Аккреция

      Чёрный лимузин мягко ехал по влажному после утреннего дождя асфальту. Погода до сих стояла пасмурная, тяжёлая. Казалось, что налитые чернотой облака скоро не выдержат и вся скопившаяся в них вода беспрерывным потоком обрушиться на землю затапливая всё вокруг так, что ещё не скоро можно будет куда-то выйти без риска утонуть.       Жизнь в городе как будто замерла в ожидании этого момента. Редко на проплывающих мимо улицах можно было увидеть людей. Все или уже сидели по домам, отдыхая и занимаясь своими делами, или спешили в них попасть, чтобы переждать надвигающуюся непогоду. Машин на дороге от этого тоже было меньше и водители, с опаской поглядывающие на небо, крепче сжимали руль и непроизвольно добавляли скорость, желая поскорее убраться с дороги. Если грянет ливень, находиться на проезжей части станет не то, что невозможно, а просто-напросто небезопасно.       Ленивое наблюдение за происходящим снаружи вкупе с мерным урчанием машины вводило в некоторое подобие транса, с желанием окончательно сползти лбом по неудобному стеклу и полностью отрешиться от окружающего мира. И плевать, что неудобно. Пренебречь комфортом и изобразить желание поспать выглядело намного соблазнительнее, чем поддаться на провокационное молчание сидящего напротив Годжо, который явно чего-то от меня хотел. А пожив с этим шаманом определённое количество времени могу с уверенностью сказать — ничем приятным для меня его хотелки не заканчиваются. Так что заинтересованность проплывающими за окном высотками была почти искренней. — Прокля-я-ятье-сан, — протянул Годжо, первым нарушив тягостное молчание. Внутренне передёрнувшись толи от тона, с которым это было сказано, толи от немного резкого торможения автомобиля на светофоре с ещё большим усердием продолжила показывать своё безразличие и скуку, надеясь на то, что от меня отстанут. К некоторым вещам на вроде неожиданно зазвонившего телефона, робота-пылесоса, будильника и любого другого заставляющего насторожиться механизма я всё ещё не до конца привыкла, — не хотите пообщаться?       Вера на благоприятный исход окончательно умерла, и я поморщилась, как от зубной боли.       На протяжении всего нашего вынужденного сожительства Годжо днями и ночами, всеми правдами и неправдами пытался раскрутить меня на подробный экскурс по моей далеко не короткой жизни. Всегда, когда он это делал, обращение ко мне было на «Вы», с уважительным суффиксом и тонким подчёркиванием моей нечеловеческой природы, выливающимся в полное игнорирование ненавязчивых замечаний, обращаться ко мне по имени и без всяких формальностей. Никогда не могла их терпеть, а ещё и это «проклятье», словно в насмешку над всей моей прошлой жизнью. Наглый человечишка вскоре стал пользоваться этой неприязнью не чтобы что-то разузнать, (до меня довольно быстро дошло, что это простая провокация с целью расшатать мои непривыкшие к таким стрессовым ситуациям нервишки и не обращать внимания стало проще) а чтобы просто меня позлить. Терпеть формальности, когда он мог раз в пару дней завести разговор о личном, то есть прошлом, было гораздо легче, чем слышать их каждые пол часа. Проклятье-сан, подайте чашку, Проклятый дух-сан, не могли бы Вы сделать звук громче, Гроза шаманов-сан, а Вы умеете рисовать? И так тысяча и один раз за день. К вежливым поправкам, сказанным сквозь сжатые зубы, он оставался глух на оба уха и, казалось, специально старался вывести из себя, поставив новую целью: проверить на прочность силу связующего контракта. И не сказать, что у него не получилось иногда в край меня достать, а потому в такие особо острые моменты, когда я была уже готова вырвать ему его язык, он с затаённым любопытством наблюдал, как я постепенно закипаю и разочарованно отводил взгляд, стоило только успокоиться. Ага, как будто контракт даст мне всерьёз свернуть Годжо его бледную шею. Даже если сильно хочется. Ведь только мысли о кровавой расправе были готовы трансформироваться в недалёкое будущее, запястья нагревались почти до ожогов, что служило некоторым предупреждением о том, что мысли должны оставаться мыслями. А