Аккреция

      Последовав вслед за скрывшимся за тёмной пеленой Годжо, испытала уже знакомые ощущения. Оказавшись внутри, не выдержала и сразу полюбопытствовала: — В чём предназначение этой техники? — Ты про Завесу? — незаинтересованно уточнил шаман, слегка поворачивая голову в мою сторону. Поравнявшись, утвердительно кивнула. — На первый взгляд в ней нет ничего особенного. Но благодаря ней обычные люди не видят происходящего внутри и для них всё остаётся как прежде. — И всё? — огорчилась. — Нет. Завеса довольно многофункциональная техника, — дождь, совершенно игнорируя это подобие барьера, продолжал накрапывать. Зонтик Годжо отдал Сато ещё снаружи и теперь мы были вынуждены мокнуть. — В зависимости от желаемого результата, можно применить к ней некоторые условия. Например, если целью является удержание объекта внутри, как в нашем случае, то при создании Завесы в неё вкладывается это условие, делая невозможным покинуть очерченную границу. Можно наложить это свойство на всех находящихся внутри или только на кого-то конкретного. Есть ещё вариант ограничить прохождение Завесы видовым признаком и тогда те, кто не подходит по заданному параметру, могут спокойно обойти эту технику.       Здание по мере разговора постепенно приближалось. Внимательно слушая Годжо и подмечая все детали его объяснения, параллельно с этим думала о схожести и отличии этой техники с простыми барьерами и Территорией. Большее сходство она конечно имела с барьером, и, по сути, им и являлось, только с более усовершенствованными функциями. Обе техники направлены на удержание, Территория, также имея эту функцию, была более совершенной, могла создавать особое пространства для каждого и с его помощью наносить колоссальный урон. Барьер мог стоять столетиями, если не больше, для его создания больше была нужна особая комбинация знаков, чем проклятая энергия. От неё зависело насколько прочным он будет. Без капли проклятой энергии барьер тоже был способен удержать, но не долго.       Проклятую энергию, исходящую от Завесы, можно было почувствовать за километр, из чего можно было предположить, что скорее всего в создании техники именно она играла решающую роль. Барьер так никогда не фонит. Значит что? Значит, разные основы создания. Смею предположить, что барьер из-за более фундаментальных основ всё же прочнее и надёжнее, но тогда особенность Завесы только в сокрытии? Да и для её создания, как я поняла, тоже нужны некоторые символы, какие я видела на артефактах по периметру, что не так сильно отличает её от барьера, просто проклятой энергии больше вбухивают. Тогда, у неё не так-то и много преимуществ. Хотя… стоп. А может…?       Мысль, пришедшая в голову, требовала подтверждений, но я решила уточнить сначала кое-что другое. — Получается я смогла пересечь Завесу в обе стороны, потому что запрет на выход был наложен не на всех проклятых духов, а конкретно на того, что мы ищем? — Верно. В другом случае, после твоего баловства ты бы просто не вышла обратно, пока Завесу не сняли, — с усмешкой дал мужчина понять, что мои эксперименты не остались им незамеченными. На долю секунды представив обрисованную ситуацию, была вынуждена в глубине души признать, что было бы довольно неловко в ней оказаться. Первые мгновения. Потом Завесу бы снесло к шамановой бабушке, потому что я уже терпеть не могла глумливое хихиканье одного белобрысого шута, который не мог себе отказать в удовольствии поржать над проклятьем, попавшем в неловкую ситуацию. А их, к большому огорчению моему и радости великой Годжо, за период адаптации было достаточно. И это случай можно было бы смело отнести как раз к таким ситуациям. Так что да, Завесы бы не стало ещё до того, как шаман бы успел открыть свой поганый рот. И чихать на проклятье, которое эта техника удерживала. Не моя забота.       Определённо, то, что запрет был наложен только на одно проклятье было просто великолепно.       Настроение у Годжо, несмотря на инцидент в машине, было явно благосклонным. Обычно в такие моменты он был не прочь потрепаться и ответить на мои вопросы, не спихивая эту почётную обязанность на Итадори. Если он сам не хотел, вытянуть из него что-то нужное было нереально, Годжо непременно начинал нести несусветный бред или прямо уходить от ответа, сворачивая тему на погоду или какие на этой неделе в магазине акции и где больше скидки. В такие моменты приходилось сильно себя сдерживать, чтобы не дать по холёной морде, сжимать в бешенстве зубы до состояния порошка, и в итоге тащиться к мелкому. Ведь сделать сложившихся обстоятельствах я совершенно ничего не могла.       Тот тоже порой выводил меня до зубного скрежета, но уже своей неосведомлённостью. Пацан знал мало, прискорбно мало, особенно в так интересующей меня шаманской теме. Чудом вообще было если он мог дать скудный, не блещущий подробностями, но какой никакой ответ. Наверное, только поэтому после неудач с Годжо я продолжала к нему таскаться в надежде хоть что-нибудь да узнать. Вопросов было много, оч-чень много и те жалкие крупицы полученной информации еле могли заглушить нестерпимый зуд жажды новых знаний.       Вот почему разговорчивый Годжо был на вес золота. Стараясь его не спугнуть, продолжила как можно небрежнее. — Получается, при создании Завесы в тех артефактах уже заложены нужные условия? На мой взгляд это удобно, когда всё спланировано, но не в тех случаях, когда надо среагировать моментально. — А кто сказал, что обязательно нужны артефакты? — невозмутимо спросил мужчина.       Вот ты мне и скажи, что нужно. — Для их создания хватает только проклятой энергии, — через секунду продолжил шаман, а я вся обратилась в слух, — но с её помощью воспользоваться техникой могут только шаманы. Тут, конечно, всё зависит от уровня силы. Некоторые даже стандартную Завесу на вход и выход создать не могут. Те, кто посильнее уже к простому её наличию добавляют условия, по типу, войти могут только проклятья, выйти могут только дети, или условие только на одного конкретного человека. Их великое множество и зависят они от степени мастерства, ситуации и того, кто на что горазд. Помню в студенческие годы один парень создал Завесу, не выпускающую девушек в кремовом белье и третьим размером груди, — сразу привёл пример Годжо, ударяясь в ностальгию и свои развратные мысли. Последние в нём выдавали слегка порозовевшие скулы. Впрочем, он нашёл в себе силы вернуться в реальность. — Кх-м, да, о чём это я. Шаманам для создания техники артефакты не особо нужны, мы справляемся и так, а вот «окна» без них не могут.       