вздох. Тони лишь на пару минут позволила Шерил почувствовать контроль, прежде чем поменять их местами, слыша гулкий удар спины рыжеволосой о дверь. Она так долго её ждала, так часто представляла себе, как вновь сможет быть с ней на таком уровне. У них буквально отняли их отношения. Сколько они официально встречались, чуть больше месяца? Ей этого катастрофически не хватило, потому, раз Блоссом всё же вернулась к ней, она планировала провести это время с пользой. Они всегда разговаривали на серьёзные темы, раскрывали кровоточащие раны, поднимали насущные проблемы. Боже, как же ей это надоело. Хотелось просто остановиться на мгновение, перестать думать, начать чувствовать. Да, она себя прекрасно знала, и знала Шерил достаточно, чтобы понять, что в её нынешнем положении она не пришла бы просто так. Но это позже. Они поговорят, поплачут, возможно, поругаются, плевать. Она планировала растянуть этот момент, как только сможет. Девушка углубила поцелуй, подаваясь вперёд, чтобы вклинить колено аккурат между бёдер Блоссом, упиваясь её стоном, тем, как тонкие пальцы запутываются в мокрых прядях. Она не знала, тяжело ли рыжеволосой вообще думать о физической близости, особенно, если она так отрицательно реагировала даже на простые прикосновения. Но язык тела Шерил не говорил, что она против, так что Тони продолжала действовать по инерции. Антуанетта не хотела отпускать Шерил ни на мгновение, потому, отстранившись на секунду, глотнув воздуха, вновь приникла к припухшим губам, пальцами расправляясь с ремнем на джинсах Шерил. Она помнила их первый раз, будто это было вчера. Тогда делала всё, чтобы свести неудобства к минимуму, а вот сейчас просто хотела доставить удовольствие и рыжеволосой, и себе. Она расстегнула пуговицу, опустила бегунок ширинки, нетерпеливо проникая пальцами под ткань джинсов и трусиков, касаясь горячей влажной плоти. Рыжая шумно выдохнула прямо ей в губы, откидывая голову назад, ударяясь затылком об твердую поверхность. Тони приникла губами к открывшемуся участку шеи, прикусывая молочную кожу, но стараясь быть по максимуму нежной, чтобы не оставить следов. Шерил всё-таки была обручена, как бы пафосно и цинично это не звучало. Она ласкала обрученную девушку, называла её своей, но, всё же, не тешила себя надеждами, что Блоссом к ней вернётся. Она уже давно всё для себя решила, захотела прекратить мучительную борьбу и сдаться на произвол судьбы. Кто мог её винить... - Тони... Розововолосая нежно обвела клитор девушки, прежде чем скользнуть внутрь. Она ждала, что Блоссом не сможет долго сдерживаться, она хотела, чтобы из её рта вырывалось её собственное имя. Ещё и ещё, пока ноги рыжеволосой не превратятся в желе. Девушка неспешно добавила второй палец, позволяя Шерил привыкнуть, но Блоссом никак не показывала свой дискомфорт. Она вела себя раскованней чем обычно, показывая, что ей так же сильно нужен этот интимный момент, это освобождение, как и розововолосой. Топаз терпеливо покрывала нежными поцелуями шею и ключицы рыжей, подталкивая её к самому краю. Она чувствовала, что Шерил уже на пике, потому, резко остановилась, вытаскивая пальцы под скулеж девушки. Тони не смогла сдержаться, погружая подушечки в рот, чувствуя вкус Блоссом на своих рецепторах. Они успели попробовать не так много всего, потому многие аспекты секса с рыжеволосой (а она никого больше не хотела за последний год) ранее были ей не доступны. Сегодня она хотела по максимуму это исправить. Розововолосая вновь поцеловала девушку, вторгаясь языком ей в рот, чтобы бывшая набожная христианка, неприступная дочь пастора почувствовала собственный вкус. Руки Шерил нетерпеливо скомкали