потому пришлось смириться и с этими неудобствами, лелея при каждом их возникновении некоторые членовредительские мысли, направленные на определённого шамана. И этот метод успокоения до определенного времени работал, пока Годжо не заметил, что я перестала волком на него зыркать и при каждом ранее раздражающем обращении ловлю дзен, оставаясь самой безмятежностью. Тогда и начались вот такие заходы на «пообщаться», которые в его исполнении значили вывалить на меня тонну ненужной информации о себе, кучу нелепых предположений обо мне и забалтывая, всё же попытаться выудить хотя бы что-то конкретное. То есть, мы просто вернулись к тому, с чего начали, продолжая играть в уже приевшиеся кошки-мышки. — Не хочу.       Ветер усилился. За окном всё реже стали попадаться серые высотные здания, уступая место зелени. Мы постепенно отдалялись от пустынного центра города, двигаясь по направлению к Фукусиме, до которой, по словам водителя, было три с половиной часа езды. Он встретил нас недалеко от того места, где мы с Годжо закончили нашу неудачную прогулку и представился как Сато Инаридзаки, один из «Окон» ответственных за Фукусиму. О их существовании я слышала от Итадори, но до этого никогда не видела. Обычный мужчина средних лет, одетый в деловой костюм, чем-то похожий на тот, что носил шаман, забравший Итадори, только более тёмный. Встретила бы на улице, даже внимания бы не обратила. Он долго о чём-то шушукался с Годжо, стоя рядом с серым продолговатым автомобилем, а когда мы в него сели, сказал только время прибытия и закрыл окошко, отделяющее наш салон от водителя. Порой, в такие моменты, как сейчас, у меня возникало стойкое желание в него постучаться и попросить пустить меня на переднее сиденье. Лишь бы подальше от этого надоедливого шамана. — А надо. — наставительно вскинул Годжо указательный палец, журя как ребёнка, не желающего есть невкусный, но очень полезный обед. — Нам ведь ещё на задании вместе работать. А как это делать, если я не знаю всего вашего потенциала? — Вот и узнаешь.       И сказано было так, что сразу становилось понятно, что продолжать разговор я не намерена. Но насколько кристально ясно это было для постороннего, на столько видимо кристально похуй это было для Годжо. — Ну прокля-я-ятье-са-а-ан, — всё не унимался мужчина, — мне же интересно. Держать в страхе старикашек из совета это вам не пару раз чихнуть. У них так поджилки трясутся от упоминания одного только имени в довольно редких случаях. И обычно о них есть упоминание в книгах хотя бы больше, чем на одну строчку. — Да? — заинтересовалась, даже отлипнув наконец от стекла и переведя взгляд на мужчину. — И что про меня в этой строчке написано? — Что вас с некоторыми сомнениями причисляют к классу «проклятый дух». Пояснений к этому нет, а найти что-то более существенное не получилось. — Да, не густо. — сочувственно покивала, никак не комментируя. По скривившемуся лицу поняла, что он ожидал раскрутить меня на подробности. — А свитки старейшин?       А по затянувшемуся молчанию и недовольно опущенным уголкам губ, злорадно предположила, что их ему просто не дали. — Знаешь, шаман, я, кажется, знаю, как решить твою проблему, — мой собеседник сразу оживился, обратив на меня всё внимание, — тебе просто надо перестать предавать всей этой ситуации такое большое значение. Отнесись к ней как к обычному порезу. Неудобство доставляет только первое время, а потом проходит без следа. Точно также и я через пару месяцев перестану обременять своим обществом и возможно ты обо мне больше никогда и не услышишь. Так что, зачем всё усложнять? Меньше знаешь, крепче спишь, как говорится. — Похвальные знания современных поговорок, — с иронией подался вперёд, подпирая рукой подбородок. — Вот только где гарантии, что порез не воспалится, оставляя шрам? Если такое произойдёт лучше знать, чем его потом лечить.       