Глава тридцать седьмая.
16 мая 2021 г., 16:03
Гарри, кажется, нашёл единственную комнату, в которой никого не было, и с облегчением вздохнул, закрывая за собой дверь.
Минутой ранее он наткнулся на Рона и Гермиону, поглощённых страстью в спальне Джинни, если точнее, на кровати Джинни, и непонятно, где при этом была сама Джинни, пока на её постели происходили непотребства. Судя по тому, что Поттер успел увидеть прежде, чем чуть ли не с визгом убежал, Малфой был чертовски прав насчет значения патронуса Гермионы. Мудрость и богатый духовный мир, ага, конечно... Понятно теперь, почему Рон был такой безобразно счастливый по пятницам.
Ох, Мерлин, стереть бы себе память.
Хорошо, что они его не заметили, только как теперь в глаза им смотреть...
Поттер не особо понял, куда это он попал, сбегая от разврата, вытворяемого друзьями. Какой-то склад мебели.. на чердак забрёл, что ли?
Неважно.
Главное, что он был один, а ещё склад мебели имел окно, и Гарри тут же плюхнулся в кресло рядом с ним, всколыхнув короткую тонкую занавеску.
Снова на улице летели хлопья снега, уже стемнело давно, и с окна нещадно дуло, но его это не особо беспокоило: мыслями Поттер уже сутки кружил вокруг Малфоя и его матери.
От Нарциссы Гарри ничего другого и не ожидал, и плевать, что она там наплела про долг, род и наследников, Малфой ему пел об этом с самого начала, так что ничего нового.
Но.
Чего Поттер действительно боялся, так это её влияния на Драко. Она имела для него колоссальное значение, и это естественно: Нарцисса - его мать, к тому же единственный родитель. Смерть Люциуса до сих пор болела в сердце Драко, и он пока не свыкся с тем, что стал наполовину сиротой, и тем более не хотел становиться сиротой круглым, разругавшись с матерью.
Гарри боялся, что Нарцисса начнёт активную кампанию против их отношений.
Гарри боялся, что это приведёт их к концу.
Было очень страшно потерять Драко.
И невозможно представить, каково это - его потерять.
Поттер уже задыхался без него, он мечтал снова поцеловать розовые мягкие губы, как только вылез из камина. Ночью спал плохо, одиночество душило, пустота кровати пугала, мысли не давали уснуть.
Да, это было ненормально.
Но, во-первых, Поттер никогда и не претендовал на нормальность, а во-вторых, масла в огонь паники и паранойи подливала незапланированная длительность разлуки, организованная воинственно настроенной женщиной, способной обмануть даже величайшего тёмного волшебника.
Поэтому да, Поттер вполне легально мог позволить себе тонуть в болоте безнадёжности и страха, да он давно стал почётным членом этого болотного клуба, платил взносы в виде слёз, на сдачу получал тахикардию.
Гарри не решился прослушать мелодию Драко ещё раз. Он был уверен, что тогда не выдержит, вломится в Мэнор и силой утащит Малфоя оттуда. Возможно, так и следовало бы поступить.
Ветер за окном усилился, стёкла тихонько задребезжали, и Гарри поёжился от мороза, проникавшего с ветром внутрь чердака, и от тоски.
— Сидишь и думаешь о Нём? - раздался насмешливый голос.
Поттер подпрыгнул и чуть не закричал. Он уставился на полуразвалившийся диванчик, из-за спинки которого выглянула улыбающаяся рыжая голова.
— Джинни! - воскликнул Поттер. — Так ведь и умереть можно!
— Умереть можно скорее от твоей печальной рожи, - ответила Джинни, скривившись. — Что случилось? Хотя не отвечай, я знаю: случился Малфой, - она испытующе посмотрела на Поттера, поджавшего губы, и фыркнула. — Что и требовалось доказать.
Гарри закатил глаза.
— И давно ты тут сидишь?
— С самого начала этого разрывающего душу спектакля под названием "Я скучаю по своему мужику, хоть он и треплет мне нервы", - и она театрально воздела руку ко лбу. — Ну так что у вас случилось?
— Случилось то, что мы с ним одного пола, Джин, - со вздохом ответил ей Поттер.
— И я до сих пор не могу в это поверить! Но.. кажется, ты был счастлив последний месяц, да, совершенно точно счастлив, твоя морда освещала Большой зал похлеще свечей, так что случилось сейчас?
Гарри взглянул на неё, явно намеренную всё выяснить, потом на свои руки, потом снова на неё, всё такую же намеренную, и сказал нехотя:
— Его мать знает.
Джинни ахнула.
— Уверена, Нарцисса далеко не в восторге.
Гарри невесело улыбнулся.
— Кажется, она собирается нас разлучить.
— Так и сказала?
— Нет, но мы вчера ужинали втроём, и она сначала заявила, что Малфой женится несмотря ни на что, а затем не позволила Драко уйти со мной, - Поттер поморщился, вспоминая затравленный взгляд Малфоя, которым тот провожал его, когда Гарри шагнул в камин. — Обещала отпустить его только завтра, и.. что-то мне подсказывает, что это начало какой-то дурацкой войны.
Поттер не знал, нормально ли обсуждать их проблемы в отношениях с Драко с девушкой, с которой он встречался и которую жестоко предал. Гарри взглянул на неё несмело, но Джинни не выглядела уязвлённой, скорее сочувствующей.
— А он что? - спросила Джин.
— А что он?
— Ну, Малфой мог бы сказать: "Пардон, маман, но я большой мальчик и сам разберусь, с кем, куда и когда мне идти, ага".
Гарри растерянно пожал плечами.
— Да нет, он не мог так сказать.. наверное.. это сложно.
Джинни длинно фыркнула, забавно, совсем как лошадь.
— Чушь. Несложно и мог. Просто Малфой идиот.
