The Cure

Слова Тони крутились в её голове, как сломанная пластинка на повторе. Конечно, когда она предлагала помощь, она не имела в виду то, чего просила Шерил. Она не хотела оставлять её, наоборот, могла помочь ей прийти в себя, стать тем человеком, которым она была раньше. И Топаз действительно была в силах это сделать. Господи, она даже дала ей свой номер и адрес места, где теперь работала. Она была настоящим ангелом, и Блоссом (хотя она понимала, что такая реакция была вполне нормальной в её тогдашнем положении) не осознавала, как вообще могла винить её в чём-то. Пока они были вместе, розововолосая всегда пыталась сделать как лучше для Шерил. Она хотела вытащить её из омута, порочного круга опеки её матери. Чёрт возьми, она поехала в клинику, заключила сделку с отцом, чтобы спасти церковь, на которую ей было наплевать. А в конце концов, родители рыжеволосой всё равно развелись. Девушка сделала для неё слишком много. И разумеется ей было противно от самой себя, но спустя неделю после их встречи, она уже всерьёз думала о том, что Топаз в силах ей помочь. В последнее время её триггер к прикосновениям превратился во что-то невыносимое. Поначалу её жених относился к таким отклонениям спокойно. Она соврала, сказав, что лечилась от депрессии, связанной со смертью бабушки (она не могла просто сказать ему, что её пытались излечить от любви к людям своего пола), а он поверил, отнесся лояльно. Но сейчас он всё чаще смотрел на неё, как мужчина. При каждом удобном случае касался её, даже видя, как ей это неприятно. Она могла понять, что он просто не в силах сдерживать свои желания, и ей не хотелось даже думать о том, что будет потом (а по тому, в каком направлении он двигался, до этого оставалось не так много времени), когда он захочет большего. Если у неё случится паническая атака во время того, как он захочет заняться с ней сексом (она больше не была той наивной девочкой, которая верила, что Пенелопа выберет ей парня, который подождёт до свадьбы - да и в её случае замужество было не за горами), мать просто придушит её. Она не верила женщине, когда та говорила, что Марк захотел стать её мужем просто так. Понятно было, что у них заключена какая-то сделка, и если Блоссом облажается, ей опять придётся вкусить всю горечь последствий. Она провела эту неделю в раздумьях. С одной стороны, она не хотела пользоваться девушкой, даже если та сама это предлагала. А с другой, она просто напросто боялась, что сама не сможет сдержаться. Если Топаз поможет ей не бояться, поможет открыться, она явно не сможет противостоять своим желаниям, а желала она лишь розововолосую. Она была такой глупой раньше, когда боялась думать о Тони. Что дала ей религия? Боль и унижение? Что дала ей розововолосая? Всё, о чём она когда-либо мечтала. Лёжа в своей одиночной камере (обычная комната, но казалось, будто её заточили в тюрьме), плача от боли и безысходности или же находясь под кайфом от лекарств, она жалела, что так и не дала себе свободы. Она могла в полной мере насладиться теми месяцами, что они провели вместе, многому у Топаз научиться, просто быть счастливой. Но она была глупым ребёнком, который считал, что Бог покарает даже за противоестественные мысли. Но если Бог не наказывал таких, как эти монашки, людей, которые причиняли боль детям, только-только начинающим познавать жизнь, она больше