Behind the Moon

      Отряд из министерства не заставил себя долго ждать: они прибыли уже на следующее утро. Только вместо ожидаемых инспекторов появились боевые авроры. Их решительный настрой не предвещал ничего хорошего: с большой долей вероятности они приехали арестовать Люпина, а не провести расследование. Оставалась небольшая надежда на то, что в дело вмешается Дамблдор и не позволит обвинить человека в не доказанном преступлении, которого он, возможно, не совершал.       Практически всё время после разговора в кабинете директора Гермиона думала о том, что там услышала. Она отложила в сторону домашние задания и воспользовалась наставлением мадам Помфри о снижении нагрузки в своих интересах. Ходить на занятия ей было не сложно, но она предпочла потратить это время на изучение более важной для неё проблемы.       По её просьбе Гарри и Рон принесли ей из библиотеки все книги, что могли найти, даже из запретной секции. К сожалению, это не помогло. В учебниках не было того, что она ещё не знала об оборотнях. Единственная статья, немного стёршаяся из её памяти, была посвящена методам сокращения популяции. Какой-то охотник на вервольфов в подробностях описывал методы ловли и охоты трансформировавшихся волков, давал советы, как держать их на привязи, а затем уничтожать. Читать об этом было противно и оскорбительно — Гермиона задыхалась от возмущения, перелистывая страницы. Неудивительно, что ей не запомнились эти мерзости! Несколько лет назад она наверняка просто пролистала эту статью, не вчитываясь.       А вот того, что ей больше всего хотелось узнать, в книгах не оказалось. Ни одного упоминания о паре человека и оборотня. Скорее наоборот, исследователи подчёркивали, что гонения на оборотней сделали их ещё менее социализированными, поэтому обращённые волшебники редко вступали в брак и заводили людей. Читая об этом, Гермиона не могла не вспоминать несчастное лицо Люпина, с детства обречённого на одиночество. Если бы не Сивый, у него всё могло бы сложиться совершенно по-другому! Скольких возможностей он был лишён из-за своего недуга, сколько дверей перед ним было закрыто! И это всё совершенно незаслуженно! Гермиона с ненавистью сжала кулаки. Нет, она не позволит никому сделать его жизнь ещё невыносимее. Тем более — из-за неё.       Громко хлопнув книгой, она отбросила её в сторону и села на кровати. Взыгравшее в ней негодование как-то само переросло в нечто другое: теперь Гермионе было интересно выяснить все особенности этой странной связи между ними. Как Люпин её почувствовал? Случилось ли это мгновенно или прошло какое-то время перед тем, как он смог понять, что произошло? Есть ли разница в его ощущениях в человеческом и волчьем обличии? Был ещё один вопрос, который Гермиону очень волновал, но она старалась не задавать его даже самой себе. К чему это приведёт? Если она — самка волка и Люпин всё-таки её обратил, то что за этим последует? Смешные и в то же время страшные мысли возникали у неё в голове, чуть только она развивала эту тему. Хагрид как-то говорил о волчатах, родившихся в Запретном лесу… Нет-нет-нет! Это было уже слишком!       Так Гермиона промучилась ещё несколько дней. Никто не спешил сообщать ей о результатах расследования. Только Снейп как-то обронил на уроке ЗОТИ, что ученикам временно не рекомендуется покидать замок во внеучебное время, особенно любителям ночных прогулок.       — Вы можете подумать, что ваша мнимая храбрость и жажда приключений не выйдут вам боком, — язвительно заметил он и покосился в сторону гриффиндорцев. — Однако не забудьте, что нет ничего романтичного в том, чтобы остаться без головы или всю оставшуюся жизнь глотать аконит.       Намёк был понят недвусмысленно, и Гермиона поспешно отвернулась от преподавательского стола. Уж в страсти к тайным свиданиям под луной после отбоя её было трудно обвинить! Она никогда не нарушала правила ради этого. Это Гарри пропадал по ночам с мантией-невидимкой, да и то с совершенно другими целями.       