Дурное влияние

Стало совсем темно,когда приятели наши достигли деревеньки Базарова.Аркадий дремал уже на плече у друга своего,который и сам за время пути очень устал;особенно искусно приходилось действовать Базарову теперь,потому что в открытом тарантасе все видно было,впрочем,кучер их ни разу не обернулся,а по пути никого вовсе не встретилось,и молодые люди в сей раз времени зря не теряли. -Аркадий,-промолвил­ Базаров,-продирай глаза-приехали! -Красиво здесь,тихо так...-сонно проговорил Аркадий,вылезая из тарантаса и озираясь кругом,-цветами пахнет,да скошенной травою. Базаров поморщился:-Ты,верн­о,Аркадий,вздор сей нарочно произнес,али спишь на ходу? -Право,Евгений...-н­ачал было Аркадий,но не успел договорить,потому что залаяли собаки и в сей момент на крылечке завиделась невысокая фигурка Арины Власьевны. -Батюшки мои!-раздался возглас ее,-Енюша наш приехал! Вслед за Ариной Власьевной из дома выбежал и отец Базарова Василий Иваныч,и далее последовали лобызания и объятия, и по лицу приятеля своего заметил Аркадий,что тому и хоть и радостно было увидеться с родителями, но и неловко, что случалось с ним крайне редко.Арина Власьевна собралась было накрывать на стол, да Базаров остановил ее твердым жестом, дескать мы с Аркадием устали и спать хотим,и не голодны вовсе. -Как же,Енюша,ты и борща не попробуешь вовсе? А приятель твой? Арина Власьевна перевела взор свой на Аркадия, который имел несчастие в сей момент особенно широко и долго зевнуть, чем опроверг надежды родителей Базарова накормить получше и обо всем расспросить нежданных, но дорогих гостей. -Мы спать пойдем,-повторил Базаров, да Арина Власьевна сокрушаться начала, что не знала даже об их приезде, и комната ни одна не готова, и Енюше дорогому с товарищем его в предбаннике только расположиться можно. -Не беда вовсе,-сказал Базаров, наклоняясь неожиданно и целуя старушку в щеку. Сие Аркадия не только удивило: он с грустью глянул на это, думая при том, что если бы его матушка жива была, то он бы кинулся ей на шею и расцеловал бы ее. Аркадий с Базаровым отправились вскоре в предбанник, где было в самом деле не дурно, а для отдыха в летнюю ночь лучше места и вовсе не найти. Там было прохладнее, нежели в доме, комаров было в меру, пахло ромашкою и мятой, и другими травами, в щели где-то играл на своей скрипочке сверчок, приводя Аркадия в романтический настрой, да громкий хор лягушек доносился снаружи, в свою очередь рождая в Базарове мысли о предстоящей работе и опытах. Под потолком висели еще в коконах своих гигантские пауки, да в темноте Аркадий их не увидел, а потому и не возопил. Оба молодых человека скоро уснули, родители Базарова, напротив, долго ворочались и шептались. -Да как вырос то Енюшенька наш!-вздыхала все Арина Власьевна, крестясь перед лампадою. И в Марьино в ту ночь братья Кирсановы не могли долго сомкнуть глаз своих. Поутру упал солнечный зайчик на лицо спящего Аркадия, и тот открыл газа. Глянув с опаскою на потолок, юноша подошел к окну и увидел на улице Василия Иваныча с лопатою, который грозил ею дворовой девке, дескать, не досмотрела и сливки к столу теплые подала. Заметив Аркадия, старик махнул лопатой и ему. Юный Кирсанов выскочил из предбанника и направился к отцу Базарова. -Точно Парис,Парис!-восхит­ился вполголоса Василий Иваныч,-Ну как вам мой Евгений?-с гордостию спросил он подошедшего Аркадия. -Евгений...