Оба замерли. Позиции друг друга нам были максимально ясны. Как и то, что просто так мы от них не отступим. Обстановка постепенно накалялась. — Если так хочешь знать, то докажи своё право на это. — почти проурчала, ответно подаваясь навстречу и уже в открытую провоцируя мужчину. — Ах, да. У нас же на это так мало времени, что ты просто не успеешь…       Рука, почти целиком обхватившая железной хваткой шею, всё же стала небольшим сюрпризом. Я видела, как она дрогнула, и молниеносно оплела шею, как напряглись плечи мужчины напротив. Можно было увернуться, да вот только слишком было интересно, что он предпримет дальше. Рука держала, но не душила. За спор, проигранный самой себе, было обидно — я ставила, что Годжо окажется терпеливее. Однако, это похоже не совсем его конёк. — Ты, кажется, не понимаешь, что сейчас совершенно не время строить из себя недотрогу, — ну вот. Кажется, так за всё это время достала, что он сам не заметил, как опустил формальности. — В другое время ещё можно было стерпеть, даже поддержать эту игру и продолжать морочить друг другу голову. Однако сейчас абсолютно не та ситуация и видит небо, даже в ней я старался решить всё по-хорошему. Не получилось, — пустил смешок шаман, ни капельки при этом не выглядя веселящимся, — А сейчас, будь так добра, ответь на мои вопросы. В ином случае я не посмотрю, что ты теперь новая игрушка совета, на которую у них появилось так много грандиозных планов. — А что движет тобой? — не отставала, принимая нарочито расслабленную позу. На столько, на сколько это в данном положении вообще было возможно. — Уж точно не праздное любопытство. Будь я обычным проклятьем, да даже особого ранга, всем было бы на меня плевать. Ведь есть такой замечательный ты и куча других шаманов, имеющих силу для моего уничтожения. Долго бы я не прожила. Но я не обычный проклятый дух. Только появилось и уже принесла с собой кучу необычностей. Жила во времена расцвета искусства шаманов. Моё имя несёт в себе силу напугать Великий, — смешок, — совет одним только звучанием, спустя тысячу лет. Много ли таких? Но при этом я не только не стремлюсь к уничтожению рода людского, а даже наоборот, готова помочь его сохранить, убивая других проклятых духов. Хоть и под давлением некоторых обстоятельств. Моё появление на игральной доске вносит столько же перспектив, сколько и неясностей. Если её бояться, значит она имеет силу? А какую? Возможно, узнав особенности контракта, можно как-то на неё влиять? Есть ли возможность в будущем сделать её союзником или даже пытаться не стоит? Да, ты прав, я не понимаю, что за хрень у вас тут сейчас твориться. Но вижу, что шаман, которого называют Сильнейшим, хоть лично я не видела этому подтверждения, настолько отчаялся, что готов нянчиться с такой как я. Что, Годжо, настолько тебе припекает? — почти дышала ему в лицо, чувствуя, как усиливается хватка на шее. — У тебя тоже есть на меня планы, не отрицай. Я вижу, что ты на что-то надеешься, хоть и не могу понять, на что. И это говорит мне о том, что имея силу Шестиглазого и титул «Сильнейшего»… ты слаб. Настолько, что готов нырнуть с головой в прорубь, понадеявшись на другого. Скажи, Годжо, — с безумием во взгляде всматривалась в ткань, скрывающую его глаза, — как много раз ты терпел поражение, что стал так в себе не уверен?       И зашлась в приступе хохота, когда он с ругательствами отдёрнул руку. Последние слова попали точно в цель, и он явно собирался меня слегка придушить. Не получилось. Годжо сидел, тряся в воздухе своей конечностью, поглядывая на неё с лёгким удивлением. Под непрекращающееся хихиканье он перестал сотрясать ей воздух и баюкал пострадавшую руку, останавливаясь только чтобы подуть на неё. Новый приступ хохота заполнил салон и съесть мне повязку Годжо, если в этот момент он не посматривал на меня с невысказанной обидой. Напряжение, царившее между нами во время разговора, на время отступило. — Вот что случиться, если одна из сторон будет пытаться нарушить контракт, — во всю злорадствовала, чувствуя себя просто прекрасно, — и в случае успеха совет тебе спасибо не скажет. — Ты же вроде говорила, что за попытку нападения он тоже может быть аннулирован, — маски вновь были надеты и мы продолжали вести беседу как ни в чём не бывало. — В таких делах важны детали, детали. — назидательно произнесла, откидываясь