несовершенные | редактируется

— Меня зовут Анастасия, — представляется, — я твоя мама.       Волкова нахмурилась, оглядывая незнакомую для нее женщину. Выглядела она и впрямь хорошо. Низенькая, стройная блондинка с большими, такими же как и у Ситы, голубыми глазами. Волосы у нее подстрижены коротко. На ней была бардовая шелковая блузка, заправленная в черную кожаную юбку чуть ниже колена, которая подчеркивала ее стройную фигуру. На ногах были обуты бардовые лодочки, а завершало образ бежевое пальто, которое было накинуто на плечи. В руках Анастасия сжимала темную сумку из которой достала детскую фотографию Волковой. — У Андрея была такая же в бумажнике, — указывая на старый снимок, проговорила она.       Сита замялась, кутаясь в своей ветровке, неловко оглядывая Анастасию. — Господи, что за ужасные пятна? — она оглядывает пятна от комариных укусов. — Аллергия, — тихо бурчит, — не суть. — Недоверчиво хмурится. — Ты просто не можешь быть моей матерью. Отец говорил, что она была вынуждена нас оставить. Сильно заболела и позже умерла.       Анастасия слушала и не перебивала, затем усмехнулась и покачала головою. — Вот же сволочь! — возмутилась, — мы с ним расстались. Его мамаша была против наших отношений, даже денег предлагала, в надежде, что я брошу его. В итоге поставила твоего отца перед выбором: либо со мной, но без бизнеса, либо без меня, но с бизнесом. Выбор, очевидно, был не в мою пользу.       Пока Анастасия говорила, у нее зазвонил телефон. Она потянулась в сумку и поспешила сбросить звонок. — Не хочешь посидеть в ресторане? — предлагает. — Поздно уже. Ну, и не одета я для ресторана, — Сита усаживается в автомобиль. — Но, если ты так хочешь со мной пообщаться, можем встретиться с тобой завтра. Часиков в семь. — Занятия в частной школе заканчиваются в три, — она удивленно вскинула брови. — После школы, я посещаю центр для трудных подростков, — Волкова указывает в сторону, — там недалеко находится. — Вот мой номер. Обязательно позвони, как освободишься, — она протягивает свою визитку Волковой и, неожиданно для Ситы, обнимает. Девушка теряется на минуту и даже хочет обнять мать в ответ, но все же не решается.       Опаздывать на первый урок, как традиция. Пусть и на парковке Сита появилась за несколько минут до начала звонка, выходить она не торопится. Вглядывается в рядом стоящую машину Макара. У Нефедова белая BMW M5. Стекла не тонированные, потому было видно, что происходит в салоне, а в салоне германского автомобиля находилась Дарья.       Она улыбалась, смотрела влюбленными щенячьими глазами на Макара и что-то говорила. Макар же, заметя знакомый до чертиков Porsche, довольно растягивает пухлые губы в улыбке и целует рядом сидящую девушку. Будто бы на зло ударяет побольнее.       Раздался стук в окно, и как только Волкова обернулась, Стася помахала рукой вниз, намекая на то, чтобы подруга опустила стекло. — Ну-у, вообще, охренели лобызаться у всех на глазах. Ни уважения ни женской солидарности нет! — шатенка хмыкнула, — говорила я, Макар козел! — Мы расстались, — Сита прищурилась. — Вы в неделю пять раз расходитесь, — Стася наблюдает за тем, как Волкова скидывает сигареты и зарядку в рюкзак, закрывает автомобильное окно и вынимает ключ из замка зажигания, открыв дверцу, она выходит из салона. — Это не здоровые отношения. Он унижает тебя, говоря о том, что ты никому не нужна, как ты не понимаешь? Макар об тебя ноги вытирает. — Стася, заткнись, — Волкова нахмурилась, шагая в кабинет биологии.       