он замечательнейший человек из всех, кого я когда-либо встречал! Он умный, честный.. -Ну я имею в виду,как вы с ним? -Вы хотите знать, как мы с ним познакомились? -Да, и вообще... "Что же это?-подумалось Аркадию,-неужто ему все известно?" Впрочем, ответить ничего он не успел, потому что из сада к ним вышел Базаров с мокрыми от росы сапогами и каким-то растением в руках, высохшими листочками которого набивал он свою трубку. - Ну вылитый Гиацинт!-не сдержал возгласа своего старик,-и так вы вместе смотритесь! Занял я приятеля твоего, Евгений, а впрочем..пойду теперь распоряжусь насчет завтрака. -Ах, Евгений!-воскликнул­ Аркадий,- да ведь отец твой - добрейшей души человек! И так он тебя любит и тобою гордится! Базаров усмехнулся. -Отец мой славный малый, а на штучки эти его ты вниманья особо не обращай: меру он знает, да ведь охота и старику потешиться. -О каких таких штучках ты изволишь говорить?! -Ну там,поцелует в плечико, пощекочет под мышечкой...мое дело предупредить, да с сим извращенцем Павлом Петровичем у него ничего вовсе нет схожего,-прибавил Базаров, спотыкаясь на ровном месте.Аркадий придержал его. -Помилуй, Евгений, ты лучше бы под ноги глядел, чем дядюшку моего осуждать!-с жаром промолвил он,на что Базаров лишь снисходительно фыркнул. Молодые люди отправились к завтраку. За завтраком Базаров с Аркадием налегали более всего на красное вино, да и нельзя было на него не налегать. За вином сим посылал Василий Иванович слугу в город, но большей частию гнал его сам из прекрасного винограда, росшего в саду, и не обходилось, видать, без чудодейственного растения с грядок на заднем дворе, которое использовалось широко в житейских и духовных целях, а пуще всего для изготовления напитков и настоек, курения, да и в медицине тож. Василию Ивановичу хотелось очень, чтоб вино сие кто-то непременно употребил, поэтому он разлил его по всем имеющимся на столе бокалам и стаканам, капнул даже и в чай, и в некоторые блюдца, так что Аркадий,мечтая взять варенья, пару раз в него влез. -Вы,диоскуры, решите, надо полагать, что старик из ума выжил, раз вино подает за завтраком, - промолвил Василий Иванович,- хоть оно так и не принято, да попробовать вы все ж должны. - Оно и хорошо, что не принято, мы авторитетов никаких не признаем, уж много раз говорил, - молвил с набитым ртом Базаров. От Аркадия не укрылось то, что в родительском имении приятель его вел себя более распущенно, даже как-то искренней и естественней, таким Аркадий своего друга еще не видел, а потому не сводил с него глаз, как, впрочем и Арина Власьевна, которая за завтраком лишь молча вздыхала, робея перед сыном, а губы ее шептали дорогое имя. Василий Иванович также глянул на сына, прищурив хитрый глаз. Заметив такое количество взоров на себе, Базаров хмыкнул, встал из-за стола и объявил, что отправится теперь показывать Аркадию окрестности. - И непременно покажи юному другу своему наши грядки!-промолвил с гордостию Василий Иванович,- таких ни у кого в нашей губернии нету! -Спасибо вам за вкусные сливки, а пуще за доброту и заботу...- начал было Аркадий, да Базаров уволок его за локоть; он терпеть не мог театральных сцен, пусть даже и искренних - от них вяли его уши, и лапша имела честь на них висеть. Взгляни, Аркадий.- молвил Базаров, когда приятели наши проходили мимо озера, - сия осина была в детстве для меня особым деревом, я думал, что она волшебная...Не было ни дня, когда бы я не упал бы с нее и не набил шишак. Аркадий глянул не без уважения на друга своего, а верней на его крепкий высокий лоб. "В романтику ударился мой Евгений, в воспоминанья, а ведь сам отрицал!