Надолго шамана не хватило и он опять начал глупо хихикать, заливаясь румянцем и делая тупое мечтательное лицо, сворачивая в своих мыслях явно куда-то не туда.       Разговор временно прервался, но додумать на эту тему я могла и сама.       Что у нас получается? У «окна» запас проклятой силы годен только на то, чтобы видеть паранормальный мир со всеми его обитателями и остальными вытекающими, а никаких техник создать ему не под силу. Вроде и вынужден обращать внимание на всё это дерьмо, а сделать ничего всё равно не можешь. Обидно. Вот и решили создать своего рода «костыли» для таких вот недошаманов. А то людей со способностью видеть проклятья, как я поняла по оговоркам, довольно много и к делу не пристроены. Довольно ценный ресурс, особенно, если дать им в руки пару игрушек, уже напичканных всем, чем надо. Уверена, дорого это, снабдить всех чем надо. Но без этого пока «окна» доложат о проклятье, пока шаманы на это отреагируют, соберутся, приедут… возможно на месте уже не будет не только никакого проклятья, но и «окна» с частью мирного населения. Если посмотреть с этой стороны, то «окна» с магическими игрушками это даже выгодно. И шаманам, популяция которых больше сокращается, чем прирастает, приходится меньше разрываться.       Какая оказывается полезная штука эта Завеса. — Для тебя создание Завесы не проблема, — уточнила чисто для галочки, когда мы уже были на ступеньках перед зданием. Прозвучало даже не как вопрос, а констатация факта. — Именно.       Тоже хочу. В будущем, точно надо будет раскрутить какого-нибудь шамана на эту технику. Может, даже Годжо?       Кинула на него косой оценивающий взгляд. Нет, этот из вредности ничего не скажет. Да ещё и бредовое условие поставит. Кстати, почему он кажется таким сухим?       Дверь, мне, как и в машине придержали, пропуская вперёд. Из-за этого отвлеклась и мысленно недовольно скривилась, начиная уставать от показной вежливости и непривычных правил поведения. Это сейчас считается нормой пропустить девушку вперёд себя, демонстрируя вежливость и воспитание. В моё же время, первыми, на случай засады, запускали смертников. Или, когда шли ко мне. О, наверное, по пальцам одной руки можно сосчитать, кто осмеливался приходить лично, без всей этой осторожности. Но, каюсь, было пару раз, я была не в настроении и прихлопнула нескольких визитёров. В этих случаях осторожность не оказалась лишней. Но всё равно!.. как же это раздражало. Вот и сейчас от возникшей параллели была слегка недовольна, цепким взглядом окидывая открывшееся помещение.       Просторное, в серых мраморных тонах с примесью более тёмных. Время, движущееся к вечеру, мрачная погода и отсутствие освещения делали его ещё более тёмным. Но даже так замечался строгий порядок. Низкие столики, на которых ровными небольшими стопками лежали журналы. Кресла и диваны рядом с ними. В самом углу, в противоположной стороне от информационной стойки, как гласила надпись, стояли столы повыше, с небольшими горшками растений и задвинутыми до упора стульями. На длинной же стойке лежали словно забытые пару листов с торчащими из подставки ручками. Остальной декор вроде картин и другой мелочи не заинтересовал, взгляд зацепился только за круглые часы над стойкой, показывающие… хм, если ничего не путаю, без двадцати семь вечера.       Всё вокруг так и говорило, что люди ушли совсем недавно и завтра опять вернутся на работу. Сложно было определить, что работники покинули это место ещё неделю назад и в течении этого времени здание пустовало. Если, конечно, не считать проклятого духа и захаживающих временами шаманов. Но и их следов пребывания здесь не было.       Воздух, по сравнению с дождевой свежестью на улице был слегка затхлый. Окончательно зайдя внутрь, оставляя за собой влажные следы, без энтузиазма проверила местность на наличие проклятого духа. Ничего не откликнулось, да и я особо не старалась, поэтому просто подошла к столикам с цветами, рассматривая их поближе.       Неживые. Да, припоминаю, Итадори что-то мне рассказывал про вещи, которые могут прослужить намного дольше, если сделать их искусственными. На пальцах остался грязный след от пыли. Безразлично вытерла его о плотную ткань новых штанов. Годжо, не обращая на меня никакого внимания, застыл в центре холла, кажется, тоже пытаясь что-то почувствовать, как и я прежде. В отличии от меня, он не оставил за собой на полу никаких мокрых пятен, и на волосах его не было никаких признаков влаги, так что я беззастенчиво на него уставилась, пытаясь разгадать в чём фокус. Может, техника? Самый логичный вариант. Вода его не коснулась. При нашей первой встрече в пещере я тоже не смогла близко придвинуть кинжал к его шее. Попыталась, но он застыл в паре сантиметров, не желая двигаться ближе. Тогда я этому знатно удивилась, но быстро забыла. Как забыла и то, что тогда меня слегка лизнула болью активировавшаяся клятва. Сначала собиралась только припугнуть, а уже потом полноценно и качественно убивать, так что на тот момент это было почти не заметно, чтобы задумываться о причинах. Да и тщательно проанализировав ситуацию, я была слегка не в себе, чтобы нормально соображать. А коронным ударом и вовсе стала новость о моём тысячелетнем сне. В жизни так не истерила. Зато сейчас, когда наконец окончательно успокоилась и подсобралась, поразмышляла о всяком, стала понятна и сработавшая клятва, и несвойственная истерика, и дерьмо, в котором меня угораздило оказаться. Правда, с последним я ещё не до конца разобралась. Если мне позволят правильно разобраться. Но по прикидкам картинка пока вырисовывалась именно такая, мягко говоря, не радужная и дурно пахнущая. Наверное, именно поэтому только и остаётся, что развлекать себя такими играми в «угадайку» и «предполагайку», да временами подбешивать окружающих, которых не так и много.       