Ангел из шкафа

      Всё, что помнит Чонгук с того вечера — двух парней в чёрном, с которыми он ввязался в драку. А ещё глухой удар, раскатившийся свинцовой тяжестью по голове, которая стала сплошной, чистой болью. Следующее его воспоминание выглядит, словно повествование в кино: кадр сменяется и перед его глазами больничная палата, в его рту торчит трубка, а фонарик врача светит в глаза, чтобы проверить рефлексы. Чонгук смотрел в белый потолок, чувствовал своё лёгкое тело, которое было перевязано и проткнуто парой иголок. Как хорошо, что он чувствует…       В голове, которая, на удивление, совсем не болела, хотя тоже была перевязана, не было вопросов вроде «кто я?», «что случилось?», «зачем я здесь?». Отсутствием этого клише, пожалуй, и отличалась его реальность от кинокартины. Чонгук точно помнил людей в капюшонах, помнил, что шансов у него не было (на это и был расчёт); он точно, отчего-то, знает, что после того сильнейшего удара о стену, он не должен был выжить.       Но больничная палата на рай явно не тянет. Да и парень с детства знает, что нет ни «рая», ни «ада», ни прочих мест, куда подсознательно стремится человек, наслушавшийся сказочек (люди, наивные, лелеют надежду обрести спасение от жестокого мира. Или от самих себя).       Чонгук безысходно прикрыл глаза. Очень раздражал факт, что у него во рту и глотке инородный предмет. Почему-то он чувствовал, что полон сил и сможет дышать самостоятельно. И как же кстати в палату зашёл врач и сообщил, что вколет ему снотворное. Конечно, лучше спать, чем осознавать, что сам не дышишь.       Открывая глаза во второй раз, он увидел темноту за окном и голову матери, лежащую на его животе. Чонгук прохрипел что-то пересохшими губами. На нижней больше не чувствовалось давление округлого пластика. И это, почему-то, доставило больше положительных эмоций, чем заплаканное, припухшее лицо его единственной родственницы. Осознание, что ты больше не ужасающе беспомощен, что твой организм всё ещё может обслужить себя сам, доставило чувство настоящей эйфории. Спасибо, что живой. Спасибо, что не инвалид. Мама что-то спрашивала, причитала «как же так» и «почему именно с тобой», а парень реагировал заторможено, бормотал односложное «всё в порядке».       Чонгук не мог вымолвить что-то другое, пока смотрел широко раскрытыми глазами на входную дверь.       Около неё стоял человек. Он точно так же смотрел на него. Взгляд его был светлый и словно ничего не выражавший. Чонгук бы закричал, он бы с ужасом спросил мать, целующую его руку, кто этот странный мужчина, если бы не одно «но». Фигура в дверях была абсолютно обнажена и имела за спиной два огромных чёрных крыла.       Цепляясь безумными глазами за замершего напротив парня и замечая, как тот шевелит сложенными крыльями, Чонгук думал, что окончательно рехнулся. Разумеется, после того удара остались травмы, но он искренне надеялся, что повреждения будут исключительно механическими и никак не коснутся изменений в сознании. Если бы он мог что-то большее, чем просто надеяться…       Парень переводит взгляд на мать. Он не хочет в психушку, ни в коем случае! Он не покажет, что стал теперь шизофреником. Или с каким там диагнозом видят то, чего нет? Он здоров. Он мыслит быстро и трезво. Мозг пашет, как прежде, активно анализирует ситуацию. Этого достаточно, чтобы признать себя вменяемым и оставить глюки незамеченными. — Так ты видишь меня. Значит, вот как оно оборачивается…       Это первое, что произносит его «шизофрения». Посторонние покидают палату, а Чонгук еле сдерживается, чтобы не заорать им вслед. Его руки дрожат, он жмурится, впервые в жизни молится, чтобы глюки тоже покинули его, ведь, провожая взглядом мать, он никого не увидел около входной двери.       Вот только тот, кого Чонгук не звал в свою жизнь, оказывается справа от реанимационной кровати, у аппарата ИВЛ, и всё так же пристально смотрит на него своими светлыми глазами. — Что ты такое…       Существо подходит к нему абсолютно бесшумно и склоняется над кроватью. — Твой ангел-хранитель. Защитник и спутник, данный тебе от рождения.       Чонгук начинает хохотать. Отводит взгляд к потолку и истерично содрогается в приступах смеха. — У тебя стресс, я понимаю.       Ангел отходит на пару шагов и снова замирает.       «Это точно не человек», — думает полубезумный Чонгук, вновь повернувший голову на чужой голос, — «Люди так неподвижно не стоят».       «Неподвижно и красиво», — подмечает парень про себя. Закрывает слипающиеся глаза и ловит расползающиеся мысли о том, что, наверное, нельзя стоять красиво. Но существо именно так и…       «Буду игнорировать», — решает он, отпуская последнюю мысль, и проваливается обратно в темноту.