Поттер улыбнулся, покачав головой.
— Совершенно согласен.
В воцарившейся тишине вдруг скрипнули половицы и послышался неясный шорох у двери. Гарри и Джинни синхронно уставились на свет Люмоса, льющийся в щель под дверью, отбрасывающий живые тени на деревянный пол.
Щёлкнула ручка, и внутрь просунулась голова Рона, а следом и кудри Гермионы.
— А! - завопила вдруг Джинни. — Извращенцы пожаловали! Решили осквернить каждый угол в этом доме?
Две фигуры застыли в проходе, парализованные обличающим заявлением.
— Что ты такое.. Джинни! - Рон в две секунды стал совершенно пунцовым, даже в полутьме чердака это бросалось в глаза.
— На моей кровати, Рон! - возмущалась Джин. — На моей кровати! - она укоризненно покачала головой, прожигая парочку осуждающим взглядом. — Чего вы стоите, как неродные? Входите уже, не создавайте сквозняк.
Рон с Гермионой несмело вползли внутрь, подсвечивая Люмосом свои до крайности смущённые физиономии.
— Не понимаю, о чём она, - Гермиона нервно хихикнула, заправляя за ухо непослушный каштановый локон.
Ах ты маленькая бесстыжая обманщина...
Гарри хмыкнул.
— А я, к сожалению, прекрасно понимаю, - заявил он и с удовольствием наблюдал, как, нарушая законы физиологии, друзья становятся ещё более красными.
Рон первым обрёл дар речи.
— Ну и.. ладно, - сказал друг, опасливо опускаясь в пыльное, местами дырявое кресло. — Я тоже не раз становился свидетелем.. кое-чего. Теперь вижу это в кошмарах, но, смотрите-ка, всё ещё жив.
Кресло под ним нехорошо накренилось, и Рон поспешил пересесть в другое. Другое было более жизнеспособным, Рон поёрзал в нем, попрыгал, Гарри показалось, что дальше последует испытание Адским пламенем, но нет, друг всего лишь пригласил Гермиону сесть вместе с ним. Всё ещё смущённая Гермиона устроилась на подлокотнике, разместив ноги в носках миссис Уизли на бёдрах своего парня.
Сегодня все ходили в этих цветастых шерстяных носках, подаренных Молли. Хотя носки были такими длинными, что, скорее всего, являлись уже гольфами, но неважно, на самом-то деле, на продуваемом всеми ветрами чердаке они оказались очень кстати.
Гарри сгруппировался, сидя в своём уоконном кресле, обнял руками колени и возмущённо протянул:
— Почему это "не раз"? Как раз "раз" это и было. Так что один-один.
Рон весело ухмыльнулся, и Поттеру не понравилась эта весёлая ухмылка.
— Я был просто достаточно тактичен, чтобы не сообщать об остальных разах.
Теперь Гарри начал розоветь.
— Проклятье.., - прошептал он.
Лицо Рона озарил триумф, и Гермиона рядом сидела такая же триумфальная.
— Но я всё хотел спросить.., - тон Рона стал серьёзным, и Гарри насторожился. — Что такое "Schatzi"? - и захихикал, говнюк.
— Ах ты!.. - Поттер огляделся по сторонам в поисках того, чем можно было зарядить в друга и стереть эту гаденькую улыбочку с его лица, но только засохшие трупы мух валялись на полу и подоконнике.
Короткий свист со стороны дивана привлёк его внимание. Джинни кинула ему пыльную полуразвалившуюся подушку, и Поттер тут же перенаправил её в Рона, угодив тому в лоб.
— В яблочко! - Джин победно вскинула кулак вверх.
— Ты же моя сестра! - возмутился Рон, откашливая пыль.
— Ты трахался на моей кровати!
Вспыхнувшая Гермиона схватила подушку и кинула её в Джинни, и таким образом подушка завершила своё путешествие там же, где и начала: в руках ловца команды Гриффиндора - конечно, Джин её поймала, а не позорно позволила впечататься в своё лицо, как это сделал Рон.
— Ну так что это значит, Гарри? - не унимался друг, выжидательно подняв брови.
Джинни оживилась.
— Как ты там сказал? - спросила она, глядя куда-то вниз, Поттер не видел, куда она смотрела: спинка дивана закрывала её ниже плеч.
— Schatzi, - ответил Рон.
— Так.. окей, Гугл, - начала Джинни, и Гарри застонал и замахал руками.
— Ладно-ладно, я скажу, - протянул он недовольно, и все уставились на него.
Вот ведь.. проклятые магловские технологии! Сейчас эти три морды поднимут его на смех.
— Это обращение на немецком, - Поттер стал по-гриффиндорски красным. — Оно означает.. сокровище.
Дружное умильное "оооу" разнеслось по чердаку, и да, потом они начали ржать, и Гарри захотелось провалиться сквозь хлипкий пол чердака и, кажется, это было вполне осуществимо.
— Мерлин, как непредсказуема жизнь, - сказала, улыбаясь, Гермиона. — Ещё в сентябре ты был для него шрамоголовым придурком, а теперь сокровище.
Гарри фыркнул.
— Я до сих пор для него шрамоголовый придурок.
Рон с мягкой улыбкой покачал головой.
— Вот это уже больше похоже на Малфоя. Да, это всё так странно, но.., - но он не договорил, воскликнув вдруг: — Джинни! Хватит переписываться с этим маглом! Ты сломал мне сестру, Гарри, своим чёртовым интернетом.
Поттер только сейчас заметил, что Джинни постоянно что-то колупает в руках, будучи при этом очень довольной. Видимо, этим она и занималась тут, пока её уединение не нарушила "печальная рожа" Поттера.
Джинни только шире улыбнулась, набирая текст на смартфоне.
— Не магл, а Энтони, Рон, - поправила она.