Эх. Остановимся пока на том, что это какая-то техника, с не до конца известным принципом работы. Интересно, а сколько он может её поддерживать? Что-то такое с ним постоянно витает, что легко можно спутать с естественным фоном проклятый силы, испускаемый всеми ею наделёнными, но отличия, если всматриваться, присутствовали. Присутствовало это, если вспоминать, постоянно, так что ответ «всегда» напрашивался сам собой. Барьер такой? Хрен бы он тогда что взял. Но, с другой стороны, понятно, почему он есть всегда?.. — Пошли, — отмер объект исследования, и не удостоив даже взгляда, чтобы проверить, идут за ним или нет, направился к виднеющейся за углом лестнице. Не придя к единому мнению о природе способностей шамана, лениво поплелась следом. Что же это такое, вокруг так много интересного, вкусного, требующего в этом покопаться и разобраться, а не дают. Словно собаку на привязи костью подразнили, но кинули не ей, а рядом, туда, где никак не достать из-за размера цепи. Вот и сейчас так, только на месте собаки — я, а кость — проклятая сила и новые техники. Поводок, в виде контракта здорово подбешивает. Так и хочется порою его перегрызть, но, к сожалению, уже никак. Добровольно однажды надетый, он будет занимать там своё место всегда.       Это были грусть, тоска и печаль, подкравшиеся незаметно. Другими словами хандра, в которую я сама себя загоняла своими не очень весёлыми мыслями. Может, взять пример с Итадори и поменьше думать? Вот кто все сутки напролёт весел и беззаботен, не отягощая себя мыслительными процессами. Захотел — поплакал, захотел — посмеялся, стало скучно — нашёл себе занятие, грустно — тарелку еды в руки и смотреть комедии. Плакать как-то не хотелось, да и не по статусу. Значит, надо на что-то переключиться и попробовать развеяться.       Было пройдено три этажа, на подходе был четвёртый. На всех них были закрытые двери, ведущие вглубь этажа. Годжо не спеша, словно на прогулке, проходил мимо них, не удостаивая даже каплей своего внимания и целенаправленно продолжал подниматься вверх. Такое его поведение лучше любых слов говорило, что проклятого духа не было ни на одном из пройденных этажей. Когда мы поднялись на четвёртый этаж, в глаза бросилось что дверь там была открыта. Годжо опять прошёл мимо, даже в неё не заглянув. Не разделив его безразличия, под удаляющийся топот, заглянула внутрь.       Небольшое пространство с окном, заливающим всё пасмурным светом, приоткрытой дверью на этаж и двумя прямоугольными проёмами напротив. Оба обиты железом, рядом с каждым небольшие панельки с круглыми кнопками, сверху широкие тёмные полосы. Если задуматься, я видела такие штуки в фильмах, которые мы с Итадори иногда смотрели. Показывали их довольно часто и принцип работы выглядел просто. Так почему бы не попробовать?.. Воровато огляделась, прежде чем в предвкушении протянуть руку к кнопке. В следующий миг замерла, понимая, что этот поступок выглядит довольно по-детски. Но внутренний голос напомнил, что нам позволительно наше любопытство и вообще, мы же вроде хотели развеяться? Так почему бы не поэкспериментировать? Как вошли в здание Годжо нет до нас никакого дела, а если бы было, он бы уже заметил наше отсутствие и позвал. Не зовёт? Значит делаем что хотим.       С умным видом покивала на свои же аргументы и сочтя их исчерпывающими, поднесла наконец занесённый палец до своей цели. Последовало лёгкое нажатие, всё тело охватило лёгкое предвкушение и… ничего.       Кх-м. Помнится, не так всё должно быть. Может, слабо нажала? Повторно тыкнула в выпуклый кругляш. И ещё раз. И ещё. Тот же результат. Стала уже без перерыва нажимать на почти дымящуюся от приложенных усилий кнопку, пока мне это не надоело и я от раздражительности не саданула по ней кулаком. Металл хрустнул, прогнулся и на месте кнопки осталась вмятина.       Что ж, можно сказать, что переключиться на другое получилось. Вместо хандры я чувствую раздражение.       Э, нет, так дело не пойдёт. Злость — это плохо, вдох-выдох, вдох-выдох. Мы же вроде стараемся быть оптимистами как тот неугомонный пацан, да? — Ты что делаешь?       Годжо поднялся на несколько этажей вверх, прежде чем устал слушать доносящиеся снизу частые клацающие звуки. Он считал, что проклятью хватит благоразумия просто следовать за ним и не причинять каких-либо неудобств. Надежды на это с самого начала было мало и сейчас, слушая подтверждение этому, он не имел ни малейшего понятия, что проблемный проклятый дух там делал. Спустился он как раз на тот момент, когда проклятье садануло кулаком по кнопочной панели лифта. — А что, не видно? — недовольно проворчала, отвечая вопросом на вопрос. Сдаваться просто так не хотелось, не смотря на провал, но я сама же и угробила своего подопытного. И этот в такой неподходящий момент припёрся.       Посверлив взглядом то, что осталось от кнопки, перевела взгляд на другую, ещё целую. Ещё целую… О!       Сместившись к ней вправо, с новым любопытством продолжила свои попытки. И да, мы же стараемся во всём видеть хорошее. Может, та кнопка просто была бракованной. А с этой я уж точно постараюсь быть нежнее, хе-хе.       Шаман неопределённо пожал плечами. На его субъективный взгляд, у проклятого духа не очень вовремя потекла крыша.       Понаблюдав за моими действиями с тем же интересом, с каким я экспериментировала, Годжо наконец ответил: — По-моему, ты занимаешься мелким вандализмом. — Неа. Я отрабатываю полученные теоретические знания на непосредственной практике. Пока по каким-то причинам ничего не происходит, но уверена, это временно. Скоро во всём разберусь. — Правда что-ль? Ну, тогда, желаю тебе удачи. Уверен, что у тебя всё получится. — А? — на столько удивилась сквозившей в его голосе доброжелательности, что даже ненадолго прервалась и посмотрела на него. Что-то не замечала раньше за ним такой веры во всё живое.       Шаман стоял, скрестив длинные руки на груди и облокотившись плечом о дверной проём. На губах играла тёплая улыбка, на которую другому человеку захотелось бы улыбнуться в ответ. Мне же захотелось скривиться. — У тебя всё получится, — повторил, заметив мою недоверчивость. Ощущение подвоха после этого подскочило максимально высоко, и я даже облегчённо выдохнула, когда Годжо продолжил, — вот только схожу, уничтожу проклятье и позову работников офиса, чтобы они обратно подключили электричество. А ты пока развлекайся, может, он от твоего напора раньше заработает.       