Однажды приходит пора прощаться даже с самыми близким.

Всю ночь Цзян Ваньинь был рядом со «Старейшиной Илина», Усянь впал в настоящую горячку, метаясь по постели, и лишь иногда бормотал что-то несвязное. — Лань Чжань, прошу простить меня, я виноват перед тобой. Вэй тяжело дышал, на лбу его выступили капли пота. Из сказанного было понятно, что произошло что-то очень пошатнувшее духовное состояние Вэй Усяня. Цзян Чен скрипнул зубами от злости. «Как этот Ванцзи мог так небрежно отнестись к его брату?! Он позволил ему оказаться одному в лесу полном темных тварей! Черт возьми, у него даже Ченьцин не было! На что тот рассчитывал?» Злость накатывала все сильнее, и поэтому Цзян Чен решил, что как только Вэй Ин будет в состоянии рассказать, что случилось, он незамедлительно отправит письмо Главе ордена Лань. Внимание Ваньиня привлёк Усянь, что очнулся и теперь с недоумением разглядывал его. Жестом приказав молчать, Цзян сказал: — Прежде чем что-то сказать, послушай: да, ты в Пристани Лотоса, да, это твоя комната, я не собираюсь избивать тебя и гнать взашей. — Теперь ты вновь официально часть клана Цзян, не спорь со мной. Выдохнув, он стал внимательно разглядывать лежащего напротив него. Белый цвет лица и болезненная худоба напоминали ему о прошлом, когда ещё совсем маленький Вэй Усянь попал на порог их дома. От такого сравнения Ваньинь сжал кулаки до крови, но внешне он все же сохранил иллюзию спокойного и даже заботливого поведения. Улыбнувшись уголками губ, Цзян Чен невесомо погладил Вэя по волосам и, сказав напоследок, что лекари должны его осмотреть, вышел из комнаты. Усянь пребывал в очень подавленном состоянии, он не помнил последние два дня, и это было проблемой. Что он мог сказать Ваньиню?! Было ли что-то о Лань Чжане? Такое поведение Цзян Чена было очень непривычно и как-то некомфортно? Ведь вечно кричащий и грозящий убить Ваньинь вызывал намного больше приятных воспоминаний, нежели это ещё неизвестное ему поведение заботливого старшего брата. Откинув голову на подушку, он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. «Сейчас должен прийти лекарь, и я должен вести себя как ни в чем не бывало», — подумал Усянь.