на спинку сиденья. Годжо перестал страдать над своей ладонью и теперь испускал во все стороны ауру недовольства, стараясь поудобнее скрестить руки на груди. — А вообще, раньше надо было об этом думать. За то что позабавил поясню, хотя я и удивлена, что старики ничего не сказали. Им это было прекрасно известно. — Ага, будь так добра. В следующий раз буду знать, как сделать, чтобы не прилетело в ответ. — А-ха-ха-ха-ха! — Водитель уже явно начал беспокоиться, не понимая, что у нас тут происходит. Отодвинув створку и удостоверившись, что никто никого не убивает, с опаской закрыл её обратно. В душе он надеялся поскорее избавиться от нервирующей его парочки. — Я буду иметь ввиду, что ты так коварно собираешься использовать сказанное. Всё просто. Искреннее желание смерти, намерение причинить летальный вред или сделанная из дурных намерен рана до крови. Ни сжечь, ни утопить, ни повесить и так далее, меня нельзя. К проклятым техникам тоже относится. Вред причинить ты хотел, но не смертельный. Душил, но не с целью убить. Одно цепляется за другое, и вот, ты отделался лёгким предупреждением. — Довольно… продуманно. — подумав, согласился мужчина. Немного рассеянно потирая обожжённую руку, он затем заинтересованно уточнил: — А если попытаться чужими руками? — Умрёт и убийца, и заказчик, — охотно ответила, — и все, кто был причастен. Эти условия контракта работают в обе стороны. — Рассказа как ты его получила, явно не последует. — Верно.       Холодок пробежал по салону, и вся атмосфера веселья вмиг исчезла, уступая место прошлой настороженности. Словно откликаясь на изменившуюся обстановку, по крыше машины забарабанили первые капли дождя. К запаху сидений, из щёлки приоткрытого окна прибавились новые: грозы и чего-то нового, до этого неизвестного. Никогда раньше такого не чувствовала. — Ведь когда я говорила о том, что доверие надо заслужить, речь явно шла не об удушении. Не стоит теперь на что-то надеяться.       На этом разговор увял. Я сидела, наблюдая как поднявшийся ветер из стороны в сторону колбасит несчастные деревья, а Годжо устремил свой взор на потолок машины, удобно откинув голову на спинку мягкого серого сиденья. О чём он так усиленно думал, даже не бралась предположить, совершенно не желая забивать себе этим голову. То, что он не смог себя в итоге сдержать, было совершенно не моей проблемой.       Недавно я думала, что только мерная вибрация машины действует на меня так умиротворяюще. Ошибалась. Барабанящий по крыше дождь в сто крат усиливал это чувство. И будь я хоть тысячу раз проклятым духом, не обременённым людскими потребностями, голова моя всё больше опускалась на подставленную под подбородок руку, а веки тяжелели, постепенно опускаясь. Последним что я увидела, наблюдая за дорогой сквозь полуприкрытые ресницы, был большой зелёный луг, едва виднеющийся за толщей дождя.       Пару раз я выходила из состояния дрёмы, краем сознания отмечая изменения в обстановке. Но ничего, кроме местности снаружи не менялось и я вновь погружалась в тёмное ничто. В нём было сложно определить сколько прошло времени, сколько мы в пути и сколько осталось. Ощущения опасности не было и только это позволяло не задумываться об остальном. Пока была такая возможность я разрешала себе ей воспользоваться. Ведь это было то самое затишье перед чем-то не совсем приятным.       Открыла я глаза резко, на толчке, когда мы словно пересекли какую-то границу. Это было подобно тому, как с прохладной улицы заходишь в тёплый дом, мгновенно согреваясь и чувствуя лёгкое головокружение от накатившего облегчения, что больше не придётся мёрзнуть. И правда, возникало чувство, как будто я вернулась на положенное место, которое было для меня родным. Но я видела только унылые малоэтажные здания, частично скрытые дождём и кучкующиеся друг к другу всё плотнее и плотнее с каждым кварталом. Вскоре они и вовсе скрылись за каменными стенами, оставив виднеться только железные трубы на фоне пасмурного неба. Неожиданно это напомнило мне то место, где люди делали вещи вроде автомобилей и вместе с этим я вдруг поняла, почему место