Ясно было как солнечный день, что надо мной насмехались. И сейчас мне в своей излюбленной манере дали понять, что план с самого начала был обречён на провал. Электричество, да? Вроде та штука, благодаря которой работают современные вещи. Источник энергии, по типу солнца, огня, еды, воды, ветра. Только они питают и дают жизнь всему миру и живым существам в нём, а электричество оживляет исключительно детище людей. Наверное потому, что именно люди его и создали, в попытках облегчить и сделать свою жизнь удобнее. Хочешь свет, свечи больше не нужны, нажал на рычаг, что-то там щёлкнуло, и он появился. Что-то постирать? Закинул в машину, засыпал аналог мыла в виде порошка, нажал на пару кнопок и иди гуляй. Должна сказать, это довольно увлекательное и расслабляющее занятие под мерный гул наблюдать, как двигаются по кругу стирающиеся вещи. А телефон? Он вообще в отличии от стиральных, собирающих пыль и разогревающих еду машин не нуждается в постоянном подсоединении к кругу с двумя дырками, дающему энергию. Вставил в него маленький шнур, подождал, пока он насытится энергией и можешь пользоваться им, ходя куда хочешь. Удобно. С машинами я думала будет также, раз они спокойно ездят без всяких шнуров. Даже было интересно, каких размеров он должен был быть, чтобы напитать такую громадину. Но всё оказалось и проще и сложнее, когда мне сказали, что она больше нуждается в бензине, но электричество там тоже есть, благодаря аккумуляторам.       Бедный пацан, он, несмотря на весь свой энтузиазм, наверное, тысячу раз проклял Годжо за это задание, когда три часа пытался объяснить мне всю эту тему с электричеством, альтернативными источниками энергии и батарейками. Истыкано и на практике использовано в доме было всё. Пару вещей пришлось чинить, что-то даже новое купили. Никто не был виноват, что некоторые вещи (телефон Итадори) оказались такими хрупкими.       Настроение опять скакнуло куда-то вниз. Хмурая, недовольная своим промахом, да ещё на глазах у этого, отвернулась в сторону, глядя в зияющий темнотой коридор четвёртого этажа.       В какой-то степени я устала сердиться на Итадори и Годжо, когда что-то шло не так. Парень ещё старался скрыть веселье, когда его что-то смешило или выдавливал из себя такую гримасу сострадания и жалости, как будто я оторвала не дверь холодильника, а собственную руку. Не знаю, за что его больше хотелось ударить в такие моменты, за жалостливую морду или то, что он не злился. Я бы злилась. Грело душу только когда он орал от шока, когда видел, какое непотребство я сотворила в очередной раз и готов был в любой момент свалиться в обморок. Тогда было весело. Пока не приходил Годжо и не портил всё своими насмешками. В такие моменты глубоко внутри он вызывал что-то похожее на чувство неполноценности, которое каждый раз неимоверно раздражало. Попробовал бы он отстать от мира на пару веков, я бы посмотрела на него.       Готовясь сейчас к чему-то похожему, продолжала пялиться в тёмный провал коридора перед собой. Надо абстрагироваться, переждать его приступ веселья, чтоб ненароком не отправить шамана на тот свет и самой там с ним через время не оказаться. Точно потом мне всю плешь проест, как глупо это было. И будет у него для этого целая вечность, из которой никак и никуда не сбежать. Вынужденно существовать с этим типом так долго в одном месте? Нет, обойдусь. Лучше несколько минут здесь, чем вечность там. Я ещё до него была гуру самоконтроля, так что ничто не помешает мне стерпеть этого клопа. — Мы тут уже минут пять стоим, — громко и чётко раздалось сбоку, выдёргивая из пелены задумчивости. — Ты уснула с открытыми глазами или решила тут корни пустить?       Медленно повернула голову в его сторону, наблюдая, как Годжо недовольно качает головой, стуча пальцем по воображаемым часам на руке. В остальном, как стоял, облокотившись об дверной косяк, так и стоит. Видимо, и правда надолго подвисла, слишком ответственно подойдя к своей цели отвлечься от всего окружающего и, в частности, раздражающего.       Его последние слова проигнорировала, найдя новую интересную для себя вещь. Почему всё время, что я витала в своих мыслях, было так тихо? Будь всё как обычно, тут бы уже стены ходуном ходили от его хохота над очередным моим провалом. А он стоит. Молчит. Как-то даже испытующе смотрит.       Как там говорил тот нарисованный медведь? " — Это ж-ж-ж неспроста». — Задумалась, — медленно, почти по слогам протянула, на всякий случай внимательно всматриваясь в фигуру шамана. Внешне он был расслаблен, даже чем-то небрежен в своей манере. Немного сутулые плечи, руки в карманах, безмятежное выражение лица. Просто сама безобидность. Таким он пытался казаться большую часть времени и уверена, что этим образом Годжо дурил многих окружающих. Глядя на него так и думалось «какой славный малый, да он и мухи не обидит». А ещё эта его аура спокойствия, от которой веяло чувством защищённости. Скорее всего, те кто Годжо видел впервые уже заранее его любили, знакомые старались видеть лучшее, а для хорошо знающих шамана людей все его недостатки перекрывала имеющаяся у него сила. С последним было чисто моё предположение, приправленное многовековым опытом, потому что увы и ах, к категории его друзей я, наверное, не буду относиться даже через сто лет. С проклятьями не дружат. А вообще сомневаюсь, что людей, которых можно назвать друзьями у Годжо много. И есть ли вообще те, кто по-настоящему хорошо знают его? Человек, носящий подобное количество масок редко кому открывается по-настоящему, а бывает и так, что носит он их не для того, чтобы получить выгоду, а потому что сам не знает, какой он настоящий. У сильных людей иногда бывает такая проблема.       Вот в чём в чём, а в силе Годжо у меня сомнений не осталось ещё после того, как мне показали мою раскуроченную в пылу драки шамана и какого-то проклятья гору, а окончательно они развеялись стоило понаблюдать за тем, как проходят тренировки Итадори. Годжо был сильным. Остался другой вопрос: насколько?       Ответ на него я всё ещё не нашла. Зато научилась различать, когда за его нарочитой безобидностью стоит нечто большее, чем он старается показать. Чтобы хоть как-то подтолкнуть его к действиям и понять, что вообще происходит, красноречиво посмотрела на Годжо, давая понять, что мне известно, что он что-то задумал.       И о Великое Небо, шаман оказался не настолько безнадёжен, чтобы не понять смысл моих гляделок! Как-будто устав, он вынул руку из кармана, потирая затекшую шею и делая неопределённый жест, словно очерчивая пространство вокруг. С намёком уставился в ответ.       