не верила в Бога. В квартире Марка совершенно нечем было себя занять, неудивительно, что она снова и снова возвращалась мыслями к Топаз. Когда она училась в школе, ей тоже особо нечем было себя занять, но сейчас было даже хуже. У неё не было друзей, не было Тони, не было бабушки. Только она сама наедине со своими загонами и сожалениями. Благо, сейчас она хотя бы не думала о том, чтобы причинить себе вред. А вот когда она была в лечебнице... В какой-то момент ей показалось, что её никогда не выпустят, потому что она отказывалась признавать, что не любит Тони. Она готова была попрощаться с этим миром, чтобы навсегда перестать чувствовать боль. И хотя она это пережила (и опять же, помогли мысли о розововолосой, слепая надежда на то, что она её найдет, спасёт, поможет ей), ей бы не помешал друг. Она пыталась связаться с Бетти, но старый номер девушки больше не обслуживался, а показываться на глаза Элис не очень хотелось. Потому Блоссом нашла Люка. Она прекрасно знала, где парень учится, да и позвонив на его номер, она уже спустя пару мгновений услышала такой знакомый и родной голос. Всё же, нужно было отвлечь себя от Антуанетты, дабы не натворить глупостей. - Лукас Роббинс, слушаю вас. - Как официально, мистер спортсмен. Ей сначала показалось, что блондин не узнал её из-за севшего голоса, так как он замолчал на какое-то время. Но потом она ясно услышала тревогу и облегчение в его голосе одновременно. - Шерил? Чёрт возьми, это и правда ты? Скажи, что это ты! - Это я, Люк. Привет. - Где ты пропадала? Твоя мать сказала что-то об отдыхе в Швейцарии, но я ни слову не поверил. А потом ещё и твоя подруга приехала, начала тебя искать, ввязывалась в кучу передряг. Роббинс на секунду замолчал, а потом выдал такое, отчего сердце Блоссом буквально кровью облилось. Всё-таки, у неё были лучшие друзья. - Мне так жаль, что я не помог ей... Я пытался, клянусь тебе, но нужно было ехать в колледж, а информации о тебе не было. Я не верил, что твои родители готовы причинить тебе вред, особенно не зная причины, почему ты вообще исчезла. Я уехал. Мы... Мы с Бетти уехали. Блоссом опешила, не понимая, к чему парень клонит. Ей в действительности стало страшно любопытно. Она многое упустила за месяцы заточения. Хотелось наверстать упущенное. - Знаешь что, я снова в Портленде. Может быть, ты сможешь навестить меня? - Господи, разумеется! - Люк, который, кажется, не дышал всё это время, облегчённо выдохнул. Она буквально видела, как он улыбается. - На следующей неделе у меня как раз свободные выходные. Я знаю, что ты захочешь увидеть и Бетти, так что, жди нас в гости. Это был как бальзам на душу. Увидеть родных и любимых людей ей сейчас было просто необходимо. Так что, у неё даже немного поднялось настроение. - Спасибо, Люк. Буду ждать вас. Люблю тебя. - И я тебя люблю, Шерил. Ты даже не представляешь, как я рад тебя слышать. Увидимся на следующей неделе, но, если что-то понадобится, обязательно звони. И я дам твой номер Бетти. - Хорошо, спасибо. - Пока. Блоссом сбросила вызов, прижимая телефон к груди и прикрывая глаза. Она, скорее всего, могла вернуться к своей прошлой жизни, хотя бы к её подобию. Вернуть друзей, наладить отношения с Марком, попытаться сделать хоть что-то правильно в своей жизни. Но, как бы она не желала это отрицать, без Топаз ей в этом уравнении просто не обойтись.