В обед за столом было подозрительно тихо. Рон, как всегда, с аппетитом уплетал кролика, а Гарри задумчиво возил вилкой по тарелке. В этой траурной обстановке Гермиона чувствовала себя очень дискомфортно, но ей пришлось нарушить тишину первой.       — У меня есть к тебе просьба, Гарри, — произнесла она негромко, привлекая внимание друга.       — А… да-да, конечно, — встрепенулся тот. — В чём дело?       — Мне нужна твоя карта, — Гермиона прикусила губы. — Сегодня.       Гарри посмотрел на неё с недоумением, но согласился.       — Что ты собираешься с ней делать? — спросил он по пути в гостиную.       Вокруг было слишком много ушей, и Гермионе не хотелось, чтобы её план кто-то случайно услышал. Они дошли до её комнаты, где, к счастью, никого больше не было. Гарри быстро выудил из кармана своей толстовки карту.       — Так зачем она тебе? — он настойчиво повторил свой вопрос.       — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — Гермиона поспешила взглянуть на пергамент и параллельно ответила, — Я хочу знать, где они держат Люпина.       — Тебе же сказали, что он не под стражей! — отозвался Рон. В его голосе она слышала разочарование и пренебрежение. Кажется, он не очень-то верил в невиновность бывшего учителя.       — Да, но его не отпустили, — возразила она. — Никто не торопится его оправдать или хотя бы попытаться найти улики в его защиту. Ты видел этих авроров из Министерства? Они выглядят, как пираньи, готовые его разорвать!       — По-моему, ты много себе напридумывала.       Упрямым взглядом Гермиона взглянула на Рона. То, что он так легко поверил в причастность Люпина к нападению, огорчало её. Как же критическое мышление? С другой стороны, в глубине души она знала, что Рон просто беспокоился за неё и готов был оскалиться на любого, кто собирался причинить ей вред.       — Послушайте, я просто хочу с ним поговорить, — Гермиона неловко пожала плечами и с надеждой обратилась к друзьям. — Никто не может понять, что именно произошло в ту ночь, а мне необходимо это знать. Виновен Люпин или нет — это нужно доказать. Но посудите сами, сколько здесь несостыковок: как он оказался в лесу в это время? Зачем покинул Орден? Помнишь, на Рождество мистер Уизли говорил, что у Люпина в конце апреля будет особое задание? Если бы его послали в Хогвартс, мы бы знали об этом.       Она уже обдумала всё это накануне. Сфокусировавшись на фактах и отбросив своё внутреннее стремление во что бы то ни стало защитить Люпина (теперь она понимала, откуда в ней это чувство), Гермиона разложила всё по полочкам. О её собственных мотивах такого безрассудного поступка, как прогулка по Запретному лесу, рассуждать не пришлось: внешнее воздействие на неё было неоспоримо. Кто-то хотел, чтобы она покинула замок и отправилась туда, где её никто рано не хватится. Кому придёт в голову искать старосту Гриффиндора одну в лесу? Все знали, что Гермиона в здравом уме не способна на такое.       Иначе обстояли дела с мотивацией Люпина. На рождественских каникулах он настаивал на том, чтобы Гарри был предельно осторожен и подчёркивал, что помощь не всегда будет рядом. Судя по его рассказам, он не собирался покидать Орден без особой надобности: в Министерстве на оборотней имели зуб, так как считали, что все они поддерживают Волдеморта. Стоило Люпину появиться не в том месте не в то время — билет до Азкабана был ему обеспечен. Неужели нашёлся повод для того, чтобы он решил рискнуть своей свободой?       — А что, если он просто искал безопасное место для трансформации? — предположил Гарри. — В Запретном лесу он прятался целый год и хорошо его знает…       — Нет, Люпин не стал бы подвергать такому риску учеников, — отвергла это предположение Гермиона. — Он не принимает зелье и не контролирует свою трансформацию. Прийти в Хогвартс было бы безрассудно и опасно — Люпин не пошёл бы на это. Если только он не надеялся здесь получить зелье…       Мысль не успевала превращаться в слова, раскручиваясь в её голове, как большой клубок. Гарри так удачно дёрнул ниточку, из которой разворачивалась вполне убедительная и рабочая версия.       