chantepleurer

⠀⠀⠀ ⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀

круг второй. я целую пальцы твоей руки. мы близки, но в то же время чудовищно далeки.

⠀ ⠀⠀⠀⠀ ⠀ ⠀⠀⠀⠀меня нельзя назвать правильной и возвышенной — погрязшая в пучине разврата и привыкшая курить крепкие сигареты, наблюдая, как сена колышется от легкого дуновения ветра. порой приходится представлять себя великой княжной, брошенной и покинутой всеми, приехавшей в париж отыскать свою семью, или же героиней ремарковских книг, пьющей кальвадос в грязном баре и мечтающей найти утешение под покровом ночи, в переливах эйфелевой башни, в легком шелесте листвы на елисейских полях, в каждом аккуратном изгибе триумфальной арки. я — смешание темных тонов, переливы черного, отдающие синевой. самые чистые, первозданные, пугающие своей глубиной и самобытностью. черный — кристальный, являющийся началом и концом всего, что берет отсчет от вечности. ⠀ ⠀⠀⠀⠀черный кофе. без сахара. кусочек лимона. щепотка корицы и соли. вся моя жизнь в одном напитке, обжигая кончик языка горячим круассаном с малиновым джемом. ненавидеть малину, притворную сладость, которой пытаешься сделать свою жизнь ярче — тошнотворная приторность, которую тут же хочется перебить, вычеркивая из своих вкусовых рецепторов, разменивая еë на горечь красного полусухого. ⠀ ⠀⠀⠀⠀саморазрушение меня больше не берет. я с ним на ты, тайный любовник, возлюбленный, ненавистный друг. мы с ним пьем из одного бокала cabernet sauvignon и засыпаем в одной постели после жарких стычек и маленьких войн. я с ним повенчана на бессрочно чуть ниже всех кругов преисподней — он мой палач, и я в его плену. отдаваться самовольно, сдавать оружие, вставать перед ним на колени. до покрасневшей кожи и сдавливающего чувства внутри, словно ад со всеми грешниками вмиг обретает вечный покой меж ребер, пытаясь вырваться наружу. ⠀ ⠀⠀⠀⠀цепочка с медальоном по-прежнему зажата в мужских пальцах. утонченные и длинные. дорожки венозной синевы, шрам на безымянном, взгляд выжидающий, внимательный и въедливый. снимать туфли под таким натиском становится в разы тяжелее, словно за тобой наблюдают посредством скрытой камеры, о существовании которой ты давно догадалась. продолжаешь держаться прямо, чтобы в следующую секунду избавиться от мучительного женского атрибута, теряя и без того отсутствующее превосходство в росте еще более безнадежно.       — вы разглядывали мою шею?       — нет. это просто невинное воображение играет злую шутку. будь возможность её коснуться хоть взглядом, я бы тут же воплотил фантазию о невинно свёрнутой шее в действие.       — ничего себе! — с наигранным энтузиазмом, легким налетом язвительности и убийственной иронией. я циник — в этом мы отличаемся. — скажите своему воображению, что я передаю спасибо за столь примитивный способ убийства.       — ты можешь передать это ему сама, поверь, — ты знаешь, что раздражаешь его с молниеносной скоростью, но не умеешь останавливаться, доводя до абсурда.       — я предоставляю ему шанс.       — кому?       — твоему воображению. поможешь надеть? ⠀ ⠀⠀⠀⠀медленно повернуться к нему спиной, позволяя в полнейшей тишине вновь слышать собственное дыхание, приподнимая пальцами волосы, оголяя шею, предоставляя ему прекрасный момент задушить себя этой цепью. он с минуту смотрел на цепочку и на голую тонкую шею, незаметно для себя он уже открыл застёжку и накинул цепочку вокруг горла, потянув на себя, он наверняка почувствовал, как я сглатываю слюну. от тёплого дыхания кожа покрылась мурашками, пришлось ощутить себя непривычно странно.       — я спал сегодня несколько часов… — сказал он, чтобы оправдаться и заполнить тишину. — мне снятся дурные сны, жаль, что я не могу никому о них рассказать.       — вы пытаетесь помочь людям, приглашая их на сеансы, но страдаете от детских кошмаров?       — иногда мне кажется, что я разговариваю со змеёй. а мне безразличны змеи, не заставляй меня их ненавидеть. ⠀ ⠀⠀⠀⠀у него получилось ослабить псевдоудушье, но его пальцы не прекращали быть неповоротливо-каменными, такими жёсткими, что пришлось стоять к нему спиной достаточно долго.       — когда ты захочешь поговорить со мной о себе?       — скоро.       — через год?       — через неделю. ⠀ ⠀⠀⠀⠀его пальцы поддались контролю, и он расправился с застёжкой. отступив. больше он не дышал в спину, но бледная кожа по-прежнему хранила след от его близости.       — ты неважно выглядишь.

мыслишь, живёшь, разговариваешь.

⠀ ⠀⠀⠀⠀ты говорила быстро и много, он часто твердил, что такими порциями его кормила разве что мать в моменты острого желания быть им услышанной. стало интересно, сколько времени ему понадобится, чтобы всё столь привычное вышибло из памяти, отступив в сторону, оставляя максимум места для чёрной пустоты.       — только не жди, что я рассыплюсь перед тобой в попытках утешить, как тебе тяжело жилось.       — отлично, я не люблю утешения. я люблю, когда ты молчишь.       — и я люблю, когда ты молчишь подо мной и не говоришь ничего, кроме моей фамилии, но это не тот случай. ⠀ ⠀⠀⠀⠀и вот случилось. из неловкого перекидывания словами произошёл разлад более сильного характера. ⠀ ⠀⠀⠀⠀пришлось развернуться к нему лицом, возвращая ему доступ к своим глазам, тут же бесстыдно воруя постоянно холодный взгляд. если бы подобные жесты можно было прятать, возникла бы острая необходимость тут же набить ими карманы своего пальто, подобно стикам сахара, что были украдены в местных кофейнях. они часто разрывались, белые кристаллики просыпались и таяли на пальцах, те неприятно липли, приходилось облизывать каждый из них, ловя на себе напряженные взгляды.       — можешь и себе сделать одолжение, передав то, что однажды присвоил себе.       — передать что?       — передай мне молчание.

круг третий. просыпаюсь в твоей кровати с мыслью о том, что, пожалуй, хватит.