На биологии Волкова и Селиванова сидят за последней партой, как и всегда. Стася хвастается золотым кольцом с бриллиантом, а Сита рассказывает о насыщенном дне в походе с ее группой. Рассказывает и показывает уже проходящие пятна, затем оповещает, что встретила свою мать. Стася в удивлении вскинула бровями. — Твой батя, кажется говорил, что твоя мать болела, — Селиванова что-то пишет в тетради, а затем смотрит на подругу. — Выходит, что папенька мне врал. — Ситора пожимает плечами, — у той тетки была моя детская фотка, в точности такая же, которую папа носит в бумажнике. Я, как домой приехала, бумажник его проверила. Фотография на месте. Анастасия рассказала о том, что моя бабушка ее ненавидела и поставила отца перед выбором. Сегодня встречусь с ней, а позже поговорю с отцом.       День в школе протекал своим чередом. Макар и Даша постоянно были на виду у Ситы, которая в свою очередь ревностно сжимала кулаки и кусала нижнюю губу. Макар специально выводит Волкову на эмоции. Макару скучно без эмоций, в том числе и негативных. Так он ощущает себя живым...       Распрощавшись со Стасей, Сита направляется на парковку. Селиванова же спешит на пересдачу зачета по биологии.       Автомобиль Ситоры был припаркован, как назло совсем рядом с белым автомобилем Макара. Белый М5 стоял прямо позади ее Porshce. Нефедов, к несчастью девушки находился возле ее машины и терпеливо ждал. Парень был один и ждал он, скорее всего, именно ее. — Машину убери мне ехать нужно, — старается держать равнодушие, но голос предательски дрогнул.       Макар тянет губы в слащавой улыбке и отрицательно качает головой, наблюдая за тем, как в уголках глаз блондинки начали скапливаться слезы. — Ты же понимаешь, что нам нужно поговорить? — он облокачивается на дверцу с водительской стороны. — Не о чем нам с тобой говорить. У тебя девушка есть.       Сита сильная и плакать у всех на глаза не будет. До последнего будет стоять на своем, а Макар, зная свою значимость для Ситы — не отступит. Сита сильная, но Макар сильнее. — Прячь слезы, принцесса. — Он нахмурился, склонившись над Волковой. — Прости. Я погорячился.       Волкова быстро заморгала глазами, а позже натянула привычную сучью ухмылку. — Иди дальше Дашке подлизывай, — ладонью хлопает по его плечу. — А я пойду с уголовниками потрахаюсь. — Сита ухмыляется.       За язык ей хочется надавать по лицу и Нефедов сжимает губы в тонкую полосочку, удерживая свои эмоции под контролем. Волкова привыкла к выходкам Макара и уже давно знала, что простит. — Не обязательно ехать к уголовникам, — он указал на себя, — можешь со мной.       Теперь Волкова сжимает губы в тонкую полоску и смотрит исподлобья. И Макар тут же притягивает ее к себе, обнимает, крепко сжимая девичье тело. Нефедов чувствует как Сита сжимает его футболку в кулачки и тихо сопит в грудь, сдерживая подступающие слезы. — Что тебя тревожит? — целует в лоб и упирается подбородком в блондинистую макушку. — Мать нарисовалась, похоже, — вкратце отвечает блондинка. Она отстраняется от Нефедова и скрещивает руки под грудью, намекая, что обсуждать это не хочет.

днем ранее, квартира Волковых;

      Андрей Алексеевич нервно расхаживает по кабинету, а женщина, что сидела на кожаном диване, довольно улыбалась, наблюдая за тем, как мужчина мечется по кабинету. Волков возмущенно вздохнул, остановившись посреди кабинета, глянул на довольную блондинку и вновь принялся расхаживать их стороны в сторону. — Хватит, мельтешить, Андрюша, — улыбка спала с пухлых губ Анастасии и она выпрямила спину, перекинув ногу на ногу. — Сядь и успокойся.       