края футболки девушки, поднимая её выше, оголяя бедра и живот (единственное, что Тони успела надеть, прежде чем выскочить из ванной - трусики и футболку), ладони прошлись по мягкой плоти. Блоссом наслаждалась каждым изгибом тела девушки, ей хотелось поскорее стянуть этот лишний предмет одежды. Благодаря Топаз она была на взводе. Никогда в своей жизни (в свой первый раз её голова была занята множеством проблем, открывшейся правдой о родителях, а сейчас она не думала ни о чем - может быть лишь о том, как почувствует вкус Тони на своём языке) она не чувствовала такой свободы в своих желаниях. Наедине с Топаз она могла быть самой собой, зная, что её не осудят. Если бы та Шерил, год назад, увидела, что творит эта её версия, замаливала бы собственные грехи вечность. Так что, может быть, стоило в какой-то садистской манере сказать спасибо Пенелопе за опыт с Сёстрами. Теперь ей стало всё равно на нормы приличия. Жизнь была слишком коротка, чтобы отказывать себе в том, чего так яростно желаешь. - Я тоже хочу к тебе прикоснуться. Розововолосая улыбнулась прямо в поцелуй, тут же отстраняясь. Она положила ладони сверху на руки Блоссом, что всё ещё нерешительно покоились на её оголенной талии. - А я плохо на тебя влияю, принцесса. - Тембр голоса девушки послал мурашки, а низ живота объяло огнём. Стараниями Тони ей хватило бы одного прикосновения к жаждущей плоти, чтобы покончить со всем этим. Но она никуда не торопилась. У них было всё время мира. Тем более, никто не знал, где она и с кем. Шерил охотно приняла предложение, вновь хватаясь за края футболки Тони и тяня вверх, чтобы через мгновение отбросить одежду на пол. Тёмная кожа, плавные изгибы, полная грудь - рыжая сглотнула, обводя взглядом совершенное тело розововолосой. - Может быть, хочешь пойти в кровать? Блоссом не сразу расслышала, что от неё хотят, буквально потерялась в красоте девушки. Неужели когда-то Топаз добровольно называла себя её девушкой? Она не могла поверить, что такое совершенство досталось ей (это звучало нарциссично даже в её собственной голове, но ведь Тони до сих пор принадлежала только ей одной, как сама признавалась), но планировала доказать Антуанетте, что она не пожалеет. Она пришла получить удовольствие и научиться доставлять его. Не для того, чтобы розововолосая помогла ей чувствовать себя лучше, чтобы помогла терпеть прикосновения других людей. Нет, она была здесь лишь ради прикосновений одного человека. Того, кому она всегда готова была открыться. Ей казалось, что они вообще не перестанут целоваться сегодня. И если она отказывала себе в засосах на собственном теле (никто не говорил, что она не может оставить пару отметин на оливкового цвета коже), то на распухшие губы было наплевать. Никто даже ничего не заметит. Она остановились у самого края кровати, потому что Тони вновь не терпелось её поцеловать, но времени она зря не теряла, рывком стягивая джинсовку, а потом и футболку, оставляя Шерил в джинсах и в бюстгальтере. Блоссом практически удалось захватить контроль. Она всеми силами пыталась отвлечь Тони, но девушка была на пару шагов впереди. Она тут же толкнула рыжеволосую, вынуждая её упасть на кровать, и оседлала её бедра. Тут уже Шерил не сдержалась, слегка приподнимаясь, чтобы оставить поцелуй на смуглой коже ключицы. Она понятия не имела, что делает, ведь никакого практического опыта так и не получила, а то, что видела в показательных фильмах в приюте, из её мозга потом вытравливали лекарствами. Но она могла чувствовать, знала, как хотела, чтобы прикоснулись к ней. Сначала дорожка поцелуев по ключице, а потом несмелое прикосновение к левому полушарию груди. Стон