— Извращенец твой Энтони, - пробубнил Рон.
— Кто бы говорил.
— Что? Почему извращенец? - спросил Гарри, недоумевающе глядя на друга.
Рон охотно его проинформировал, не скрывая своего предельного возмущения:
— Я вчера за завтраком случайно заглянул в эту её штуковину..
— Ни грамма не случайно! Ты специально залез в мою переписку!
— .. совершенно случайно заглянул - её штуковина на столе лежала, - а там, Гарри, оно! Ну, то есть он!..
Кто, блять, он? И какое ещё оно?
— То-что-нельзя-называть?
— Да! - Рон активно закивал, но спохватился: — То есть нет!.. Ну он, этот вот, - друг изобразил в воздухе нечто неопределенное, но точно длинное, как будто бы..
— А! Ты про член! - радостно воскликнул Поттер, но, наверное, неприлично так радоваться членам, когда ты би, поэтому он умерил свой пыл, к тому же.. — Блин, Джинни, он прислал тебе фотку своего члена?
На лице Джинни вдруг заиграла мечтательная улыбка.
— О, я очень надеюсь, что это действительно его член..
— Джинни! - грянул осуждающий хор из трёх голосов.
Джин тут же нахмурилась.
— Ой, да кто бы говорил, а! Эти кролики, - она махнула рукой в сторону Рона и Гермионы. — За два дня весь дом обтрахали! Этот, - она указала на Гарри. — Вообще сменил ориентацию и ебёт тощую задницу Драко, мать его, Малфоя! Так что не вам осуждать огромный, толстый, великолепный член Энтони!
На пару секунд воцарилась тишина, и только потом Гарри неуверенно спросил:
— Прям уж огромный?
Джинни перегнулась через спинку дивана и вытянула руку со смартфоном, демонстрируя мужское достоинство Энтони Хоупа. Причём с нескрываемой гордостью, как будто член был её собственный.
— И правда огромный.., - протянул впечатлённый Гарри.
Гермиона тем временем устала быть красной и решила перевести тему с членов на что-то более приличное:
— Как продвигается подготовка к поступлению в Аврорскую школу, Гарри? Экзамены уже через полгода.
Ох, чёрт, да.
Не то, чтоб Поттера волновали экзамены, он просто забыл сообщить, что..
— Я не пойду в Аврорат, Герми.
Три пары глаз уставились на него в изумлении.
— Что?.. Почему?
Гарри вздохнул.
— Я не знаю.. это не моё. Снова сражения, трупы, убийцы.. не хочу.
— Совершенно согласна, - вдруг сказала Джинни. — После всего, что с нами произошло, надо сосредоточиться на чём-то живом и радостном.
— Например, на чужих членах, - недовольно буркнул Рон, за что получил тычок от Гермионы.
— Ты не обижаешься на меня, Рон? - спросил Гарри, глядя на помрачневшего друга. — Мы же вместе собирались..
— Да я тоже не особо хочу, если честно, - неожиданно признался Рон. — Думаю, Джорджу моя помощь нужнее.
Поттер неверяще смотрел на Рона. Было так странно, волнительно и правильно принять это решение, приятно произнести его вслух, но ещё приятнее осознать, что друзья поддерживают его.
— А ты чем будешь заниматься, Гарри?
Это был хороший вопрос, но Поттер не знал на него ответа.
Гарри пожал плечами.
— Попытаюсь понять, что мне нравится, но пока.. надо решить, как нам дальше быть с Драко. Это самое важное.
Он снова, задумавшись на пару мгновений, взглянул в окно, на летящий снег, на тонкий серебряный месяц.
Он вспомнил серебряные глаза, и ему даже померещилось, что они смотрят на него с другой стороны стекла.
Но никто не смотрел, Драко не было рядом.
Драко был далеко, и казалось, будто с каждой секундой он становился всё дальше.
***
— Дорогой, - раздался за спиной голос матери. — Гринграссы прибудут с минуты на минуту, надо спускаться, а ты ещё не готов. Драко оторвался от созерцания крупного белого снега за окном и посмотрел на мать, стоящую в проёме арки, одетую в свою любимую парадную мантию, взирающую на него с упрёком. — Я готов, - заявил он. Нарцисса скривилась. — Ты пойдешь к гостям в этом? Под "этим" имелся в виду свитер, подаренный Гарри, поэтому да, он собирался пойти в нём, чтобы ежесекундно ощущать его присутствие. Возможно, тогда Драко удастся подавить желание удавиться прямо за праздничным столом. — Тебе не нравится? Мать подняла тонкую бровь и ответила как всегда безжалостно прямолинейно: — Не нравится. Это слишком по-магловски. А ты.. Малфой её перебил: — А я лорд, да, я помню. И я в любом случае останусь лордом, даже если ты прекратишь напоминать мне об этом каждые пять минут. Губы Нарциссы гневно поджались. — Ты стал дерзким, - процедила она. Драко хмыкнул. — Я стал лордом. — Это не значит, что ты можешь относиться неуважительно к матери и делать всё, что тебе вздумается. Взгляд Драко снова устремился в окно, за которым мягко летел искрящийся снег. Захотелось повернуть ручку, открыть створку, впустить в спальню эти белые-белые хлопья вместе с морозом. И выпустить из спальни себя. Но это глупо, конечно: упав с третьего этажа, он только переломает себе ноги. — А когда я наконец смогу делать всё, что мне вздумается? — Когда перестанешь быть Малфоем, - ни секунды не сомневаясь, ответила ему мать. — Переоденься, ради Салазара. Рубашка на кровати. Она развернулась и ушла, цокая каблуками туфель по паркету. Малфой не мог перестать смотреть в окно, не мог оторваться от хлопьев и белого леса вдали. Драко казалось, что за этими холодными стёклами, за лесом, за горизонтом - там Гарри, и он тоже смотрит на него сквозь снегопад. На самом деле Драко не знал, в какой части света находится