Андрей Алексеевич остановился и метнул гневный взгляд в сторону матери своей дочери. Не готов он ее видеть, никогда не будет готов. Анастасия — синоним к слову предатель. Так уж сложилось. — Успокоится? — с иронией в голосе. — Ты зачем сюда приперлась, а? — он смотрит так пристально. Если бы люди могли убивать взглядом, Андрей бы не раздумывал. Сколько боли и страданий доставила ему когда-то эта женщина. Она ушла и он искренне верил, что их пути больше не пересекутся. Но, когда у Андрея все стабильно хорошо — вот она объявилась. Будто чувствует... — Я просто хочу видеть свою дочь, — она приподняла брови. — Сита тоже моя дочь. Я ее родила и имею полное право на общение с ней. — Родила? — Андрей Алексеевич рассмеялся. — Ты серьезно, Настя? Это твой аргумент? — он подошел к ней и сел рядом, не сводя с нее глаз. В глазах у Андрея Алексеевича ненависть мешается с болью перекрывая все хорошие моменты с ней. — Хорошо. Мать. Где ты была все это время? Ты, черт бы тебя побрал, бросила собственную дочь, когда ей было три месяца. — Однако, Анастасия вела себя более чем спокойно, лишь покачивала ногой, совсем не глядя на бывшего. — Ты променяла меня на бабки моей матери. Хотя, ты не меня, ты собственную дочь на деньги променяла! И чтобы поднять с колен запущенный бизнес матушки, я с маленькой Ситой на руках, над бумажками сидел. Я лежал с ней в больнице, когда она болела. Я, сука, ее трехмесячную с бутылочки кормил, хотя на моем месте должна была быть ты. — Женщина хмыкнул, приподняв подбородок. — И теперь ты просто так возвращаешься из своей Америки и предъявляешь права на нее. Где же ты была все шестнадцать лет ее жизни, а, мать? Где ты была, когда она впервые влюбилась? Где ты была всю жизнь МОЕЙ дочери?       Андрей ждал, а Анастасия не спешила с ответом, лишь спокойно покачивала ногой и что-то обдумывала. Она напрочь лишена, как называют, материнского инстинкта. Ей чуждо чувство волнения за кого-то, кроме себя. — А что мне было делать? — она с вопросом глянула в сторону Волкова. — Я родила ее в восемнадцать. Я была молодая и губить свою жизнь ради ребенка — не планировала. — Андрей усмехнулся и расслабил галстук, казалось, что на шею давит сильно. — А что ты усмехаешься? Деньги твоей матери мне были необходимы. И, естественно, я их взяла. Они дали мне старт. Я уехала, нашла себе мужчину...       Волков громко хмыкнул, заставив Анастасию замолкнуть. — Мужчину. Состоятельного, который мог дать тебе больше чем я. Какой там ребенок... — Да, что ты мог дать мне в свои двадцать лет?! — она с упреком ткнула пальцем в грудь Андрю. — Сам из-под мамкиной юбки вылезти не успел, а уже кожу на себе рвал... семья... какая семья, Андрюша? Случайно вышло, что я забеременела. А аборт ты не дал мне сделать. Трясся над животом, да с мамашей своей ругался. А без мамаши ты был никем! Я и подумала, нужен тебе ребенок — забирай, воспитывай. И когда твоя мамаша деньги мне сунула, я не раздумывая их взяла.       Андрей уместил руки под грудью и громко выдохнул. — И сейчас ты ее оберегаешь, — она склонила голову в бок, приметив фотографию на рабочем столе мужчины. С фотографии на нее смотрела светловолосая девочка с голубыми глазами и россыпью веснушек на лице, на вид ей было около десяти лет. Малышка держала в руках плюшевого мишку и широко улыбалась в камеру. — Это она? — женщина встала с дивана и, поправив юбку, пошагала в сторону стола. — Конечно она. Мы похожи... — она берет фоторамку в руки.       Волков встал следом за матерью своей дочери и, подойдя к столу, выхватил фоторамку из ее рук. — Че ты хочешь? — он хмурится и заботливо ставит фоторамку на место. Поверить, что Анастасия хочет видеть его малышку, Андрей Алексеевич не мог. Потому и задал свой вопрос вновь. — Люблю тебя за прямоту, — она умещает руки под грудью, — я хочу пять миллионов, иначе заберу дочь с собой и ты ее не увидишь. — Деньги... я так и думал, — он нахмурился. — Значит так, денег ты не получишь и дочь тоже. — Ты уверен? — она щурит глаза. — Более чем, — уверенно произнес мужчина. — Это мы еще посмотрим, — развернувшись, женщина зашагала прочь из кабинета.

