Однажды приходит пора прощаться даже с самыми близким.

Лань Ванцзи бросил на Вэй Усяня взгляд, наполненный ненавистью. Он надоел ему: то ли дело было в том, что Вэй оказался куда более безбашенным и безответственным, чем в его воспоминаниях, то ли в том, что детская влюблённость успела рассеяться всего за пару месяцев их брака. Вечное нарушение правил, похабный юмор и эта чертова боязнь собак. Как же ему надело смотреть на темного заклинателя, который в очередной раз протащил алкоголь на территорию ордена. На дядю, что укоризненно смотрит на обоих, хотя Ванцзи не сделал ничего, что могло бы его разочаровать. Хоть в последнее время Вэй и стал вести себя тише, словно чувствовал, что их отношения пришли в разлад, это никак не спасло. Страх в глазах Старейшины Илина был осязаем, ведь единственный, кто был рядом и всегда поддерживал его после перерождения, сейчас смотрел на него, словно Вэй превратился в надоевшую и постоянно мешающуюся под ногами животину. Словно не было десятка ночей, полных страсти и клятв любить до смерти, словно все эти тринадцать лет оказались пустышкой. Сглотнув все свои обиды, Усянь из последних сил старался спасти их брак. Подумать только, самый известный темный заклинатель и нарушитель спокойствия смирно сидит в цзинши весь день и читает опостылевшие ему книги о праведности мыслей. Хорошо обдумав все, Ванцзи пришёл к мысли, что лучше закончить этот фарс и просто развестись, слишком долго он терпел это. Бумаги о разводе были составлены в самый короткий срок, Цижень лично подписал всё, что нужно, ему было в радость избавиться от бельма на репутации клана. Единственными, кто действительно сочувствовал Вэю, были Сычжуй и Сичень. Глава ордена понимал, как тяжко приходится Усяню, и приходил к нему каждый вечер, дабы успокоить его словами или игрой на сяо. Сычжуй же порывался уйти вместе с темным заклинателем. Он был действительно разочарован Ханьгуан-цзюнем и его поступком и теперь даже на метр к нему старался не приближаться. Спустя еще пару дней Вэй Усянь покинул Облачные Глубины в слезах. Вот и все. Он снова остался совсем один, словно вернулся на тринадцать лет в прошлое. «Только в этот раз меня не разорвали мертвецы», — едко ухмыльнулся Старейшина Илина. Почти всю ночь он бродил по лесу и не заметил, как ноги сами привели его в Пристань Лотоса. Сил удивляться у него уже не было, разум отказался осмыслять факт того, что прямо сейчас он находился «дома». — Будет ли Цзян Чен рад мне? Он вздрогнул, вспоминая удары Цзыдяня, которые он получил сразу после возрождения. Заметив Вэй Усяня у ворот, адепты, не зная, что делать, отправились на поиски Главы ордена, спустя пару минут злой, как тысяча демонов, Ваньинь вышел прямо к своему шисюну. Только открыв рот, чтобы начать кричать о полоумности и наглости Вэй Ина, он тут же закрыл рот и прикусил кончик языка. Перед ним было жалкое подобие человека, что он знал. Мокрый, трясущийся от усталости, он напомнил Цзян Чену гуля, что вытащили из воды. Подойдя ближе и глянув тому в глаза, он с непривычной для него теплотой сказал: — Пойдём домой, брат, я рядом, будь уверен.