дом Уизли, но это не имело значения. Имело значение только то, что Гарри не было рядом, что его приходилось высматривать в окнах, искать его тепла, кутаясь в голубой свитер. Почему он не прыгнул в камин вслед за Поттером? Или не прыгнет прямо сейчас? "Ага, привет, Астория, и тебя с рождеством, рад был видеть, посторонись, я тут.. к Уизли, мне надо, там мой мужик". Это даже не смешно, Драко. И почему это казалось важным?.. Всего лишь два дня, так мало, но сердце щемило. Глупое сердце. Глупое влюбленное сердце. Тебе нельзя верить, сердце, раз ты умудрилось бессовестно полюбить. Что теперь делать с этим, м? Вот сиди теперь щемись и мучайся. Само виновато. Малфой был зол на себя: за то, что впутался в обречённые отношения; за то, что поддался несуществующей любви; за то, что боялся эту любовь потерять и наивно надеялся, что терять не придётся. За то, что стоял у окна и пытался разглядеть за горизонтом зелёные глаза, которые смотрят на него в ответ. Очень глупо, Драко. Лорд должен быть хладнокровным, бесстрастным, должен контролировать не только эмоции, но и чувства, должен руководствоваться разумом. Но похуй вообще, что там должен этот лорд... Драко был Драко, и он хотел к Гарри. Да, Драко, заплачь ещё тут. Что бы сказал отец, если бы увидел, как ты пялишься в окно, мечтая о Поттере? Возможно, он и так видел. Гарри же сказал, что мёртвые близкие следят за нами, Гарри говорил со своими родными, Гарри тоже был по ту сторону. Его словам можно доверять, и, значит, отец сейчас наблюдает, как сын мало того, что убивается по мужчине, так ещё и не в состоянии вынести двухдневной разлуки. Хамит матери, овдовевшей два месяца назад. Не хочет выполнить её простую просьбу сменить одежду. Это несерьёзно, Драко. Так нельзя. Малфой обернулся: чёрная рубашка на кровати, на бирюзово-синем покрывале. И чёрный галстук к рубашке. Как-то совсем всё чёрное... Драко переоделся, стоя перед зеркалом, бережно сложил свитер на стул. Завязывая галстук, он решил, что к чёрту галстук: время бунтарства, время расстёгнутой верхней пуговицы, или даже двух, да, определённо двух. Такой вот он непослушный мальчик. Непослушный и жалкий. Наверное, стоит уложить волосы. Он давно этого не делал, Гарри любил его мягкие волны и заставил Драко полюбить их тоже, но почему-то сейчас Малфой решил, что лучше уложить. В ванной нашлась полупустая банка средства для укладки. Потребовалось больше времени, чем раньше, но получилось неплохо. Непривычно было видеть себя прежним. Малфой спустился вниз буквально за минуту до появления гостей. Нарцисса неодобрительно покосилась на его шаловливо расстёгнутые пуговицы, зато сказала, что такая причёска идёт ему больше. Вскоре из камина вышагнули мистер и миссис Гринграсс, Дафна и Астория, куда же без неё, приветливые, красивые, в дорогих нарядах и духах, "ох, Драко, ты так повзрослел", "чудесно выглядишь, Нарцисса", "никогда не устану любоваться красотой вашего великолепного дома". Малфой улыбался вымученно, на его лице была не радость, а страдание и при этом слишком очевидное, поэтому Нарцисса незаметно ущипнула его и шепнула на ухо: "Ты не под Круцио, Драко". А казалось, что под Круцио. Чёртов Поттер приучил его к искренности, и теперь фальшивые светские беседы давались ему с большим трудом. Мистер Гринграсс был шутником, он всегда нравился Драко, а вот Люциус, напротив, плохо его переваривал. Миссис Гринграсс, кажется, была в их семье человеком с яйцами: она производила впечатление властной женщины, руководящей домом, мужем и детьми. Малфой её сторонился, на комплименты отвечал сдержанно, и был напряжённо прямым и строгим. Он же блядский лорд. Астория поглядывала на него, смущённо краснея. Драко прекрасно понимал причину этих её взглядов, но ему было так насрать, Мерлин, что самому становилось стыдно за масштаб этого "насрать". Зато Дафна.. к ней он проникся симпатией. Дафна была отстранённая, хмурая и - что самое главное - не приставала с комплиментами, вопросами и влюблёнными взглядами. Лучше бы он женился на Дафне, серьёзно: ей, кажется, всё было до лампочки - что Рождество, что муж-гей, что конец света. Она будто смотрела мимо него, словно его и не было тут, и никого не было: только она и её мысли. Судя по выражению её лица, мрачные мысли. Возможно, она представляла, как разделывает трупы всех, здесь присутствующих. Драко бы охотно присоединился к ней в этом занятии. Малфой даже был рад, что рядом с ним, рядом с его местом лорда во главе стола, по левую руку села именно Дафна, затем только старшие Гринграссы. По правую руку сели мать и Астория. Драко любезно поинтересовался у Дафны, как ей погода. — Дерьмище полное, - ответила она. — Дафна! - воскликнула её мать. — Почему же дерьмище? - продолжил Малфой, не сдержав улыбки. — Драко, - это была уже его собственная мать. — Хочется выпрыгнуть из окна в такую погоду, - ответила с ухмылкой Дафна. Проклятье! Ну почему не её назначили ему женой? У них, кажется, было кое-что общее: как минимум, ненависть к миру и суицидальные мысли. Зато Астория не разделяла восторга Малфоя по поводу её сестры: она сжимала бокал и подозрительно щурилась, поэтому Драко снизил градус своего мрачного флирта во избежание неприятной ситуации. Конечно же, это был не флирт, а попытки умирающего