***

      Ковалева в центре не было, чему Волкова очень сильно удивилась. Ребята же вновь распределились по парам и, каждый что-то обсуждал. Лена с Яной, Фил с Платоном, Никита с Дрочером. Евгения же сидела, понурив голову вниз и о чем-то усердно думала, а Макс что-то сосредоточенно тыкал в телефоне.       Сита не нуждалась в их общении. Никита в автобусе сказал правду и извиняться перед ребятами она не планировала. Да и за что ей извиняться? За то, что она думает только о себе? Глупости. Усевшись отдельно ото всех на скамейку, Ситора уставилась в телефон. Ковалева все не было. — Где Антон Вадимович? — решает спросить, привлекая к себе внимание ребят. — Набухался, должен спать у себя, — коротко ответил Макс, прежде чем уместиться рядом. Он так сосредоточенно тыкал пальцем по экрану смартфона, будто находится в отдельной вселенной.       «Любопытство — превыше всего.» Для себя решила Сита и заглянула в телефон одногруппника через плечо. — Похоже на текст песни, — она сощурилась, вчитываясь в слова. — Это он и есть, — буркнул парень. — Ты че... — блондинка тянет губы в улыбке. — Типа рэп читаешь? — Балуюсь, — ответил он, упрятав телефон в кармане олимпийки, — ты лучше скажи мне, че это они тебя игнорят? — За правду. Никита им глаза раскрыл на очевидные вещи. Мне плевать на них. Почему мне должно быть не плевать? — она пожала плечами. — Мы из разных миров и это абсолютно нормально.       Макс нахмурился и пожал плечами, ему не дано, наверное, понять Ситу. Она права, они из разных миров. — Нормально, когда ты переживаешь не только за себя. Мы хоть и из разных миров, но не прогнившие, как ваши золотые детки деловых родителей. — Достает из-за уха сигарету и, зажав губами фильтр, подкуривает. — Задумайся. — Он встает со скамейки и направляется к Никите и Гене.       Если Антона в центре нет, можно уйти раньше обычного.              На часах уже почти пять часов вечера. Хмыкнув, девушка ухватила в руки рюкзак и пошагала прочь из центра. Взгляды одногруппников Сита спиной чувствовала. — Эй, мамасита, погоди, — раздается сзади голос одного группы «Б». Это был Платон. Он натянул на голову кепку и глянул на затянутое тучами небо. — Ты реально собиралась переводить тридцать косых? Или Ковалева на понт брала?       Сита пожимает плечами и, остановившись рядом с Егором, закуривает сигарету. — Тридцать тысяч — не такие большие деньги. Я реально собиралась переводить, — выдыхает табачный дым, отвечая на поставленный вопрос, и смотрит с вопросом на ушастого. — Ну, своя! — громко произнес Платонов, приобняв блондинку за плечо. — Своя. Ты молодец, что поехала как Вадимыч наказал. А они, — взглядом указывает на остальную группу. — Отходчивые.       Волкова в ответ улыбается. И, стыдно признаться, от слов «своя» становится тепло на душе. — Своя? — Сита хмурится, а Платон еще сильнее ее к себе прижимает.       Платон кивнул и, похлопав Волкову по спине, широко улыбнулся. — Это значит, мамасита, ты целиком и полностью своя.       Каждый из этих ребят отличался чем-то от других. У них у каждого своя изюминка и свое мнение. Даже у Дрочера оно проскальзывает. Сама же Сита ловит себя на мысли, что и правда в ее окружении все до ужаса одинаковые. Пафосные, напыщенные и эгоистичные. Здесь же душевные уголовники. Черт побрал бы Макса, поскольку после его слов, она задумывается над своим окружением и задается вопросом: где же все-таки ей лучше?       Платон еще, что-то вещает про свою особую философию, а Ситора тихонько обнимает Егора и улыбается ему искренне. — Ну, все, объятий я думаю предостаточно, — она поправляет высокий хвост, — скажи Ковалеву, что меня мать забрала.       Тараторит блондинка и выныривает из-под рук одногруппника. Платон шутливо соглашается и, кивнув ей в след, спешит к остальным ребятам.       Анастасия уже была возле ворот центра и поджидала свою дочь. Настроена она была решительно и отступать не планировала. У нее есть цель и отступать она не намерена. По головам пойдет, а свое получит. Ранит чувства дочери — плевать, Андрею вдвойне больнее будет. Будет думать, прежде чем словами раскидываться. Нужно надавить на правильные рычаги и деньги в кармане.       При виде спешащей к ней дочери, женщина широко улыбнулась и расставила руки для объятий. Однако, Сита остановилась и пожала одну из ее рук. Улыбка с пухлых губ женщины моментально спала. Мелкая мерзавка до жути напоминающая ее в молодости. — Я тут недалеко ресторан видела, пойдем? — и ухватив дочь под руку, мать ведет ее к ресторану.       