казалось мне близким. — Здесь везде шманит проклятой энергией, а воздух тяжелее чем в Эдо, — обронила, обращаясь словно в пустоту. К нынешним названиям городов я ещё не до конца привыкла и часто называла по старинке. С Годжо решила придерживаться нейтралитета. — Несколько лет назад в этом городе произошла радиационная авария, вызванная землетрясением и цунами. — в такой же манере ответил шаман после недолгого молчания. Напряжение после прошлого нашего разговора ещё витало где-то в воздухе. — Всех успели эвакуировать, так что почти никто не пострадал, однако вещества, выброшенные в воздух, до сих пор вредят людям, а масштаб катастрофы образовал стабильный фон проклятой энергии. Сейчас, те кто раньше здесь жил, постепенно возвращаются, но многие всё равно опасаются за своё здоровье. — Дело тут не только в здоровье. — с усмешкой вглядывалась в окно, где на одном из деревьев гроздями сидели мелкие уродцы. Проклятья низшего уровня. — У людей всегда было прекрасно с чувством самосохранения.       Годжо тоже посмотрел в окно на плескающегося в грязной луже червя-мутанта с сотней пар глаз. — Плановые чистки в местах на вроде этого дают только временный результат. Для слабых проклятий Фукусима подобна безлимитной зарядке с проклятой энергией, к которой их тянет как магнитом. — И в чём тогда суть задания? Я не чувствую здесь сильных проклятий. — шестерёнки в голове усиленно заработали, и я озвучила единственный правдоподобный вариант, от которого была не в полном восторге. — Неужто надо переловить и уничтожить всю эту мелочь? Если так, то я не собираюсь заниматься столь скучной и бесполезной работой. — Всю не надо. Достаточно только одного, — успокоил шаман. Будь это не так, я бы точно уверовала в отвагу совета, на первой же миссии решившего вынудить меня нарушить контракт. — И кто наша цель? — начала постепенно выуживать информацию. — Искать среди этой мелкотни нужного проклятого духа будет так же геморно, как и иголку в стоге сена. — А с чего ты взяла, что нам нужно его искать? — хитро улыбнулся Годжо. Машина остановилась. — Нам уже давно известно, где он.       Дверь открылась. Сато стоял под непримечательным, как и он сам, тёмным зонтом, укрываясь от слегка успокоившегося, но ещё сильного дождя. Он протянул такой же зонт Годжо. Мужчина принял его, раскрывая, и первым выходя наружу. От вида галантно протянутой руки я недоуменно подняла бровь, выбираясь самостоятельно и вставая с шаманом под один зонт. Третьего у них не нашлось.       Мои действия вызвали у чуть склонившегося вперёд Годжо неопределённый хмык и он, как ни в чём не бывало выпрямился, убирая неподвижно застывшую руку в карман. Это он что, таким образом хотел загладить свой косяк, пытаясь произвести хорошее впечатление?       От возникшего предположения у меня у самой чуть не вырвался похожий звук, приправленный нотками сарказма.       «Окно» заметил нашу немую пантомиму и сейчас пытался сгладить атмосферу, в которой временами пролетали настораживающие искры. Разговор о совершенно маловажных деталях задания показался ему для этого отличным вариантом.       Впереди, среди царства малоэтажных домов, было одно единственное, высота которого превышала пятнадцать этажей. С места нашей стоянки его было прекрасно видно, правда создавалось ощущение, что вокруг него словно свили чёрный кокон, внутри которого иногда проступали очертания самого строения. Двигаясь в ту сторону, Сато вдохновенно вещал, что мы специально ехали по безлюдным заводским улицам, чтобы простые люди не обратили на нас внимание, а я думала, что в такую погоду всем и так было на нас плевать.       По мере того, как мы шли, всё больше становилось заметно что мы приближаемся к населённому пункту. Это легко было понять по увеличившемуся количеству мелких гадов и немного более плотному фону проклятой энергии. В городах часто так. Где люди, там и проклятая энергия, где энергия, там и проклятые духи. А шли мы как раз к тому зданию, где витала — теперь это уже отчётливо ощущалось — неизвестная проклятая материя в форме купола. От мгновенно проснувшегося интереса прибавила шаг. — Чего так припустила? — без труда подстроился шаман под изменившийся темп, продолжая двигаться почти бок о бок. Сато плёлся где-то позади. — Заметила кое-что стоящее внимания.       