скрасить предсмертную агонию, но кому это объяснишь. После ужина, наполненного скучной тупой беседой, все переместились в зал, где стояла рождественская ёлка, и продолжили скучную тупую беседу. Малфой ненавидел это. Ненавидел, что стал чувствительным к таким вещам. Он никогда не считал светскую болтовню чем-то скучным и тупым, он был научен вести такие разговоры, правильно отвечать, говорить то, что приятно собеседнику. И это было нормально и естественно! Но теперь... Теперь он задыхался. Ему не хватало жизни, честности, открытости. Он слышал эти выверенные слова, аккуратные фразы, и ему хотелось загнуть матом в три этажа в ответ на очередной вопрос о планах на будущее. Какое, блять, будущее? О каком будущем речь, если тут сидит ваша дочь, миссис Гринграсс, свадьба с которой перекроет ему кислород? Будущее есть только с Гарри, с Асторией - лишь картонная жизнь. — Я слышал, Драко, вы подружились с Гарри Поттером, - вдруг сказал мистер Гринграсс, и Драко замер, не донеся бокала до рта. Нарцисса также застыла в кресле, но держала своё лицо под полнейшим контролем. — Да, это так, - ответил Малфой, стараясь придать голосу беспечной лёгкости. Будто он не спит с этим Гарри Поттером. Будто не влюбился в него без памяти. Но, конечно, мистера Гринграсса не мог удовлетворить такой неразвёрнутый ответ. — Как же так вышло? - не унимался он. — Как по мне, так это настоящее чудо! Вы же дрались всегда. — Нет, никакого чуда, - сказал Драко, улыбнувшись. — Мы просто повзрослели, пообщались без кулаков, - да, если не считать кулаков, в которых они сжимают члены друг друга. — И оказалось, что у нас много общего. Звякнул о стеклянный столик бокал Нарциссы. Драко перевёл на неё взгляд: она смотрела пристально, призывая особо следить за своими словами. — Правда? - оживился мистер Гринграсс. — И что же между вами общего? Любовь. — Квиддич, - Малфой сделал длинный глоток. Хотелось напиться до беспамятства прямо здесь и сейчас. — Квиддич? — Да, квиддич, - второй длинный глоток и очередной осуждающий взгляд матери. — И за кого же болеет Гарри Поттер? — Эм.., - Драко на пару секунд растерялся. — За "Сканторпские стрелы". Малфой ни малейшего представления не имел о том, за кого болеет Поттер и болеет ли вообще: они никогда не говорили о квиддиче, и эту команду Драко помнил только за их чудесную серебряно-голубую форму. — Надо же.., - протянул мистер Гринграсс. Малфой вдруг осознал, что не знает его имени. Хвала Мерлину, тот закруглился с темой о Гарри Поттере, и беседа потекла в русло обсуждения политики Министерства. — Кажется, тебя воротит от этого так же, как и меня, - наклонившись к Драко, шепнула Дафна. Она снова сидела рядом, видимо, потому что ей тоже было комфортнее с ним, с человеком, чья рожа была не менее кислой, чем у неё самой. — Я всегда считала тебя высокомерным уёбком, Малфой, но ты, вроде, вполне ничего. — Спасибо, - улыбаясь в бокал, ответил Драко. — Я вообще никакой тебя не считал, потому что ты бесцветна, как мышь, но оказалось, ты маскируешь таким образом здравую ненависть к людям. Моё почтение тебе за это. Дафна длинно выдохнула. — Это лучший комплимент за всю мою жизнь. — Не благодари. — И не подумаю. Малфой как-то пропустил момент, когда беседа с темы политики перетекла в тему их с Асторией помолвки, поэтому неожиданный вопрос матери застал его врасплох: — Мы же отпразднуем свадьбу в Мэноре, правда, Драко? Драко только и смог, что заторможенно кивнуть. Нарцисса при этом сияла: радостью и необъяснимой решимостью, и Малфой понял, что запахло чем-то нехорошим, чем-то, что ему очень не понравится. — Но, я думаю, - продолжила Нарцисса. — Что два года - это слишком долго и вовсе ни к чему. Какого.. хуя.. Бокал в руке начал подрагивать, и Драко поставил его на столик, во все глаза глядя на мать. — Но Астория закончит Хогвартс только через два года, - возразила миссис Гринграсс. — А Драко через полгода, какое нам дело до Хогвартса? - не унималась Нарцисса. — Кольцо на пальце не мешает писать эссе по зельям. С разрешения родителей можно жениться хоть с шестнадцати лет. Драко с ужасом осознавал, куда она клонит, и было понятно, что у Нарциссы заготовлена куча железных аргументов, и она не сдастся до тех пор, пока не сдвинет дату их свадьбы на более ранний срок. Какую цель она себе поставила? Через год? Через полгода? — Но зачем же так торопиться? - смеясь, спросил мистер Гринграсс. — Пусть спокойно закончат, Астория станет совершеннолетней.. Нарцисса вздохнула, видимо, готовясь применять всю свою тяжёлую артелерию. — Как я уже сказала, - мягко начала она, и у Малфоя побежали мурашки от её вкрадчивого тона. —Драко закончит Хогвартс через полгода, и он планирует продолжить обучение за границей, - Драко вцепился пальцами в подлокотник дивана: ничего подобного он не планировал! — Будет лучше, если молодой мужчина уедет учиться, зная, что его ждёт дома жена. Чтобы избежать недоразумений. Недоразумений! Недоразумением было то, что он сидел и слушал эту наглую ложь в исполнении матери! — Я никуда не.., - начал он, закипая, но мать просто не дала ему сказать, жестом повелев заткнуться. — К тому же Драко стал лордом, - настойчиво продолжала Нарцисса. — К сожалению, очень рано. И теперь ему нужна поддержка и опора: сложно