***

- Мисс Топаз? Тони обернулась, прикладывая ладонь ко рту, чтобы скрыть то, как она пережёвывает свой сэндвич. Но это был всего лишь Алан, так что она откусила ещё кусочек, прежде чем убрать остаток в контейнер. - Просто Тони, Алан, пожалуйста. Я всего на несколько лет тебя старше, да и нет нужды в такой официальности. Парень кивнул, но всё же остался неловко топтаться на месте, чуть за её спиной. За последнюю неделю ей больше не удалось выступить перед ребятами (она обещала Марси и Джессике не вмешиваться со своими поучительными историями), но в оставшееся время она начала вести собственный кружок. Ей всегда неплохо давалась фотография, и она подумала, что некоторым детям это будет интересно, особенно в век социальных сетей. Плюс, новое, безопасное хобби помогло бы им направлять свою энергию в нужное русло. Как бы другие штатные сотрудники (у которых опыт работы были побольше и разнообразнее) - всё та же Джесс - не хотели это признавать, у неё получалось идти на контакт и приобретать доверие детей. Так что, она была совершенно не удивлена увидеть Алана перед собой. Вообще, она ещё ни с кем особо не подружилась, так что предпочитала обедать наедине с собой, сидя на крыльце, выходящем на задний двор. Это было её уединённое место, где она могла подумать (а подумать ей было о чём, особенно в последнюю неделю, ведь Шерил так и не позвонила), но нарушение личного пространства нисколько её не смутило. Она чуть пододвинулась в сторону, кивая парню. Он тут же присел рядом, что розововолосая расценила как начавшее зарождаться доверие. Но вёл себя Алан всё ещё крайне зажато. Он хотел поговорить, она это прекрасно видела, но чего-то боялся. Возможно, какого-то осуждения с её стороны, как от потенциального взрослого. - Сэндвич будешь? Парень опешил, когда она протянула ему свой контейнер, где ещё оставалось пару нетронутых сэндвичей с курицей. Он бросил на неё смущенный взгляд, а потом отвернулся. Конечно, она знала, что большинство детей в этом центре из неблагополучных семей. Ей даже стало стыдно за своё поведение ещё год назад. Они со Свит Пи крали еду, а потом выбрасывали её, в то время, как у таких детей, как Алан, иногда совершенно не было еды. - Давай, чемпион, мне всё равно одной не справиться. Она уже настойчивее тряхнула контейнером, и тогда он сдался. Не накинулся на еду, а стал потихоньку есть, смотря строго перед собой. Девушка не собиралась на него давить, ведь в его положении, ей бы не хотелось, чтобы взрослые вели себя так, будто могут понять и решить любую проблему. Многим тут было невдомёк, через что в действительности прошли эти малыши в свои годы. Например, Питер или Кэссиди, которым лишь исполнилось по одиннадцать, но они уже готовы были защищать себя кулаками. Розововолосая просто продолжила есть. Ещё полчаса, и её рабочий день закончится. Обычно она не тратила время на обед, ведь лучше провела бы его с детьми (она никогда не думала, что ей удастся так легко взаимодействовать с этими лоботрясами), и сегодня тоже провела кружок вместо перерыва. Но ближе к вечеру обязанностей не оставалось. Они не имела права держать ребят в центре (даже, если дети сами хотели остаться), были лишь общественно-образовательной организацией, которая даёт детям возможность получить квалифицированную помощь психолога или же заняться чем-то интересным, вместо преступной деятельности. Так что дети не часто задерживались допоздна. Она вообще думала, что все уже ушли. Но приятно было увидеть этого парня. - Мои родители тоже плохо ладят. - Парень невесело усмехнулся, кладя в рот последний кусок. Топаз на секунду напряглась, но потом продолжила жевать, чтобы не спугнуть откровение. - Можно сказать, они не ладят совсем. Отец много пьёт и бьёт маму. Иногда достаётся и нам с братом. Вот почему я предпочитаю свалить из дома настолько, насколько это возможно. Я не хотел бить того парня (многие дети оказывались здесь после правонарушений, наказанием за которые являлось посещение центра), ладно, может и хотел, но делал это не специально. Мне хочется