Два выросших на пути мужчины, в уже знакомых костюмах, удостоившись только мимолётного взгляда, недоуменно захлопали глазами, когда я вышла из-под зонта и плавной танцующей походкой прошла мимо. Как и все «окна» они имели мизерный запас проклятой силы, не дающей возможность использовать техники, но позволяющей видеть всю творившуюся вокруг паранормальщину, не доступную для обычного человека. Отстойно, наверное, видеть всю эту хрень почти каждый день и совершенно не иметь возможность в случае чего себя защитить. Хотя, один из них, на вид довольно тренированный и носящий на поясе катану явно бы со мной не согласился. Лицо его было суровым, а тело напряжено и готово к любой атаке, но больше всего уважения заслуживал взгляд, которым он прожигал во мне дырку, когда я проходила мимо. Вот кто точно не собирался мириться со своей беспомощностью. А вот его юный товарищ таким похвастаться не мог. Щупленький, еле-еле душа в теле, ещё неизвестно как ветром не сдуло и как на нём вообще костюм до сих пор держался. Даром, что ростом вышел, ничуть не уступая в этом Годжо. Папка в его руках слегка подрагивала, но он изо всех сил храбрился, сдерживая порыв шарахнуться от меня на добрых пару метров.       Оставшийся один Годжо скучающе махнул рукой и «окна» не стали предпринимать никак попыток меня остановить. Желание у них такое было и возможно не только из-за того, что я вела себя подозрительно. Их реакция красноречивее всяких слов намекала, что они примерно осведомлены, кто перед ними.       Сато наконец нас догнал и пытаясь незаметно отдышаться, поприветствовал коллег. Чуть ли носом не уперевшись в неизвестный феномен и не обращая внимания ни на дождь, ни на подозрительные взгляды, с интересом начала его изучать, краем уха подмечая о чём идёт разговор. — Мы обнаружили его неделю назад и сразу запечатали. — отрапортовал тот, что был с катаной.       Ага, так эта штука барьер. — Участились случаи суицидов со следами проклятой энергии. При проверке связи между жертвами, обнаружилась одна общая деталь: у всех умерших было установлено приложение для знакомств с неофициального сайта. Мы смогли взломать его, перекрыть доступ к другим серверам и уничтожить. Сайт был лишь инструментом и отследив все установленные приложения мы смогли их удалить. Последний носитель остался в офисе.       Тоненький слегка волновался, когда говорил, а я удивлялась, до чего же стали продвинутыми современные проклятые духи. Ради интереса протыкать в барьер, но рука прошла насквозь. По ощущениям напоминало прикосновение к телу лёгкой ткани и стало интересно, что произойдёт, если оказаться по другую сторону. Пока никто не видел беспрепятственно зашла внутрь и также спокойно вышла обратно. Всё же не барьер. — С чего вы взяли, что это тоже проклятье, что было недавно в Токио? Они могут быть похожи. — Три мёртвых шамана второго ранга и один первого — вот лучшие доказательства, — сурово ответили на заданный Годжо вопрос. — Это тоже проклятье первого ранга, а возможно уже и особого, что и полгода назад. Выбросившийся из окна шаман, отвечавший за дело до Вас, успел подтвердить это перед своей смертью. — Так значит, всё-таки Момо, — задумчиво пробормотал Годжо, но отвлёкся, когда заметил, как я тянусь к торчащему из земли предмету, сплошь увитому магическими печатями. — Хватит играться с Завесой. Сато, Ичиру, Нанаске, остаётесь здесь. Уже темнеет, но продолжайте следить за окрестностями, чтобы нам никто не помешал. Надеюсь, что к тому моменту как мы вернёмся ещё будут открыты сувенирные лавки. — А если не вернётесь? — несмело спросил паренёк, останавливая своим вопросом двинувшегося к Завесе Годжо. Я тоже замерла, с интересом ожидая, что он скажет. Ведь в том, что вернусь я, у меня не было никаких сомнений. А вот в Годжо у меня такой уверенности не было.       Ответом была лишь весёлая усмешка, с которой мужчина скрылся за клубящейся тьмой Завесой.