Восхождения некроманта

В палате было тихо, несмотря на изнурительные постукивание капель дождя по стеклу. Человек быстро подстраивается под любую обстановку, в этом и заключается лабильность мозга. Робин тоже подстроился. Он лежал с закрытыми глазами, лежал, не шевелясь, погруженный в глубокий сон — он пережил то, что обычно переживал человек, когда встречался с тем, что считал невозможным и с тем, во что бы никогда не поверил, даже если бы увидел все своими глазами — считал детскими фантазиями и просто слухами, то, что считал бы и дальше, если бы не обстоятельства. Магия и магические твари реальны. И когда в палате стало слишком тихо, Робин открыл глаза — не знал, сам ли или же тело неосознанно выдернуло его оттуда, где на время он ощущал себя в безопасности. Палата не изменилась — койки находились там же, где и вчера, возле них стояли те же тумбочки, что и раньше. Других пациентов здесь не было. Однако тот неуловимый шлейф опасности, гудящий как пчела в голове, очень отдаленно и тихо, журчал отчетливей, чем обычно. Робин вглядывался в приоткрытую дверцу, откуда тянулась длинная вязкая тьма коридора, и ждал. Не отрывая глаз. — Что? Неужели наш поджигатель заметил? Робин узнал голос. И почему-то выдохнул. Но затем опять вздохнул, сжав легкие, словно задержав дыхание, он спрятался бы от него. Опасения подтвердились. Мальчишка, давший слово прийти за ним, сдержал его. И теперь отомстит. Он промолчал. Возле дверцы протянулось холодное дыхание. А на уровне, выше дверной ручки, промелькали два синих маячка. На затылке у Робина пробежали мурашки. Диппер зашел. За ним, расплетаясь паучьями нитями, разбрелись арахниды, монстры, напоминавшие пауков, теперь окрасились в тот же угольный оттенок, как и те странные мужикотавры и гномы, которых он встретил впервые, когда они дрались с игровыми монстрами. Он шел неспеша, осматривал палату, вазу, шкаф, какие-то картины, вглядывался в окно, провел пальцем по брошюрам, и наконец сел на краешее кровати, прижав матрац. Робин ощутил, как его затягивало туда, как из-за давления мальчика, одеяло намертво сцепило его. Он не знал, что делать, не отрывал глаз, боясь, что это станет последним, что он сделает. — Я не чувствую в тебе силы, — Диппер всматривался на него, или даже как-то сквозь него, рыща в душе Робина то, о чем он никак не мог разузнать. — Скажи-ка, Билл не заглядывал к тебе? Лицо Диппер не менялось — оставалось до дрожи оледеняющим, пробивающим до гусиных мурашек, даже через теплый плед. Робин покрылся потом. Он не видел, что творилось на периферии его зрения, но отчетливо ощущал то, что неправильный ответ закончил его жизнь мгновенно. — Да. Хм, это может стать проблемой. Повелитель, вы же не чувствуете в нем магического влияния или увеличения сил. По своей сущности он остался таким же хрупким человеком, как и тогда. Запах гнили уничтожен — поэтому я не могу сказать наверняка, однако чутье не врет, не ощущаю я в нем то, от чего бы дрожал. — И что же он тебе сказал? — То, что вернется и убьет тебя. Диппер не изменил взгляда, пока по барабанным перепонкам постукивали звон дождя, чваканье хелицер, неровное дыхание и участившееся сердцебиение. Мальчик посчитывал капли его пота на лбу, умножавшихся с каждой секундой. Он врет. С каких пор тени так хорошо различают человеческие эмоции? Но стоит быть настороже. Я не в курсе какие фокусы выкинул Билл. Диппер улыбнулся, потянул ладонь к его обессиленной шее, обхватил пальцами горло, прижав их, слегка, словно прижимал мягкое тесто. Очень липкое. Взмокшееся. Робин жадно глотал слюну, которая засохла уже тогда, когда Диппер впервые показался возле дверей. — Не надо… Диппер молчал. — Прошу… я… Возле своей ладони, Диппер почувствовал, как обхватывая промежутки между пальцами легла другая — нежная и мягкая. Ладонь Пацифики. Она сжимала его, давя на шею Робина с удвоенной силой. Вампирица посмотрела на него. — Вместе начали, вместе и закончим. Пацифика впервые улыбнулась так, что Дипперу стало не по себе, так, как не улыбалась тогда, когда они впервые встретились в пещере на дне первоходца, когда он искал секреты Гравити Фолз, и так, как больше не улыбалась никогда более. Это мимолетный всплеск необузданной кровожадной сущности вампира — ее истинного обличия, минута слабости, которую она себе позволила. Диппер вглядывался в его расширенные зрачки, на слезы, стекавших по углам щек, пока губы сохли от изнеможения, синели, вглядывался и понимал, что сжимал пальцы сильнее, чем думал, и не из-за Пацифики, а сам, по собственной воли — сжимал, глядя в глаза умирающего человека, дергающего в поисках воздухе, и понимал, что то чувство, то человеческое нечто, что откликалось глубоко в сердце, сжималось вместе с ним, покидая его, уже безвозратно. — Мертв. — заключила Пацифика, разжав кисть от Диппера и протерев их платочком от пота. В воздухе повис запах лаванды. Робин лежал, не двигаясь. И когда от него потянулась знакомая темная ниточка, Диппер точно убедился, что он мертв. Он поступил правильно. Это чудовище подожгло заведение от заката до рассвета, вместе со стариками, пытался убить и его самого. Но тогда, почему он проговаривал про себя то, что и так знал, убеждая самого себя? Такого раньше никогда не было. — Похоже, мне тоже нужен отдых. Я сдаю позиции… — Ну, тогда завтра весь день проведем за просмотром утка-детектива. — С каких пор ты стала Мэйбл? Лавандовый аромат перемешался с лекарствами, стонами и мятой. Похоже агенты приходили в себя. — Нам пора. — Пацифика подошла к окну, которое распахнули тени-пауки, раздвинула шторы. — Еще нет, — глаза мальчика вспыхнули синим огнем, — восстань!