нести на своих плечах ответственность за весь род. Нужен надёжный компаньон, маяк, который не позволит свернуть с верного пути. Ой, бляяять! Сколько ненужного пафоса! Сколько дурацких метафор и лжи, чтобы вернуть сына на "верный путь"! — Матушка, - Драко еле нашёл в себе силы разжать челюсти. — Всё это ни к чему. Я вполне уверенно чувствую себя без маяков. Миссис Гринграсс неожиданно подала голос: — Вы не хотите жениться, Драко? - она нахмурилась, и мистер Гринграсс сидел, приподняв бровь, и Астория смотрела на Малфоя внимательно, Дафна же меланхолично изучала потолок. Взгляд Нарциссы был айсбергом из Титаника: холодным и обещающим смерть в мучениях. Драко не хотел жениться, но у него не было выбора. — Ххочу, - прозвучало неуверенно и тихо, но это, кажется, никого не смутило. — Тогда ваша матушка права, - сказала миссис Гринграсс. — Нет причин ждать два года, зато есть причины поспешить. Но когда же мы сыграем свадьбу? Нарцисса торжествовала, об этом говорил её поднятый подбородок, но она тщательно скрывала свою радость. — В любое время, на самом деле. Да! И это время было через два года! — Тогда, наверное, лучше летом, после того, как Драко сдаст экзамены, - о, это уже вклинилась Астория, вторая после Нарциссы в рейтинге особо довольных тем, что свадьба состоится раньше срока. Но Драко не злился на неё за это рвение: Асторией двигали нежные чувства к наречённому, это мать исходила из стремления уничтожить любовь. Мерлин, неужели для них с Гарри останется только полгода?.. — Но после экзаменов Драко предстоит поступление, - заметила Нарцисса, печально вздохнув. Малфой почти прошипел, теряя всякое терпение: — Я не собираюсь поступать, матушка. — Ты просто ещё не думал об этом, - голос матери был твёрдым, будто она действительно знала, о чём думал или не думал её сын. — Глава великого рода не может не иметь хорошего образования, дорогой. Драко чувствовал, что готов вот-вот разрыдаться: он смотрел, как четверо людей разносят по кусочкам его счастье, и не мог ничего с этим сделать. Нарцисса вдруг улыбнулась, будто нашла решение, и Драко понял, что ему сейчас вынесут приговор. — Я думаю, весной было бы идеально, - уверенно заявила мать. — Не отвлекают экзамены и поступление, вы поженитесь - и будете спокойно готовиться к своим тестам. К тому же Мэнор весной просто чудесен, это его лучшее время. Малфой замер и тяжело сглотнул. Она же не серьёзно, нет?.. Может, Гринграссы не согласятся? — Да, там каникулы как раз, - весело подметил мистер Гринграсс. — Замечательная идея! Правда, дорогая? Миссис Гринграсс кивнула, улыбаясь. — Да, я согласна, действительно, нет смысла тянуть с уже давно решённым делом. За три месяца как раз подготовиться успеем. — Значит, решено? - мать была так рада, что эта радость светилась даже сквозь её извечную маску сдержанности. — Решено, - ответила миссис Гринграсс. А дальше Драко уже не слышал ничего и почти ничего не видел: всё поплыло перед глазами, а биение сердца, сгорающего в агонии, поглотило все звуки. Только шум, пятна и удары пульса. Только два слова в голове: три месяца. Всё, что осталось у них, - три месяца. Он представил, как скажет Гарри, и стало больно до дрожи. В нём даже слёз не было, одна только эта боль и безнадёжность. Стало бессмысленно и пусто. Драко пожелал умереть прямо здесь и сейчас, прямо на этом диване, на глазах у матери. Он хотел, чтобы она видела его смерть, чтобы поняла, что это её заботливых материнских рук дело. Невыносимо. Даже от Круцио не было так больно. — Драко, - сквозь туман в голове настойчиво звал чей-то голос. Пятно перед ним вдруг начало приобретать очертания и постепенно превратилось в Асторию, но голос принадлежал не ей. — Драко, - настойчиво повторила мать. Малфой перевёл на неё взгляд. — Сопроводи Асторию, она хочет прогуляться по поместью. У Драко не было сил и желания противиться, выяснять зачем и почему снова он. Драко просто встал и пошёл делать то, что велела мать. Ведь он всегда делал то, что велели. Всегда делал то, что должен был делать наследник рода, а теперь и его глава. Сейчас глава должен был сопроводить свою невесту в прогулке по поместью - и он сопроводит. Затем глава должен будет жениться на ней - и он женится. При этом придётся разбить сердце себе и своему любимому - и он разобьёт. Потому что так надо. Потому что этого требует долг. Астория щебетала что-то, держа его под локоть, пока они шли вдоль длинных коридоров и верениц одинаковых дверей. Драко иногда отвечал, но по большей части был молчалив. Она что-то говорила о том дне, когда Поттер орал на всех в Большом зале; говорила о том, что Драко тогда неожиданно для неё присоединился к нему; говорила, что это странно, любить кого-то своего пола, и Малфой не понял, какова её позиция, но ему было всё равно. Он даже слушал её через слово, в голове царил мрак, и за рёбрами ныло. Они брели бесцельно из комнаты в комнату, Астория понемногу грустнела, принимая его апатию на свой счёт и, по сути, была права. Возле окна со снегопадом, сверкающим в свете серебряного месяца, она вдруг остановилась. — Драко, - позвала Астория, тревожно заглядывая в тусклые серые глаза. — Ты.. не рад, что наша свадьба так скоро? Драко смотрел на неё и чувствовал пустоту. И взгляд его был пустым. И он