защитить маму и брата, но отец бывший военный. Он крупнее меня раза в три. Я злюсь из-за своей беспомощности. Я не хотел его бить... - В первый раз я тоже не хотела воровать. Мой друг сказал, что это здорово и поможет отвлечься, но я не была плохим человеком. Тогда ещё не была. Я стояла там, как идиотка, пялилась на вещь, которую планировала украсть. Если бы тогда я просто ушла, не сидела бы с тобой сейчас. Но в этом моя ошибка. Я должна была уйти, найти другой способ, как заставить родителей обратить внимание и полюбить меня. Я не берусь учить тебя жизни, просто говорю, что единственное, чего можно добиться кулаками - путёвка в тюрьму. Тони всё ещё смотрела прямо перед собой. Она погрузилась в мысли, воспоминания, каждый раз погружалась, когда приходилось вспоминать о семье, но с каждым разом это давалось всё легче. - Знаю, что тяжело смотреть, как твоим родным делают больно. Отец не просто так конфликтовал с мамой. Иногда он позволял себе применить силу. Но ты не в силах этому помешать. В силах лишь она. Она может уйти от него, забрать вас с братом. Ты же можешь помочь ей, прекращая доставлять проблемы. Лучше спроси у неё, какую пользу ты можешь принести. Поговори с ней и дай понять, что уже не ребёнок. Действуй, как мужчина. Тони предполагала, что парень усмехнётся, скажет спасибо или же просто промолчит, проводя с ней ещё пару минут, а потом уйдёт. Но она точно не ожидала, что он придвинется ближе и обнимет её. Мимолетно, всего на пару секунд, прежде чем вскочить на ноги и уйти, лишь в дверях сталкиваясь с Марси. Женщина нахмурилась, но ничего не сказала, когда он пролетел мимо неё. Она явно пришла по душу розововолосой. Топаз тоже встала, беря в руки пустой контейнер. - Тебя там ищут. Рабочий день практически закончен, так что, можешь идти. Алан доставил тебе какие-то неудобства? - Нет, мы просто болтали и ели сэндвичи. Ретчед лишь улыбнулась и кивнула, видимо, не видя в этом обстоятельстве ничего плохого и решая пока не вмешиваться. Она лишь проводила розововолосую к стойке администрации, где Тони и увидела её. Как же нелепо она сейчас должно быть выглядела: с пустым контейнером под мышкой, с разинутым ртом, остановилась посреди приёмной. Что ж, спустя неделю она не ожидала увидеть Шерил у себя на работе. Она не позвонила, а пришла, значит, что-то стряслось. - Оставлю вас наедине. Увидимся завтра. Топаз даже не попрощалась с начальницей, просто стоя и пялясь на рыжеволосую, которая подошла к ней чуть ближе, чем стояла раньше. - Привет, Тони. - Шерил... Привет. Что ты здесь делаешь? Девушка прикусила нижнюю губу, прижимая ладони к бедрам, но, хотя бы, не сводя взгляда с розововолосой. Она молчала пару секунд, истязая нежную плоть, а потом, наконец, заговорила. Тони не могла точно сказать, рада она была это услышать, или это ещё больше её напугало. - Я готова признать, что мне нужна твоя помощь. Больше не могу терпеть эту боль и этот постоянный страх. Пожалуйста, Тони, ты можешь мне помочь? - Чай, кофе? Может, что-нибудь покрепче? Я больше не пью, но в запасах всегда что-нибудь найдётся. Они будто сидели на кухне трейлера, когда рыжеволосая неожиданно приехала к своей девушке. Это был приятный сюрприз, Тони всегда с теплом вспоминала тот вечер, то, как они открылись друг другу на новом уровне. Но сейчас они находились в совершенно другой локации: на маленькой кухне однокомнатной квартиры розововолосой. - Почему ты не пьёшь? - Пытаюсь избавиться от очередной зависимости. Я долгое время заглушала боль от твоей потери. Топаз потерла заднюю сторону шеи, отворачиваясь к плите, чтобы всё же поставить чайник. Ей не хотелось вспоминать ту версию себя, когда она целыми днями сидела дома и заливала своё горе алкоголем, перестав бороться за эту девушку. Да, она ничего не могла сделать, но всё же поступала низко. - Тогда я буду чай. Блоссом, которая пришла к ней на работу с решимостью что-то изменить, теперь слегка поникла. Тони достаточно хорошо её знала, видела, как девушка сомневается. Разумеется, сказать, что тебе нужна помощь, попросить