- и умилился,и удивился Аркадий,-что за вино у Василия Ивановича - диво дивное творит!" И юноша молча ступал за наставником, боясь спугнуть сей волшебный миг, и лишь безмолвно кивал. -...а в яме сей игрался я каждый день, (Аркадий, глянув в яму, узрел на дне ее обглоданные кости, и стало ему Базарова жаль) затем уж принялся изучать почву, личинок всяких...На вот личинку!-воскликнул­ Базаров вдруг, протягивая пустую руку к самому лицу Аркадия, который отпрыгнул было, да нахмурился и скрестил руки на груди. - Евгений, что это, право за... -Да ты, душа моя, видать, нынче не в духе. А я червей и есть пробовал,- кинул вдруг Базаров небрежно. Тут с Аркадием сделалось дурно, и он поспешил отойти в кусты, впрочем, Базаров последовал за ним как ни в чем не бывало, вопрошая с невозмутимым лицом: - Помилуй,размазня ты, да только нашему брату и не такое есть приходилось. Что если б ты оказался где-нибудь, где нет никого: там тебе ни чаю, ни кофею, ни булочек не будет вовсе, тогда чем-то тебе придется питаться? -На необитаемый остров попадают только лишь в романах, а это вздор,-заявил Аркадий, встряхивая волосами. -И не обязательно вовсе остров...Не будет там ни расчески, ни зеркальца, ни мыла...-Базаров безнадежно махнул рукою,-ты, Аркадий, барич изнеженный, пропадешь сразу. - Значит не выйдет там и побриться... -Помилуй,брат, не выйдет вовсе! -...так что я отращу себе бакенбарды, как у тебя! - сделал радостный вывод Аркадий и просиял. Базаров едва за голову не схватился. -О чем ты думать изволишь, Аркадий, и о чем я тебе толкую? Вон наша главная примечательность,- заметил вдруг он, указывая на вороха душистого сена. Базаров залег на сеновал и стащил с себя рубашку, однако сухие стебли неприятно кололи голую спину, а Базаров,хоть и был нигилистом, но пользу такого вида закалки, как лежание на гвоздях и колючках отрицал, поэтому на сене он расстелил свою рубаху. -Какое золотое сено, скошенное и просушенное, видать, трудолюбивыми руками!-воскликнул Аркадий, да Базарова от сих слов передернуло. Вскоре оба молодых человека валялись уже на сене, самозабвенно целуясь; Аркадий обвивал руками горячую обнаженную спину своего друга, а после принялся его душить, разумеется в шутку, на что тот резко отпрянул, и,взглянув друг на друга, Базаров с Аркадием не удержали смешка. И верно, оба выглядели теперь не то, чтоб смешно, но как-то странно: оба были вспотевшие да лохматые,и все в сухой траве, она была и в растрепавшихся волосах Аркадия, а у Базарова и в бакенбардах его. -Мы с тобою, Евгений, выглядим теперь,точно какие-нибудь дети природы, живущие все время в цветущем поле и ... -Аркадий, я вот сейчас схвачу тебя за горло, и ты со мною не сладишь вовсе. -Помилуй, Евгений, за что же!-оробел Аркадий,да пощупав украдкою свою мускулатуру и окинув взглядом Базаровскую,юноша приуныл, удостоверившись, что и впрямь не сладит. Базаров расхохотался. -Раздевайся, Аркадий. Юный Кирсанов замялся, потому что даже в пословице сказано было: и хочется, и колется - причем в прямом смысле. -Колючее больно сено, вот что горе!-заметил Аркадий. -Сколь же можно с тобою возиться...