не знал, что сказать ей. Рад ли он? Разумеется, нет. Может ли он что-то с этим сделать? Разумеется, нет. И что он должен сказать ей, его влюблённой невесте? Но ничего и не потребовалось говорить, потому что Астория вдруг приподнялась на носочках, подалась ему навстречу и прижалась своими губами к его губам. Малфой замер на пару мгновений, ошеломлённый, но потом.. притянул её за талию и ответил. Не потому, что она ему нравилась, не потому, что он хотел целовать её. Просто она была неизбежностью, его грёбаным айсбергом, и стало всё равно: сейчас или через три месяца - без разницы, всё уже летит в пизду. Он целовал её бесчувственно, как магловский робот, смотрел на ресницы, отбрасывающие тени на розовеющие девичьи щёки, и ничего в нём не происходило в этот момент. Пусто. Всё стало мертвым внутри. Наверное, таким ощущает себя идеальный лорд. Астория отстранилась, смущённая, и несмело улыбнулась, и Драко улыбнулся ей в ответ, натянуто, но она поверила этой улыбке. Они вернулись в гостиную как раз тогда, когда Гринграссы собрались уходить. Эльфы принесли мантии, Малфой помог одеться Астории. Она всё ещё стыдливо краснела, но была счастлива, и Драко пытался не выглядеть убитым, смотря на неё, прилагал все усилия, чтобы не отдергивать руку, когда она его касалась. И это было отвратительно! Он же понимал, что она чувствует, он понимал эти нежные робкие взгляды и желание дотронуться; Драко сам испытывал это, но не к ней, блять, не к ней! Он не мог ответить тем же, и дело было даже не в том, что сердце его занято, просто Астория - женщина, и поэтому её влюблённость не имела абсолютно никакого шанса на взаимность. Драко ощущал себя бессовестным лжецом. Он должен был сказать ей об этом, предупредить, с кем ей предстоит связать свою жизнь, чтобы не мучать Асторию безответным чувством. Так было бы честно, так было бы правильно, но Малфой только улыбнулся вымученно и бесцветно, сжимая её руку напоследок, глядя в глаза, излучающие мягкое счастье, и сам - сам! - обнял её за плечи и целомудренно поцеловал в лоб. Гринграссы старшие, наблюдая невинную нежность, смущённо отвели вглзяд, но им определённо понравился этот милый жест, видимо, они разглядели в нём зачатки привязанности. Нарцисса тоже оценила, но ей, разумеется, было известно, что никакая это не привязанность и что нежность его насквозь фальшивая, но так Драко продемонстрировал смирение и покорность своей судьбе, а значит, она победила. Дафна же видела то, как почти безразличен Малфой, и нахмурилась, подозревая, что тот скрывает какую-то страшную боль. Но это её не касалось. Когда камин унёс гостей зелёным пламенем, оставив мать и сына одних в огромном доме, Драко повернулся на каблуках и направился к себе в спальню, намереваясь закрыться там до завтрашнего вечера, ну, или того времени, когда он найдёт в себе силы встретиться с Гарри. Драко даже не смотрел на мать, но он остановился в проёме арки, чувствуя на себе её взгляд и сказал, не оборачиваясь: — Я ненавижу тебя. Жестокие слова эхом разнеслись по залу, Нарцисса шумно вдохнула, сжимая кулаки. — Это ради твоего же блага. Малфой развернулся, его глаза покраснели и заблестели влагой. — Ты ничего не знаешь обо мне, тебе никогда не было интересно, что я чувствую! Вы с отцом только твердили о долге, а кто меня спросил, кто спросил, что я хочу! Ты понятия не имеешь, что для меня благо, потому что ты! Абсолютно! Не знаешь! Меня! Нарцисса наблюдала его истерику с хладнокровным спокойствием, и это выводило его ещё больше: он будто пытался докричаться до стены. Драко знал, что, что бы он ни сказал, она не услышит и не поймёт, и все его крики, слёзы, страдания - всё зря, и его начинало трясти от этого, он чувствовал себя совершенно бессильным. — И что же ты хочешь? - ровно спросила мать, выгнув тонкую бровь. — Расскажи мне, Драко, что же ты хочешь. Малфой на секунду потерял дар речи, но потом ответил: — Я хочу быть с Гарри. Нарцисса пожала плечами. — Ну, так будь. Что тебе мешает? — Ты что, издеваешься? - прошипел он, задыхаясь от гнева. — Нет, дорогой мой, я говорю серьёзно: будь с Гарри. Драко смотрел на неё и понять не мог: это такая дурацкая шутка или очередная игра? — Ты.. благословляешь меня? - осторожно спросил он. Нарцисса рассмеялась, и её недобрый звонкий смех, отразившись от стен, пробежал по залу гулким эхом. Она покачала головой. — Ни за что на свете. Я никогда не благословлю.. подобное. Я и разговаривать с тобой не стану после этого. Драко застонал, поражённый своей наивностью. Какой же он идиот. Он действительно ждал, что мать сейчас даст им с Гарри зелёный свет? Он совсем лишился разума. — Но ты же не умрёшь без моего благословения, не так ли? - продолжила Нарцисса, ухмыляясь. — Что заставило тебя сказать миссис Гринграсс, что ты хочешь жениться на её дочери? Никто не держал тебя под Империусом, не угрожал смертью, ты сам открыл рот и ответил "хочу". Хотя короткое "нет" в ту же минуту разорвало бы помолвку, и ты стал бы свободен от ненавистной невесты. Так что мешает тебе всё бросить, уехать и делать то, что ты хочешь, а именно - быть с Гарри? А я скажу тебе что. Во-первых, ты боишься, что Герой поиграет с тобой, а когда его чувства утихнут, он бросит тебя и выйдет сухим из воды, а ты останешься один - без