её, гораздо легче, чем попробовать принять. Розововолосая понятия не имела, что ей нужно делать, если за всё это время ей так и не удалось прикоснуться к девушке. Если только в тот раз в кафе, когда Блоссом чуть не ударила её от неожиданности, пытаясь защититься. Но она не жалела: ей хотя бы удалось оставить рыжей свои контакты, иначе они бы вот так не сидели на её кухне. Тони заварила им по чашке чая с ромашкой, чтобы немного успокоить нервы. Она стояла, оперевшись о край столешницы спиной, пока Блоссом сидела напротив за стойкой. Они долгое время смотрели друг на друга. Топаз старалась запомнить как можно больше (кто знал, как дальше повернутся события, как надолго Шерил вновь вошла в её жизнь), а рыжеволосая позволяла, ведь её взгляд тоже блуждал по телу бывшей девушки. - Я... Я правда не знаю, как начать. То есть, конечно, я готова тебе помочь, всегда готова, но я просто не знаю. Ты вообще не выносишь прикосновения, правда? - Я не выношу, когда ко мне прикасаются другие люди. Чувствую опасность. Буквально часами плачу в подушку после того, как Марк пытается меня поцеловать. Я поддаюсь, делаю всё, что он хочет. В конце концов, я знаю, что этот брак не бесплатная прихоть. Теперь я его собственность, но он не плохой. Просто я не хочу, чтобы это ощущалось так противно. А ты... Ты единственный человек, который зашёл дальше других. Боже, это так противно звучит, я ведь просто использую тебя... *Justin Bieber, benny blanco - Lonely* Блоссом сжала руки в кулаки, и Топаз заметила, как желваки забегали под кожей. Шерил злилась, а вот она нет. Насколько со стороны она выглядит жалко, если ей действительно наплевать? Ей наплевать, что Блоссом (да ладно, будто не понятно, что она делает это не по своей воле - чёртова Пенелопа) использует её, чтобы научиться, хотя бы выдерживать прикосновения других людей. Она всё ещё была обязана загладить свою вину перед ней. Должна была сделать всё, что только в её силах, даже рискуя вновь привыкнуть к девушке, а потом несомненно потерять. Розововолосая обошла стойку, становясь позади Шерил. У неё буквально тряслись руки от предвкушения. Так долго ей хотелось прикоснуться к этой девушке, вновь почувствовать весь спектр эмоций, которые она испытывала, находясь рядом с ней. Если раньше у неё была лишь зависимость от воровства, то теперь добавились ещё две: алкоголь и Шерил. Она прикоснулась к плечу Блоссом практически невесомо. На девушке была футболка (как странно, что не свитер, к которым она уже привыкла), потому она могла это почувствовать, но продолжила сидеть прямо, всё так же сжимая руки в кулаки. - Я не сделаю тебе больно, малыш. Никогда в жизни, ты же знаешь. Она сделала шаг вперёд, подходя практически вплотную к рыжеволосой. Даже на секунду прикрыла глаза, наслаждаясь не просто ароматом шампуня, ароматом её кожи. Ладони медленно скользнули вниз, смыкаясь на талии. Она чувствовала, как девушка дрожит всем телом, но не собиралась останавливаться. Эту боязнь можно было излечить лишь прикосновениями, доказав, что никакой боли за ними не последует. Блоссом и сама это знала, но вот её тело реагировало на автомате, слишком привыкшее к месяцам истязаний. Удивительно, какая у неё, оказывается, была выдержка. Она стояла вплотную к Блоссом, обнимая её, прижимаясь носом к её шее, и лишь шептала, не позволяя себе зайти дальше, а ведь так хотелось. Никогда в жизни она не испытывала большего желания, но нельзя было давить на Шерил, которая и так могла пожалеть, что вообще пошла на эту авантюру. - Всё в порядке, это я, Шер. Я никогда не причиню тебе вреда. Просто закрой глаза и попытайся расслабиться. Что ты видишь? - Я... Тони... Её голос дрожал, будто бы она старалась не заплакать. Топаз в действительности совершенно не хотелось знать, что крутилось в голове рыжеволосой, когда кто-то к ней прикасался. Она должна была ей это рассказать, но не сейчас. Сейчас нужно было сосредоточиться на чём-то хорошем. - Помнишь, как ты готовилась к контрольной по математике. Шерил, помнишь? Сначала чуть заметно, но потом уже