Тони, после того, как она взяла сосок в рот, медленно посасывая и обводя пару кругов языком. Ей хотелось большего, контакта кожи с кожей. Она и думать забыла о том, что произошло пару часов назад в её новом доме. Там она чувствовала себя не в своей тарелке, заложницей обязательств, а сейчас была как рыба в воде. Топаз наклонилась, позволяя рыжеволосой вдоволь насладиться её грудью, пока сама расправлялась с застежкой её лифа. Ей тоже уже хотелось прикоснуться к Шерил. Обследовать каждый миллиметр её тела, попробовать на вкус, проследить дорожку поцелуев. Она готова была кричать о своей любви, о своём желании во всё горло. Хотела подарить девушке, которая долгое время испытывала лишь боль, что-то хорошее. В какой-то момент они обе оказались полностью обнажены, кожа к коже, губы к губам, но могли лишь выдыхать стоны, шептать имена друг друга на пике экстаза. Шерил познавала все прелести того, как доставлять удовольствие другому человеку, и это было прекрасно. То, как тело Тони задрожало, потому что она настойчиво доводила её до оргазма, так, как показала сама розововолосая, а мгновением позже и сама ощутила волну удовольствия. Ей не хотелось, чтобы это заканчивалось, и они явно провели много времени, поклоняясь телам друг друга, потому что за окном стемнело. Какое-то время они просто лежали в обнимку. Шерил, уже отвыкшая от тех приятных чувств, что испытывала рядом с Тони, лежала у неё на груди, чертя замысловатые узоры на смуглом животе. Их ноги были переплетены, и они даже не позаботились об одеяле - прелесть жизни в отдельной квартире. Топаз мягко перебирала спутавшиеся и взмокшие от пота рыжие кудри, то и дело оставляя поцелуи на макушке Блоссом. Часы на прикроватной тумбочке показывали практически одиннадцать вечера, и рыжая со страхом и отвращением думала о том, что нужно вернуться домой. В лучшем случае, Марк всё ещё отдыхал, понятия не имея о том, что она вообще уходила. А в худшем она планировала придумать самую лучшую ложь, на которую была способна. Но так тяжело было заставить себя подняться. - Мне нужно идти... - Нет. Она думала, что объятия девушки усилятся, но Топаз была совершенно спокойна, а по тону её голоса было понятно, что возражения бесполезны. - Тони... - Я же сказала - нет. Уже поздно, и будь я проклята, если позволю тебе уйти сейчас. Прости, но в данный момент я не готова отпустить тебя к нему. Просто скажешь ему завтра, что осталась у подруги. Соври что-нибудь. Но ты останешься здесь, Шер. Хорошо, что сейчас Топаз не настаивала на разговорах. Уж ей девушка врать не собиралась, но планировала как можно дольше избегать тот факт, что позволила Марку овладеть собой. Она будто бы вновь отдала свою невинность, но потом вспоминала, что та принадлежит Тони, и ей нечего стыдиться в этом плане. А вот командирский тон её совершенно не пугал. Ассоциации могли привести к матери и к монашкам, которые не терпели возражений, но нет. Это была Тони, которую она безумно любила, боготворила и желала. Если она хотела, чтобы Шерил осталась после всей боли, через которую она провела и себя и её, это что-то да значило. - Можем мы хотя бы взять одеяло? Кстати, было бы неплохо закрыть входную дверь, чтобы наш секс не стал достоянием общественности. Топаз усмехнулась, резким движением переворачивая Шерил на спину и нависая над ней. - Было бы здорово хоть на мгновение представить, что всё так и должно быть, правда? Что мы уже год живём вместе и безумно счастливы. Рыжая кивнула, мимолетно касаясь губ Тони. - Я не хочу, чтобы ты думала, что я тебя к чему-то обязываю - просто не могу не сказать. Я так сильно люблю тебя, Шер... - Я тоже люблю тебя, Ти-Ти.