Мысли в голове в ускоренном темпе завертелись, обрабатывая полученную информацию и я начала активно анализировать ситуацию с пространством вокруг. Плавно провела взглядом по стенам, посмотрела в окно, обратно на Годжо. Было у меня одно предположение, но не найдя никаких следов, указывающих на него, вскинула бровь, как бы спрашивая: «какого чёрта?» и «что с тобой не так?». — Если и в будущем будешь залипать так в пустоту, то предупреждай заранее. За это время можно было осмотреть пару этажей. — шутливо упрекнул, игнорируя немой вопрос и опуская руку обратно в карман штанов. Ещё раз незаметно осмотрелась, даже на чувственном опыте проверила пространство вокруг, но по ощущениям всё было, как и до этого. — Знаешь, ты слегка странно себя ведёшь. — Слегка? — не до конца понимаю причину его недомолвок и чего он всеми этими непонятыми разговорами добивается, но это всё слишком подозрительно, чтобы оставлять как есть. Придётся поддержать непонятную игру. — Ну, не будем брать в расчёт, что ты сама по себе странная и ведёшь себя не как все. — Может это потому, что всё это время я била рекорд Спящей Красавицы и мне как-то не было дела до остального мира? — не сдержалась от скепсиса, недовольная ни этим разговором, ни тем, что шаман явно понял что-то раньше, чем я.       Не хотелось вообще об этом думать и ранить тем самым своё самолюбие, но я до сих пор не восстановилась после сна. С позиции рассудка, конечно, моё эмоциональное состояние стало более стабильным, чем первоначально. Хоть настроение иногда и скачет, как сейчас, но это уже больше от застоя и бездействия, чем от беспричинной хрени. Самой себе было неприятно признавать, но по мелким деталям заметила, что сила моя находилась в дисбалансе. И дисбаланс этот вызывал некоторые сбои, в ранее безотказных вещах навроде восприятия и чувствительности. Полностью, конечно, и по понятным причинам я не могла проверить, как это повлияло на мои проклятые техники. Не на шаманах же экспериментировать, даже если порой и сильно хотелось. На каких-нибудь неприятных людишках тоже не получалось этого пока сделать. Пас меня Годжо конкретно и сразу как замечал неподдельный интерес к двери на улицу, находил дело или загружал «учёбой», вручая кассеты с познавательным кино или просто находя какие-то передачи на светящейся коробке. Только и оставалось что мысленно кидать печальные взгляды на дверь, ведущую на улицу, мечтая о скорейшей миссии. Ведь как бы мне не хотелось поскорее выбраться из опостылевших почти за месяц каменных стен, неприятности мне были не нужны. Я же вроде на испытательном сроке, от которого достаточно многое зависит. Миссия была единственным идеальным и законным способом оказаться снаружи, а проклятье единственным вариантом, на котором можно было опробовать свою силу, не опасаясь отдачи от контракта. Оставалось только надеяться, что оно не откинется до того, как я хоть что-то успею на нём опробовать. — Вижу, вы с Итадори добрались до классики Диснея, но нет, я не об этом. Для проклятья ты ведешь себя странно, реагируешь странно, многое в тебе не так, — неожиданно завёл Годжо старый разговор. Недовольно вскинула бровь, как бы намекая, что мы сегодня вроде закрыли эту тему. По крайней мере, не собирались в ближайшее время к ней возвращаться. — Но я привык к твоим недостаткам. — Это такая честь, — закатила глаза, окончательно запутавшись в том, чего Годжо всем этим добивался. Внезапно откуда-то вспыхнула искра внимания, направленная прямо в мою сторону, и я внутренне подобралась, пытаясь отследить её источник. То, что я почувствовала было необычно.       Ощущения можно было сравнить с туманом. Он был плотным, спокойным, ничто из вне его не тревожило, а он и не двигался. Лишь плавно перетекал из самого в себя, когда ты проходил мимо. Чужое внимание ощущалось как нить, пронизывающая густое марево тумана и уходящая куда-то вглубь него. Но куда — видно не было.       Было мало вариантов, кто мог в этот момент за нами наблюдать. Но если бы проклятье было близко, его внимание бы так не ощущалось. Каждый по-разному ассоциирует и чувствует исходящую от кого-то проклятую энергию. Для меня бы присутствие проклятья где-то рядом ощущалось подобно кругам на воде, а он сам — той самой каплей, до этого потревожившей ее спокойную поверхность, из-за постоянно излучаемой им проклятой силы. Скрыть такое полностью непросто, почти нереально, намного легче приглушить, свернуть силу, чтобы убрать эти круги. Туман вокруг Годжо был спокоен, только тонкая прослойка, на которую я уже раньше обратила внимание, отделяла его от полупрозрачной дымки. Его проклятая сила. Пустота вокруг меня была побольше, но туман не колебался. Похоже, проклятье было ещё не совсем опытным и с плохим контролем, раз позволило своему любопытству выдать себя. Но стоит отдать ему должное, я не смогла почувствовать того, что он наблюдает сразу. Обычно, я более чувствительна к таким вещам. Чёрт, да когда же эта херня уже придёт в норму? И не важно, что скорее всего дело было в том, что нить не появилась до конца и не приведя к местоположению проклятого духа из-за того, что его и вовсе не было рядом, и засело оно на безопасном расстоянии, наблюдая за нами с помощью техники. Всё равно, раньше для меня и это было бы не помехой.       Теперь, наконец-то стало понятно, чего добивался Годжо. Чужое внимание может он и сразу почувствовал, а вот откуда оно исходило тоже не смог узнать. В этой ситуации, заинтересовать проклятье, заставив его выдать себя ещё больше, было действительно неплохим планом. Что немного лечило и без того израненное самолюбие, ведь это показывало, что идеальный шаман не такой уж и всесильный, как восторжённо заливал мне временами Итадори.       А проклятье нам любопытное попалось, раз не заподозрило подвоха и до сих пор не ушло. Ну, грей-грей уши, и надейся, что мне будет с тобой интересно. Желание наконец размять косточки уже давно распирало изнутри. А ещё и эксперименты. М-м-м. От предвкушения, даже довольно сощурилась.       Подзадорить его немного что-ли? А то маловато пока в нём нужного внимания.       Годжо явно пришёл в своих мыслям к чему-то похожему. — Не будем брать в расчёт, что произошло между нами недавно, — вернул меня своими словами к разговору, довольно тактично при этом обходя произошедшее в машине, — но то, что ты сначала выплёскиваешь свои, — быстрый взгляд на покорёженный вход лифта, — эмоции, а потом стоишь неподвижно как статуя, заставляет беспокоиться. После длительного заточения слишком сильно свежий воздух в голову ударил? — не упустил шаман возможность даже сейчас язвительно поддеть.       