Сита усаживается напротив, пристально наблюдает за тем, как Анастасия вчитывается в меню. Как и вчера, женщина выглядела потрясно. Ей до ужаса идут рубашки и юбки, которые так эффектно подчеркивала ее тонкую талию и бедра. Волкова уместила руки на стол и с подозрением взглянул на мать. — Будешь что-нибудь? Я угощаю, — предлагает она. — Я в состоянии за себя заплатить, — Сита щурит глаза, а Настя отмечает дурной характер своей дочери. Чего же ты хотела, объявившись спустя шестнадцать лет? — Не хами, будь добра. Я просто хочу вернуть себе дочь, — дочь уже порядком из себя выводит, однако Анастасия невозмутимо смотрит в меню и делает вид, что совсем не смотрит на нее.       Сита в возмущении вскинула брови. — Мамочка! Я так по тебе скучала, ждала когда ты приедешь. И вот ты здесь. — Сита широко и лицемерно улыбается. — Сказала бы я шесть лет назад. Сейчас же общаюсь с тобой, как ты заслужила. — Ты можешь на меня злится, но шанс есть у каждого. Не отрицай этого. — Ну и, почему ты бросила меня? — с вопросом уставилась девчонка на мать, игнорируя. — Твой отец не дал мне и шанса с тобой общаться. Он выбрал бизнес, а его мамаша отобрала тебя у меня. Мне было всего восемнадцать, что я могла сделать против состоятельной тетки? — она отложила от себя меню и скрестила руки на столе. — Ладно. Я понимаю, что ты сердишься на меня и полностью имеешь на это право. Но я правда верю в то, что мы сможем восстановить ту потерянную связь. На днях я была у твоего отца и просила встречи с тобой, — она горько усмехается, наблюдая за тем, как лицо дочери смягчается. — Поэтому я здесь. Но пробуду тут ограниченное количество дней и вновь вернусь в штаты. — То есть была у папы? И он мне не сказал? — доверие к отцу стремительно угасало. Мало того, что он врал все время о смерти ее мамы, так еще и не сказал ей о том, что все это время она искала встречи с ним. Многие факты играют против отца и в пользу матери. С виду Сита сильная, казалось бы, да только вот маленькая девочка внутри просит материнской любви и заботы.       Когда всем девчонкам из класса косички мамы заплетали, Сите косичку плел отец. У него получалось плохо, но с каждым разом у него получалось все лучше и лучше. Когда на праздник мам дети делали открытку матерям, Сита открытку делала отцу. Андрей Алексеевич всю свою жизнь посвятил дочери и работе. Никакой личной жизни, всегда думал о том, как отреагирует дочь. Не заметил он, как упустил в воспитании. Все-таки неловко отцу с дочерью на женские темы говорить. Но он пытался, правда потом просил Марину, жену Ивана, поговорить с Ситой. Они же девушки, поймут друг друга. — Детка, не сердись на него, — Анастасия тянет руку через стол, в надежде ухватить ладонь дочери и сжать в своей. — Не сердись? Он обманывал меня всю жизнь, — Сита отдернула руку, — он говорил, что моя мать мертва, когда она была живая! Как мне реагировать? — она пыталась говорить спокойно, но получалось плохо.       Анастасия улыбнулась, когда ладонь дочери оказалась сжата в ее руке. Женщина всячески переводила тему с отца Ситы на более нейтральную, рассказывала о жизни в штатах, рассказывала о новом муже. Обмолвилась, что приехала повидаться и, возможно, забрать ее с собой. Дело только за самой Волковой и ее отцом.

неделю спустя

— Че за тетка с Ситой? — Макс кивает в сторону одногруппницы и рядом стоящей с ней женщиной, зажав сигарету пальцами. — Хрен его знает, — буркнул Егор, переняв у друга сигарету. — Че не на физкультуре? — Антон Вадимович появился за спинами своих ребят совсем неожиданно и Максим даже вздрогнул. — Дак... — Антипов жестикулировал, придумывая ответ. — Мы в пути уже. — Сигарету пришлось выкинуть и притоптать ногой. — За сигаретами до ларька бегали, — отчитался Егор и поспешил за товарищем.       На протяжении недели Сита поддерживала связь со своей матерью, сначала было немного странно, и она чувствовала, что это все игра и ее обманут. Однако решила довериться матери и с головой нырнула в общение с ней. Настя просила, чтобы Сита звала ее мамой, но так и не вышло.       Сита рассказала матери обо всем, что с ней происходило за всю жизнь. Выдала, что отец так и не женился. Рассказала о Макаре и Даше, рассказала про центр и про своих одногруппников. — Знаешь, Сита, — женщина остановилась рядом с ней, — не влюбляйся и никогда в омут с головой не ныряй. Боком все выйдет. А Макар твой и мизинца не стоит. Беги от него, пока хуже не стало. — Она хмурится. — Слушай, а почему Ситора? Папа говорил, что имя придумывала мне ты, — Волкова сощурила глаза, делая вид что не слышит слов матери.       Анастасия закусила губу, затем широко улыбнулась. — Имя я услышала случайно. Потом искала значение. Звезда, — она задумалась. — Мне тогда показалось, что звучит красиво и необычно. — Да, а в детстве меня дразнили Сито и Ситроен — Сита хмыкнула. — У меня сейчас физкультура, — она указывает на Антона Вадимовича, что как раз направлялся в их сторону. Да, Ковалев в своем репертуаре. Будто не его вот буквально из центра поперли и благодаря ребятам снова вернули на должность. — Я пойду, а то вон Вадимыч уже негодует. — Созвонимся, — она машет рукой Сите и уходит.