***

Диппер с Пацификой вернулись довольно быстро. Почти не задевали ветки, заставлявших ворон всполоскаться. Он принял душ, смыл грязь и усталость, одел чистую одежду и лег на кровать рядом с сестрой. Рядом с ней, расположившись на противоположной стороне, лежала Пацифика, обнявшая Мэйб, и парализованная усталостью. Еще говорила, что вампиры не нуждаются во сне. Хозяин, у вас будут приказания? Охраняйте дом. Сквирл, объясни агентам внизу произошедшее, как ты умеешь, только без глупостей, думаю, им не очень понравится слушать страшенных пауков или гигантов-мужикотавров. Возьми всех теней, если понадобится. Боюсь сегодня я просплю до утра, уж точно. Сквирл испарился от козырька кепки, растворился в тени кровати. Диппер положил ладонь на Мэйбл. Та прижалась и заулыбалась, словно ей дали еще батончиков-улыбашек, засопела, обняв в ответ. Однако Диппер не обнимал ее — он слушал отражения сердцебиения, бившего в подушечки пальцев. Тук, тук. Ровное и чистое. Тук, тук. Спокойное, как гладь воды, совершенно невозмутимое. Оно билось так, как и должно было биться сердце. Так, словно оно уже ужилось в теле девочки, заменило стук родного, уже наверняка измененного, покрытого черной слизью и корнями, как сердце хранительницы леса. Она иногда дергалась во сне, щипала его запястье, но Диппер все так же слушал — тук, тук, слушал, стараясь ощутить малейшие колебания и изменения, те симптомы дебаффа артефакта, которые он не обнаружил сам. Он не думал о том, что мог бы поступить иначе. Если бы он не вместил сердце в ее грудь, тогда она точно бы умерла. Тук, тук. Разум начинающего повелителя теней погружался в ритм тонов сердца. Тук, тук. Тук.