Вот же ж гадёныш мелкий, я и так на нервах из-за только-только успокаивающихся эмоциональных качелей, а он продолжает капля за каплей, переполнять чашу моего терпения. Она и так была наполнена почти до краёв, а сейчас он подлил в чашу моего святого терпения ещё пару капель. Руки судорожно дёрнулись, сдерживать свой гнев и так было сложно, а этот засранец продолжает пользоваться моей неспособностью пробить его светлой башкой все стены в этом здании. Шаман заметил удушающий жест, направленный в его сторону, нахально приподнял уголки рта, всем своим видом давая понять, что да, я могу тебя бесить, и ничего мне за это не будет. Собрав все остатки своего самообладания, попыталась выдавить что-то похожее на милую улыбку, чтобы успокоить себя и не спугнуть слегка пришедшей в движение проклятой энергии нашего дорогого проклятого духа. Выглядело так, словно у меня резко свело все зубы. — Длительное заточение — это одно тысячелетие, а не несколько недель. И тебя сейчас может ударить не воздух, а что-то более материальное, — сохраняя на лице прежнюю улыбку, сказала сквозь зубы. Оставалось надеется, что тон был достаточно доброжелательный. — Брось, мы оба с тобой знаем, чем это закончится, ты не можешь, — не сбавлял шаман обороты, как бы невзначай встряхнув кистью руки, где при движении стала видна розоватая полоса, окольцовывающая запястье. — Ты мало кому сейчас опасна. И на этом задании больше для того, чтобы мы могли проверить твой поводок. Уверен, ты сейчас даже проклятому духу, которого мы до сих пор не нашли, так себе соперник.       Предупреждающе кольнуло руки. Нет, я конечно всё понимаю, привлечение внимания, все дела, но он же и меня из себя выводит, давя на болезненную сейчас тему.       Любопытством буквально пахнуло откуда-то со стороны коридора, в который я до этого в задумчивости всматривалась. Захотелось побиться головой об стенку от осознания того, насколько мои способности сдали назад. — Как бы нам не хотелось вцепиться друг другу в глотки, приходиться сдерживать свои страстные порывы, — неожиданно оказался шаман довольно близко, от чего я недоверчиво сделала один шаг назад, смещаясь дальше от лифтов и ближе к коридору на этаж, оказываясь к тому лицом. Шаман весело подмигнул, что даже через ткань его тряпки было заметно, забавляясь со своей полушутки и слегка навис надо мной, делая еле заметный кивок себе за спину. Лицо моё дрогнуло в брезгливой гримасе от его вторжения в моё личное пространство, а в голове мелькнула вопрос, почему я до сих пор продолжаю в этом участвовать. Обречённо посмотрела в тёмный проём, всматриваясь. — Так что давай ты заранее будешь говорить, когда захочешь сделать глупость, чтобы я не умер от смеха.       Не отвлекаясь, раздражённо ответила: — Тогда мне стоит чаще делать глупости, чтобы ты поскорее сдох.       Шаман заливисто засмеялся, запрокидывая назад голову, а я сместилась ещё вбок, увеличивая обзор. — Смотри, чтоб это не сочлось за намеренное убийство, — наклонился, сказав это почти на самое ухо. Уровень моего раздражения приближался к критической отметке, но видимо ками любят этого засранца, потому что мне наконец удалось заметить кое-что необычное. — Шаман, ты что-то там говорил про электричество? — усмехнулась, кивком головы указывая, куда смотреть. Годжо резко обернулся, быстро замечая то, что нужно, тоже расплываясь в довольной улыбке. Мы хищно сверлили мигающий в глубине тёмного коридора красный огонёк, который от нашего неожиданного пристального внимания замер.       Мы насмешливо смотрели на него, оно — явно в замешательстве на нас. Пару раз нервно мигнув, красный огонёк затух. Проклятье позорно сбежало, отключившись от наблюдения, но это было не важно. Подойдя к переставшей работать камере видеонаблюдения, которую Годжо любезно подсветил фонариком с телефона, с интересом её осмотрела, видя след проклятой энергии, тянущийся через семь этажей и пропадающий в небольшом помещении. Зацепившись за этот остаточный след, было довольно легко определять его передвижения, вздумай оно убежать куда повыше. — Ну, — требовательно произнесла, когда мы уже поднимались, держа путь приблизительно на одиннадцатый этаж. — Что? — Что-что, рассказывай уже подробнее, что это за проклятый дух, из-за которого люди суициды совершают и который в здании без электричества, спокойно этим электричеством пользуется.       Явно обдумывая моё требование, Годжо продолжал идти вперёд. Испустив вздох, в котором смешались обречённость, усталость и смирение, ведь я от него уж точно не собиралась с этим отцепляться, он наконец заговорил. — Ты же знаешь, как появляются проклятья? — Чёрные цапли приносят, — закатила глаза, после недовольно говоря. — Конечно, блин, знаю, что за тупые вопросы? — Мы, шаманы, классифицируем их не только по силе, но примерно и потому, из-за чего они возникли, — пропустил Годжо мой сарказм, точно так же, как и вопрос мимо ушей, продолжая говорить. — Классификация эта не такая точная, как та, что указывает на силу, но помогает разбить проклятья на группы. Мстительные духи, что были раньше людьми и переродились в проклятье из-за слишком сильных негативных эмоций, связанных с их смертью. Естественные духи. Не самый изученный тип проклятий, но поговаривают, что раньше они были обычными духами природы, но вобрали в себя проклятую энергию из-за недовольства разозлившими их людьми. — Наблюдая за тем, что у вас тут сейчас происходит, охотно верится. Эти добряки или в спячку ушли, или реально сторону поменяли.       Годжо кинул на меня заинтересованный взгляд (да я уже наловчилась определять его эмоции через повязку), но даже если он что-то и хотел сказать, то предпочёл продолжить то, на чём остановился. -… Проклятья, появившиеся из-за разных негативных эмоций, но тут также различаются те, кто возник из-за мощного всплеска одной отрицательной эмоции, испытываемой всеми людьми или из-за отрицательного события. Другими словами, страх чего-то конкретного: голода, смерти, стихийных бедствий. Войны, — с крохотным намёком добавил он последнее.       Ну да, любуйся, я тут считай живой пример твоей лекции.       Довольно оскалилась. — Разные бывают страхи, — говорил Годжо, переступая сразу через две ступеньки, когда мы поднялись на шестой этаж. Дальше он продолжил идти в обычном темпе. — Есть среди них такие, чей предмет даже не существует в реальном мире. То, что начиналось как сказка, легенда, миф, безобидная страшилка, легко может ожить, если имеет достаточно негативной подпитки. Момо как раз из этой категории. — А-а-а, эти проклятые духи, — пренебрежительно протянула, со скукой рассматривая однотипные стены и непонятно откуда взявшуюся за такое время пыль, осевшую на них. — Так себе противники. Такое слабачьё что сами мрут через пару десятилетий, стоит забыть их легенду. Врождённой подпитки нет, сил мало, места с проклятой энергией их поддерживают, но без своей легенды они почти никак не развиваются. Таких даже не шаманы, свои со временем забивают. Из жалости. Скука. Я б просто оставила этого проклятого духа здесь, прошло бы лет двадцать, его история подзабылась, и оно бы без нашей помощи подохло примерно через столько же. Интересно, а проклятье, подталкивающее на самоубийство, само может самоубиться? — не на шутку заинтересовалась данным вопросом.       