Снейп узнал о происшествии одним из первых и, кажется, совсем не был удивлён появлению Люпина. Тогда в больничном крыле он был не удивлён, а скорее озадачен. Значит, он мог знать, что Люпин собирался прибыть в Хогвартс. Была только одна причина, по которой он мог быть в курсе: он готовил для него зелье. Волчье противоядие не сваришь за полчаса, но каким-то волшебным образом оно, вернее его модифицированная версия, была у Снейпа наготове. Но мог ли он…?       Вовремя спохватившись, Гермиона решила не озвучивать свою догадку. Мальчикам стоило только сказать, что в этом мог быть замешан Снейп, — они непременно решат, что это его рук дело. Вплести зельевара в это запутанное дельце с его репутацией не составляло труда: вкупе с помощью Малфою попытка подставить Люпина и натравить его на Гермиону смотрелась очень даже правдоподобно. К тому же, откуда ему было знать, что есть причины, по которым оборотень не может причинить вред мисс Грейнджер?       Эти размышления заставили и саму Гермиону сомневаться в невиновности Снейпа. Благодаря этой версии точно можно было оправдать Люпина, вот только собрать для неё доказательства — практически нереально. Да и что-то подсказывало ей, что сила предубеждения против Снейпа будет выглядеть чересчур преувеличенной. На одних предположениях доказательства вины не построишь. Гермиона разочарованно вздохнула. И защиту тоже.       — В любом случае, — произнесла она, уткнувшись в карту в поисках нужного имени. — Мне нужно поговорить с ним. Есть вопросы… эм, на которые только он может мне ответить.       Ни Рон, ни Гарри не обратили внимание на её запинку, а она сама решила не углубляться в детали. Сообщать им об их необычной связи с Люпином было рановато: Гермиона не была уверена, что мальчикам кто-то уже сказал, но в то же время ей не хотелось тратить время на объяснения того, что сама до конца не понимает. Наконец она заметила на карте нужный маячок с подписью «Ремус Люпин».       — Он в Воющей хижине, — её голос невольно повысился от волнения. — А вы говорите, он не под стражей! Да там ещё хуже, чем в башне!       Не взглянув больше на друзей, она тут же помчалась вниз к гремучей иве, как будто могла куда-то опоздать. Поместить Люпина в Воющую хижину было логично, но очень далеко от понятия «комфорт». Если он находился там всё это время, то по сути был в заключении. Оставалось надеяться, что его хотя бы не охраняют дементоры.       Уже по пути Гермиона подумала, что ей стоило быть осторожнее: за ней могли следить. Она подозревала не только людей из Министерства, но и того, кто заварил эту кашу. Нужно было придумать, как вывести его на свет. Может быть, этот человек уже давно покинул Хогвартс — настоящий преступник не стал бы долго задерживаться на месте преступления. К тому же, сделав главным подозреваемым Люпина, он убил сразу двух зайцев: сделал своё грязное дельце и запутал следы. Вот только зачем кому-то нападать на Гермиону?       Этот вопрос ставил её в тупик. У неё, конечно, были недруги, в основном девочки со Слизерина, подружки Малфоя, или те, кто ещё помнил её нелепый двойной роман с Виктором Крамом и Гарри во время Турнира Трёх Волшебников. С того времени уже много воды утекло, но… наверняка оставались те, кто ей завидовал или ненавидел просто за то, что она существует. Ужасное чувство, к сожалению, свойственное людям, особенно подросткам.       Дорога до гремучей ивы заняла у неё всего несколько минут. Здесь, по её предположениям, был самый небезопасный участок: на этой тропинке она становилась максимально доступной для нового нападения. Ведь что, если на неё хотели не просто напасть, а убить? Тогда миссия оказалась провалена, и преступник мог отважиться на вторую попытку. О, мысли о том, что тебя в любой момент могут убить, выпускали толпу мурашек по её телу. И как только Гарри выносит такое давление уже шесть лет?!       