неженка,­раздевайся, я рубашку постелю! Пришлось Аркадию,раздевшись,­ стать на четвереньки и развести ноги, в позе сей чувствовал он себя очень неловко, поэтому старался отвлечь мысли свои чем угодно, хоть бы думами о родном именьи, о маленьком братце, который хоть и младенец, а уж весь в Аркадия, о Павле Петровиче и о том, как они с Евгением зайдут с красками ночью в комнату к нему, да, хоть Базаров искусства и не признает, нарисуют тихонечко ему синюю бороду... Но резкая боль прервала все Аркадиевы мечты, и он едва не закричал, да рот его в сей же миг был заткнут широкою ладонью Базарова. - Погоди, Аркаша, технические неполадки,-спокойно­ пояснил Базаров, однако Аркадию от слов сих чуть худо не стало.Однако вскоре боль прошла, и даже сменилась наслаждением; Базаров начал резко толкаться в тело юного своего друга, закуривая при этом трубку и принимаясь разглагольствовать,­ так что лишь дрожащий хриплый голос выдавал его состояние. Впрочем, Аркадий его сейчас вовсе не слушал... Припекало солнышко, но ракита дарила прохладу, бросая тень на сеновал, а молодые люди порезвились вдоволь. Сено уж таким колким не казалось, напротив, оно было душистым и весьма приятным; четыре ноги торчали с разных сторон сеновала, а сорочка Базарова была, надо полагать, в незавидном состоянии. -Послушай, Евгений,-промолвил вдруг Аркадий,- а правда сии твои слова, что тебе уж надоело со мною возиться? -Вздор,-пробурчал Базаров. -Что же не вздор? прошептал Аркадий печально, утыкаясь головою со всего размаху в сено. Базаров разозлился вдруг, но не на Аркадия вовсе, а на себя, и начало ему казаться, что уж больно он в именьи родительском расквасился и сам начал вздор нести да время терять попусту. А потому Базаров выкопал Аркадия из сена и промолвил: -Право, скучно здесь...знаешь,брат­,о чем я подумал?Помнишь, родственничек твой, как там его?...Приглашал тебя и отца твоего погостить, так почему бы нам не поехать? Развеемся, город посмотрим. -А, Матвей Ильич?-подхватил Аркадий,- со всем моим великим удовольствием! Евгений, да как же родители твои, они то и нарадоваться тобою не успели. -Ты рассуждаешь точно как твой отец. -У папаши есть теперь заместо меня Фенечка и маленький Митя,-обиженно промолвил Аркадий, начиная вновь зарываться в сено. "Эге,-подумал Базаров,-да в эти кирсановские отношения лучше вовсе не лезть,все равно не распутаешь..." А потом они просто валялись на сене, думая, скорее всего, каждый о своем. Базаров обнимал Аркадия, а тот лежал молча, боясь даже громко вздохнуть, потому что друг его так редко бывал с ним нежен. -Прощай, старина,мы уезжаем,-заявил в то же утро Базаров Василию Ивановичу. -Куда же вы, Дионисы!-вскричал в изумленьи бедный старик. Базаров нахмурился. -Дионис в мифологии один всего был... -Да, и это наш Евгений!-подхватил Аркадий, и слова сии растрогали невероятно старика и рассердили Базарова. -Пошли, Аркадий, -угрюмо промолвил он. "И стоял Василий Иваныч, понурив голову, глядя молодым господам вослед,-рассказывал­а после девка Анфиска,-И обняла его барыня, да так и остались они вдвоем, словно опенки на пеньке, те, что мы намедни солили..." Долгое время ехали молодые люди молча, Базаров был погружен в свои думы, а Аркадий, не желая снова раздражать его, смотрел по сторонам, наслаждаясь красотою природы. Вскоре, однако, имело место быть некоторое происшествие, которое заставило наших приятелей повернуть обратно. А дело все было в том, что одна из лошадей ступила, надо полагать, на гвоздь, лежавший в пыли дороги, а куче р покамест зазевался. От боли несчастное животное стало на дыбы, а остальные две лошади, за нею последовав, скинули оглоблю, продолжая брыкаться и сопровождая сие громким ржанием.............. \\\To be not continued///