увереннее, Блоссом кивнула. - Я должна была оставить тебя в покое, ты сама мне это строго настрого наказала потому, что тебе нужно было учиться. Но я, помнится, не могла прожить без тебя и секунды. Когда тебя не было рядом, я либо писала тебе, либо звонила, либо смотрела твои фотографии. Свит Пи постоянно меня подкалывал, но я ничего не могла с собой поделать. Неудивительно, что я сорвалась и приехала к твоему дому. Тогда я уже прекрасно знала волшебный запасной вход через твоё окно. И ты сдалась, помнишь? Понемногу, очень медленно, но Шерил в её руках расслаблялась. Топаз надеялась, что хорошие воспоминания затмевали те, что сейчас крутились в голове девушки на повторе. Ей просто нужно было заменить плохое, что с ней произошло на хорошее ("просто" в понимании Тони, хотя она не была столь наивной, знала, что на это уйдёт не один день). - Ты позволила мне забрать тебя с собой, отвезти в кинотеатр под открытым небом. Удивительно, что мы успели вернуться до ужина, и твоя мать даже ничего не заметила. Но знаешь что? - Что? Пальцы на правой руке девушки медленно разжались, видимо, немного поспорив сама с собой, она всё же сдалась, потому что через секунду её ладонь накрыла руку Тони на её талии. Шерил же слегка откинула голову назад, отчего розововолосая только сильнее прижалась носом к открывшемуся участку шеи. - Я не помню, что это был за фильм, каков был сюжет. Все эти полтора часа я просто была сосредоточена на тёплой ладони в моей руки, на профиле твоего лица. Ты так увлеченно смотрела, а для меня не было ничего интереснее, чем смотреть на тебя. Единственное, что я помню, как меня буквально прошибло током. Я уже тогда знала, что люблю тебя, даже успела сказать это тебе. Но это чувство вновь заполнило всё моё существо. Я буквально ощущала эту любовь, витающую в воздухе, могла её потрогать. - Я помню, как неожиданно ты меня поцеловала. В одну секунду я смотрела на плачущую девушку, а потом почувствовала вкус твоих губ. Топаз кивнула, одобряя, чтобы Блоссом продолжила. Если она думала об этом, вспоминала, значит плохое постепенно отступало. Вот и вторая ладонь девушки скользнула вниз. Розововолосой пришлось сдержать стон облегчения, ведь она невообразимо соскучилась по простым прикосновениям. Видит Бог, она пыталась найти кого-то другого, забыть Шерил. В пьяном угаре, в каком-нибудь баре, она частенько знакомилась с девушками и с парнями, но в какой-то момент находила себя плачущей у них на плече и рассказывающей, как потеряла любовь всей своей жизни. Она готова была признать, что теперь Шерил принадлежала кому-то другому, но не в данный момент. Сейчас она вновь принадлежала ей. - С тобой я была такой счастливой. Каждый раз чувствовала бабочек в животе, стоило тебе лишь посмотреть на меня. - Это сработает, если ты будешь вспоминать обо мне, а не о том, что они сделали. Это ужасно, Шер, я даже представить не могу, как ты всё это пережила и не утратила рассудок. Но ты в силах с этим справиться, а я всегда буду рядом. - Ты не хочешь жить дальше, да? - Будто бы я не пыталась. Это невозможно, Шер. Раньше я думала, что это всё глупые сказки, сюжеты сопливых мелодрам, чтобы заставить девочек подростков плакать. А потом меня снесло волной реальности. Тяжело привыкать к другим людям, сравнивать их с тобой, с девушкой, которую я до сих пор считаю собственным идеалом. - Я не идеальна, Ти, нисколько. - Я знаю, потому так и говорю. Неидеально идеальна, или как там поётся в той идиоткой песне... Ты такая, какая ты есть, и это то, к чему я привыкла, то, во что я в тебе влюбилась. Ты никогда не старалась быть другим человеком, вписаться в толпу, стереть свою индивидуальность. Ты верила в то, во что хотела верить, наплевав на предрассудки. Ты очень смелая, принцесса. Мне бы твою смелость. Ненадолго они замолчали, просто наслаждаясь объятиями, теплом тел друг друга. Розововолосая не осознавала, что когда-нибудь ей будет достаточно такой мелочи. Она хотела Шерил полностью, без остатка, но если бы она согласилась иногда приходить к ней, чтобы просто