Буйное дерево уже давно перестало быть для неё преградой. Гермиона была впечатлена, когда во время их с Гарри короткого путешествия в прошлое, заметила, что Люпин воспользовался «Иммобулюсом» и заморозил ветки. Так просто, так гениально! С тех пор она знала, как пройти. Миновав потайной ход, она с готовностью подняла палочку: мало ли, вдруг у него есть охрана. Под её ногой скрипнула доска.       — Кто здесь? — услышала она голос Люпина. Кажется, он всё-таки был один.       — Это я.       Гермиона опустила палочку, ощутив необъяснимый прилив облегчения. В комнате, мрачной не столько от древности, сколько от окутывавших её легенд, теперь всё было как-то иначе. Старая постель, куда в прошлый раз отлетел Снейп после атаки Гарри, была застелена свежим бельём и немного преобразилась. В углу комнаты стоял письменный стол — немного пыльный, но вполне рабочий. Камин не горел, однако чёрные угольки внутри свидетельствовали о том, что его иногда растапливают. Рядом с ним стоял Люпин.       — Гермиона? — удивился он и опустил палочку.       Воющая хижина даже после такого наспех проведённого косметического ремонта не могла преобразиться в нормальные условия для жизни, и долгое нахождение здесь отразилось на внешнем виде Люпина. Он был бледен, истощён, на шее горел свежий шрам, которым он, скорее всего, одарил себя в последнее полнолуние. Если бы его здесь встретил какой-нибудь первокурсник, то легко мог бы принять за привидение.       Поддавшись внутреннему порыву, Гермиона бросилась к нему на шею. Да что это с ней такое? Она буквально каждой клеточкой своего тела ощущала потребность удостовериться, что с ним всё в порядке. Такого никогда не было прежде. Вернее… нечто подобное проскальзывало в её голове, когда они пересекались с ним на Гриммо после очередной «миссии», но тогда Гермиона тщательно контролировала себя. А впрочем, кое-что всё-таки изменилось. Потребность прикосновений стала ощущаться отчётливее.       Люпин не оттолкнул её. Более того, он сам принял её в свои объятия, будто давно их ждал. Но стоило ей подумать, как это странно, отчего вдруг их так потянуло друг к другу, она поспешила отстраниться. Волчий эффект или как там его? Неужели он правда той ночью обратил её?       — Что ты здесь делаешь? — спросил Люпин, пряча руки в карманы.       По его лицу, на котором зачастую всё было написано, Гермиона поняла, что эта внезапная близость смутила не только её. Должно быть, ему в тысячу раз более неловко из-за пробудившейся в нём потребности в бывшей ученице, к которой он, в общем-то, всегда относился с уважением, но не имел никаких личный отношений, как с Гарри.       — Я пришла к вам, потому что… — она вдруг растеряла все свои заготовки. — Мне надо… Я думаю, нам стоит поговорить.       Люпин посмотрел на неё с интересом, не торопя. Как учитель, он умело пользовался методикой и умел слушать: если у студента есть мысль, то лучше не перебивать его и дать возможность сформулировать её самостоятельно. Но Гермионе от этого было не легче. Она не могла сказать то, что хотела не от того, что не знала как, а потому что жутко смущалась. И это Люпин тоже быстро понял.       — Разумеется.       Он кивнул и жестом пригласил её сесть на небольшой диванчик. Раньше его тут не было, подумала Гермиона. Наверное, он трансфигурировал его из чего-то. Под пытливым и в то же время участливым взглядом Гермионе всё-таки удалось собраться с мыслями.       — Я изучила всё, что смогла найти о парах, — деловито заявила она. — Информации ничтожно мало, поэтому я подумала, что мы могли бы подобрать решение проблемы эмпирическим путём, — она набралась ещё немного смелости. — Я хочу провести эксперимент, и для этого мне нужна ваша помощь, профессор.