Правда жаль, что отправили разбираться с такой ерундой. — Всё было бы прекрасно и просто, будь так как ты говоришь. Да вот только боюсь, что с тех времён, когда ты с ними сталкивалась многое изменилось, — сказал, пиная ставшие довольно часто попадаться камни разных размеров. На этажах пониже они тоже были, но значительно меньше. Так, мелкая каменная крошка. — Например? — Интернет.       Мы уже были на девятом этаже, как проход дальше преградило препятствие. Выйдя из-за спины остановившегося Годжо, удивлённо присвистнула.       Ну, хотя бы причина этого мусора стала понятна.       Две лестницы сверху обвалились, лежа перед нами грудой камней. Попасть на этажи выше теперь было невозможно.       Вроде и хотелось об этом погрустить, как же так, проклятый дух наверху, а мы внизу, а как достать, а что делать. Вот только все эти мысли отходили на второй план при виде уже высохшей лужи крови, бурыми пятнами стекающей с серого камня на гладкий пол, а зрелище лица, в кашу размозжённого и слегка повернутого в нашу сторону вообще было выше всяких похвал. Кажется, сквозь вытекший глаз я даже видела часть мозга. Не уверена.       Было зрелищно, кроваво, но налюбовавшись на хладный труп разлагающего и уже изрядно подванивающего шамана, мысли о том, как теперь подняться, вернулись. Ответа на него я не знала, Годжо молча рассматривал представшую перед нами картину и честно, по его лицу вообще нельзя было понять, о чём он в этот момент думал. Скорбел ли по товарищу, был зол или вовсе равнодушен. Мне же только было интересно, как проклятый дух довел бедолагу до такого изощрённого способа покончить с жизнью. А присмотревшись к телу мёртвого шамана становилось предельно ясно, что сделал он это с собой сам.       И всё же, как попасть наверх? — Пройдём по этажу на другую сторону здания, там должна быть ещё одна лестница.       Дожили, уже и вслух говорить стала.       Дверь на этаж была заперта и привалена парочкой крупных камней. Не особо церемонясь, просто выбила её с ноги. Уже знакомые лифты, такая же дверь, но уже открытая. Стоило за неё зайти, как единственным источником света осталось окно за спиной. Стройные ряды дверей тянулись вдоль всего коридора. В конце мы свернули направо и источник света пропал. Я уже настроилась идти по ощущениям, но Годжо просто достал телефон с фонариком. По-моему, благодаря своей повязке ему вообще должно быть пофиг, с каким освещением идти.       Молчать не хотелось. У Годжо явно пропало всякое желание общаться, но меня всё ещё интересовал приостановленный разговор. На нежные чувства шамана, непонятно как переживающего недавно увиденное, честно, вообще было плевать. Мне нужны были ответы. — Так что там с Интернетом?       Казалось, Годжо очень старался игнорировать факт, что я ещё здесь. Но устав от моего ворчания и нелицеприятных ругательств в сторону себя и всех остальных шаманов, втянул глубоко воздух через нос, смиряясь с неизбежностью и начиная отвечать: — Сколько там людей знали одну историю? Одна деревня? Две? Три? Может, целый город? Ты права, эти проклятые духи очень зависят от своей истории. Чем больше людей её знают и бояться, тем они сильнее. Проблема заключается в том, что из-за Интернета она получает распространение не в рамках даже одной страны, а всего мира. Да и были ли раньше такие мощные средства хранения информации, позволяющие больше чем в пяти поколениях оставить эти знания? Про Момо не забудут ни через десять, ни двадцать, ни даже пятьдесят лет. А тратить ресурсы на то, что можно уничтожить, не тратя на это несколько десятилетий, просто глупо. — А как оно хоть появилось, это Момо? — Точно нельзя сказать, что послужило причиной. На это могли повлиять как события двадцатилетней давности, так и относительно недавние. Мы склоняемся к тому, что это всё же произошло несколько лет назад, — размеренно говорил шаман, пока мы шли по нескончаемому коридору. — Сначала в одном музее появилась скульптура, ставшая прообразом проклятого духа и возможно, источником вдохновения для одной вирусной интернет программы, названной Момо. Она сама начинала появляться на телефоне, звонить, отправлять сообщения с угрозами. Сперва было вполне безобидно, пока эта программа не стала проникать в другие массово используемые приложения. Точное описание тебя, твоих родственников, места жительства. Казалось, Момо знала про тебя всё. — Она? — неосознанно зацепилась за эту деталь рассказа. — Из-за своих изображений в сети её стали ассоциировать с женщиной. Сама поймёшь, когда увидишь. — Ага. И все просто массово стали бояться какой-то непонятной херни в телефоне только потому, что она всё про тебя знает? — недоверчиво уточнила, считая такой расклад полным бредом. У меня сложилось впечатление, что сейчас все легко могли всё друг про друга узнать, даже без каких-то проклятых техник. Тот же Итадори что-то потыкав в своём телефоне, через минуту знал чуть ли не всё про женщину, играющую главную роль в мало интересной драме, и он же на моё удивление говорил, что такое провернуть теперь может почти любой ребёнок, в возрасте от трёх лет.       Так что чего они так испугались шалостей какого-то третьесортного проклятого духа, было не понятно. — Людей страшило не столько это, сколько угрозы о скорой расправе. Знаешь ли, жутковато, когда неизвестно кто знает о тебе и твоей жизни почти всё, что точно нельзя найти в сети, а потом говорит, что придёт и убьёт тебя и всех твоих близких, — наигранно вздрогнул, приобняв себя за плечи.       Скептически закатила глаза. — Первому случаю самоубийства не придали особого значения. Мало ли, из-за чего человек мог повеситься.       