провести время вместе, если позволит хотя бы держать её за руку, она будет невообразимо счастлива. Они бы пробыли в таком положении вечность, если бы телефон рыжеволосой, лежащий рядом на стойке, не завибрировал. Тони хватило одного мимолетного взгляда, чтобы заметить имя ненавистного человека. Она совершенно не знала этого Марка, но он заключил сделку на человека. Он заключил сделку на её Шерил, так что она была вправе его ненавидеть. Топаз не смогла сдержаться, ослабляя хватку на талии девушки и отстраняясь. Она сделала пару шагов назад, будто бы получив пощечину. Нет, она не забыла о том, Блоссом всё равно уйдёт, оставит её, а потом и вовсе выйдет замуж за этого парня, и он, скорее всего, увезет её куда подальше. Ей бы не привязываться к рыжеволосой вновь, оттолкнуть её, чтобы не делать себе больнее. Но как она могла... Глупо было полагать, что она откажется даже от такой мимолетной близости. - Мне пора. Шерил встала со стула, поворачиваясь лицом к розововолосой. Так захотелось умолять её не уходить, но Тони лишь кивнула, скрещивая руки на груди. Её миссия на сегодня была выполнена, начало положено. Рыжеволосая действительно выглядела чуточку спокойнее и расслабленнее, но это пока не вернётся домой. - Спасибо тебе, Тони. - Я ничего не сделала. - Напротив, ты сделала многое. - Можно тебя обнять? Просто напоследок. Неизвестно, когда рыжая вновь захочет её увидеть (а сама бы она не решилась просить её о большем), а так она хотя бы оставит себе её частичку. И разумеется Шерил не отказала. Ей самой хотелось прижать Тони к себе и не отпускать ещё с той встречи на улице. И сейчас она чувствовала себя довольно не плохо, не так, как перед потенциальной панической атакой после прикосновений Марка. В чём-то она всё-таки была права, Топаз была единственной. Девушка сделала шаг вперёд, неловко обнимая розововолосую за шею, пока та вновь оборачивала руки вокруг её талии. Сердце гулко забилось, в грудной клетке всё налилось жаром. Знакомое чувство, но никак не связанное с Сёстрами Тихого Милосердия. Так она чувствовала себя, когда их отношения с девушкой только набирали обороты. Топаз отстранилась первой, неловко шмыгая носом. Но отстранилась она не так, чтобы далеко. Их лица находились буквально в паре сантиметров друг от друга. Шерил не смогла с собой ничего поделать, переводя взгляд с карих глаз на чуть приоткрытые губы, а потом обратно. Нет, нельзя было позволять себе давать слабину. Если она нарушит эту хрупкую грань доверия, что появилась между ними с розововолосой, что отделяла их от глупостей, которые они могли совершить, всё пойдёт по наклонной. А вот Топаз была не такой уж и сильной, как ей казалось поначалу. Она почувствовала, как её буквально тянет к девушке, и на долю секунды она всё же накрыла своими губами губы рыжеволосой, тут же отстраняясь, понимая, что совершила ошибку. Ошибку, которая могла дорого им обойтись. Шерил не стала это комментировать, просто прерывая объятия и уходя в прихожую, чтобы обуться. Она даже не попрощалась, и всё, что услышала Тони, как хлопнула дверь. - Господи, идиотка! Дура, дура, дура. Розововолосая обхватила голову руками, зажмуриваясь, не позволяя новому потоку слёз пролиться. Она не должна была давить. Кажется, теперь она навсегда потеряла Блоссом, которая, только-только решилась ей довериться. Шерил стояла на лестничной клетке, прислонившись спиной к двери, добрых пару минут, касаясь подушечками пальцев своих губ. Тони поцеловала её, прямо как раньше, но так по-новому. А она так отреагировала. Сугубо потому, что это было неожиданно, не потому, что её тело или разум отказывались принимать близость с девушкой. Это же была Тони… Тони, мыслями о которой она жила последний год. Она бы позволила девушке зайти дальше, точно это знала, потому что хотела и доверяла. Но больше не могла. Розововолосая пыталась наказать себя, видя жертвой своего поступка Блоссом, но она тоже пострадала. Это бесспорно. И пусть Шерил не могла с уверенностью сказать, что больше не воспользуется Топаз, на сегодня было достаточно.