жены, без детей, без матери и опозоренный. Но это не главное, главное то, что ты не просто хочешь быть с Гарри, нет, ты хочешь быть с Гарри и чтобы всех это устраивало. Потому что ты боишься порицания, тебе важно чужое одобрение, и при чем тут я? Почему ты ненавидишь меня, а не себя, дорогой мой? Ты жаждешь свободы, тебе кажется, будто ты в клетке и страдаешь от этого, но знаешь что, милый, ты уже свободен: у твоей чёртовой клетки нет дверцы, но ты сам выбираешь сидеть в ней. Понимаешь? Ты. Выбираешь. Сам. Но всегда приятнее обвинять всех вокруг, это легче, чем принять ответственность за свою жизнь. Вот видишь, мне не надо спрашивать о том, что ты хочешь, чтобы знать тебя. Ты мой сын, моя кровь, ты воспитан мною, я наблюдала за тобой в течение 18 лет. И да, я знаю, чего ты хочешь, я знаю, чего ты боишься, и я знаю, что в итоге сделает тебя счастливым. И ты понимаешь, что я права, только тебе не хватает смелости признать это. Нарцисса замолчала, с вызовом глядя на Драко, и тот еле сдерживал себя от слёз. Он не смотрел на неё и не собирался ничего говорить, только дышал тяжело, оперевшись плечом об арочную колонну. Мать больше ни слова не сказала, и она покинула зал, пройдя мимо сына, обдав его едва уловимым шлейфом дорогого французского парфюма. Её шаги поднялись по лестнице, и вскоре стих стук каблуков, а Драко, скользя плечом по колонне вниз, опустился на пол, обессиленный, роняя слёзы на холодный серый мрамор.***
Гарри полвечера ходил вдоль камина, ожидая, что вот сейчас, в эту минуту, вспыхнет пламя - и Драко шагнет в их гостиную, вот сейчас, сейчас.. Но пламя упрямо не вспыхивало, и "сейчас" растянулось на несколько долгих часов. Они договорились 25ого, однако забыли уточнить, во сколько именно, но, наверное, вечером, поэтому Гарри, вернувшись из Норы после обеда, сходил в магазин за продуктами для ужина и в четыре часа занял ожидательную позицию на диване перед камином. До пяти он вязал, начав новый свитер. В шестом часу решил готовить ужин, правда, Поттер постоянно курсировал до гостиной, и кое-что подгорело, так что... Но Малфой сам виноват. В семь Гарри всё-таки поужинал, но в одиночестве. И вот время было восемь, получается, он уже минут сорок протаптывал тропинку на паркете вдоль камина, а камин был всё ещё безжалостно молчалив. Проклятье. Так поздно.. почему он не торопится? Почему его так долго нет? Ничего же не произошло?.. Пожалуйста, пусть всё будет нормально, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Гарри обернулся на треск пламени. Драко вышел, отряхивая мантию, и Поттер чуть не отпрокинул кресло, бросаясь ему навстречу. Блятьблятьблять, как он соскучился! Малфой замер в его руках, но потом нежно обнял и зарылся носом в волосы, глубоко вдыхая. — Похоже, там было слишком весело, раз ты не торопился домой, - пробухтел Гарри в его плечо. Драко в ответ только крепче прижал его к себе. Он был тихим, печальным и встревоженным. Видимо, не веселье задержало его в Мэноре. Гарри остранился. — Всё в порядке? Драко выдавил жалкую неубедительную улыбку, но потом покачал головой, и его глаза заблестели. Поттер отступил на шаг, затаив дыхание в ожидании плохих новостей, и Малфой упал в кресло - буквально упал, у него будто подкосились ноги - прямо на свою рубашку, которую он оставил на нём два дня назад. Под ним хрустнула обёртка от подарка, но Драко не обратил на это внимания: он лежал безжизненной фигурой, держась за голову, стараясь не смотреть на Гарри и сдерживая слёзы. Гарри медленно опустился в кресло напротив и твёрдо велел: — Говори. Малфоя затрясло, его губы и руки дрожали, но он пытался собраться, пытался быть в порядке. — Свадьба через три месяца, - ответил Драко. Поттер со стоном упал в ладони. Ком подкатил к горлу, но он проглотил эту боль и не дал себе расклеиться. Ещё не всё потеряно, ещё есть надежда. — Значит, нам надо что-то придумать за три месяца, - сказал Гарри, поднимая взгляд на Драко. Малфой был всё такой же безжизненный и всё так же избегал смотреть на него. — Астория поцеловала меня. Как пощёчина. Блять. Блять! Поттер сжал кулаки. — А ты? — ... а я поцеловал её. Тихие слова прозвучали раскатом грома. Будто небо треснуло или земля разверзлась под Гарри, и он полетел в полыхающий пламенем разлом, так же, как Драко в его кошмарах. Кошмар стал реальностью. Его жизнь вдруг стала кошмаром. Полёт с Астрономической башни пришёл к своему логическому завершению. Грёбаный предатель, сука... Поттер засмеялся, и Малфой вскинул на него испуганный затравленный взгляд. — Удивительно, никому даже не потребовалось умереть, чтобы Астория получила твой поцелуй! Ей ты не сказал "Невзаимно"! — Гарри.. — Убирайся. Гарри вцепился пальцами в подлокотники, он не чувствовал слёз на своих щеках, но капли падали на пол. — Убирайся! - воскликнул он. Малфой поднялся, нетвёрдо шагнул к камину, неуверенно обернулся и тихо произнёс на прощание: — Я люблю тебя, Гарри. Поттер покачал головой. — Это не имеет значения. Драко не сдержался и застонал от боли, сжимая дрожащей рукой мантию на груди. Он еле переступил решётку, еле заставил себя назвать адрес так, чтобы тот прозвучал приемлемо. Его фигура, сломленная, обессиленная, исчезла в пламени, и только зелёный огонь погас в камине, Гарри закричал.