Ага, я бы тоже не поверила, что это произошло из-за переписки с угрозами. — Такие случаи с самоубийствами стали повторяться всё чаще, родственники умерших твердили, что у них не было никаких склонностей и причин для самоубийства и в итоге это дошло до нас. Обнаружили следы проклятой энергии, долго пытались его отследить, что из-за его связи с сетью было той ещё задачкой, но в конце концов, мы его нашли. Но не учли, что слухи о смертях распространились настолько, что сил тех, кто был отправлен на это задание оказалось недостаточно. Проклятье ушло и только сейчас удалось загнать его в ловушку. — М-да, не густо, — задумчиво протянула, не очень впечатленная всей этой историей.       Честно говоря, после услышанного стало откровенно грустно. По моим предположениям, кому-то моего ранга должны были дать разбираться с чем-то намного интереснее детской страшилки. В конце концов, Легендарное я проклятье или нет? Мне по силам погрузить все страны мира в войну и хаос, задавить всех мешающих им в Японии проклятий особого ранга, на худой конец, могли бы отправить меня куда-нибудь в другую страну разбираться с проблемами там, когда тут ничего не останется. Но нет, я должна прозябать в этой дыре, разбираясь с мелким мусором, на который я в былые времена даже внимания бы не обратила, да ещё и под конвоем чуть ли не самого сильного их шамана, который вместо того, чтобы заняться чем-то стоящим, протирает тут штаны вместе со мной. Как же абсурдно это всё выглядит. Становиться понятно, почему Годжо мутит воду за спиной совета.       Эх, будь это возможно, я бы даже помогла ему спихнуть противных старикашек с их постов, в процессе случайно, совершенно случайно, переломав им их шеи.       Одиннадцатый этаж. Найти помещение откуда проклятье за нами наблюдало было не сложно. Загвоздка была лишь в том, что его там уже не было.       Ожидаемо. — Эх, как же напряжно, — со вздохом потёр Годжо затылок, взъерошивая белые волосы и пробегаясь взглядом по комнате заставленной компьютерами и всякой техникой. — Если брать во внимание способность этого проклятого духа перемещаться по проводам между приборами, даже его ограниченность лишь этим зданием делает встречу с ним довольно долгим занятием. — Он ещё на этом этаже, — уверенно развернулась, ныряя в ставшую привычной темноту. Пара поворотов — и даже не надо было напрягать все свои ощущения, чтобы понять, куда направился проклятый дух.       Множество хаотичный следов усеивали коридор, в попытке запутать. Пол, стены, потолок — казалось, что проклятье было очень взволнованно и даже напугано предстоящим столкновением. — А оно не глупое, — весело поделилась, следуя за петляющими по коридору следами. На вопросительный поворот головы мужчины, чье лицо в тусклом освещении техники в его руках напоминало застывшую маску, с лёгкой улыбкой пояснила. — На его месте многие могли возгордиться, что удалось так долго водить шаманов за нос, успешно скрываясь. Да ещё и три раза отбиться от их нападения. В такой ситуации легко поверить в то, что ты король положения и почувствовать свою неуязвимость. Теряется чувство страха. Уверена, не ваши шаманы первыми находили Момо, а она их. Но сейчас проклятый дух понял, что тот, кто пришёл за ним в этот раз, ему совсем не по зубам. — довольно заключила, скользя взглядом по нескончаемым следам в форме птичьей лапки. Были они запутаны, шли мы медленно, но чем дальше, тем реже они становились. — Намекаешь, что проклятье испугалось тебя и теперь прячется? — приподнял Годжо уголки губ, следя за цепью моих размышлений. — У тебя довольно большое самомнение. — Пф, — скривилась, недовольно складывая руки на груди и отворачиваясь в другую сторону. Очередной коридор остался позади. — Дело не в самомнение, хотя да, себя я ценю несомненно высоко, а в том, что на это указывают факты. — Хо-о-о, — отчего-то в раз развеселился Годжо, кивком головы указывая себе под ноги. — Ты все ещё в этом уверена?       Когда присмотрелась к тому, на что он указывал и поняла, почему шаман так повеселел, стоило больших трудов сохранить невозмутимый вид и не ругнуться. Очень громко и грубо не ругаться, чтоб хоть как-то сохранить остатки достоинства. — Тц, — всё же вырвалось злое и я недовольно отвернулась в сторону. Годжо, гаденько захихикал, смотря на мое помрачневшее лицо. — Ну-ну, гроза проклятий, — издевательски протянул шаман, а я уверенно шагнула в сторону, не давая сочувственно похлопать себя по плечу. — У-у-у. — сразу последовала его реакция на эту явную холодность. — Чего ж ты расстраиваешься так. Ну не прячется она от тебя, а куда-то специально ведёт. Бывает. Не всегда в жизни наши ожидания оправдываются, но… — Забираю свои слова назад, — перебила, не в силах больше выдерживать его сюсюкающий тон. Резко ускорила шаг, намереваясь как можно скорее прихлопнуть наглую паршивку, вздумавшую со мной играть. И плевать, что у меня на неё были большие планы с экспериментами. Слишком меня всё достало. — Это проклятье настолько тупое, что решило собственноручно подписать себе мучительную смерть.       За спиной до сих пор слышалось довольное пофыркивание, но я уже не слышала и не видела ничего, кроме птичьих следов, напитанных проклятой энергией. Из хаотичных они стали упорядоченными, не разбегаясь в разные стороны, ведя ровной дорожкой вперёд и через пару коридоров можно было увидеть, как они обрываются где-то в темноте. Цель была ясна, я уже даже сделала шаг вперёд, как замерла. Что-то мне не нравилось и это был не догнавший меня Годжо, распространяющий вокруг себя атмосферу веселья и снисходительности. Ставшая видной с его приходом белая широкая дверь в конце коридора притягивала взор, маня скорее её открыть. В крови всё ещё бурлило возмущение и неоднократно зарождающаяся где-то глубоко внутри ярость, но я не двигалась. Годжо, что примечательно, тоже замер, перестав источать глумливые звуки. Что-то было не так. И мы оба, чувствуя похожую настороженность, молча стояли, не пытаясь заговорить и просто ожидая. Пока не понятно, чего конкретно, но это было единственным верным решением, о котором кричало ещё не отбитое до конца чутье, натренированное тысячью кровавыми боями.       Было тихо. Так, что было слышно, как стучит взбудораженная кровь в висках и ровное дыхание шамана рядом. Такое спокойное, что неосознанно цепляюсь за него и слушаю. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох… — Я тебя чувствую.       Мой тонкий палец указывал ровно на дверь, туда, где притаилось самоуверенное проклятье. Стало ясно, что настораживало в белой двери напротив и наконец это поняв, я расслабилась, отворачиваясь от неё и поворачиваясь к той, на которую указывала рукой. За небольшой дверью справа, всего в паре шагов впереди, повеяло отчётливым негодованием.