Королевские братья

Папирус шёл через Руины и Разрушенный город, раздавая всем встречным монстрам приглашения на коронацию его подруги и названой сестры, юной Альфис. Коронация должна была состояться через день, и должны были присутствовать все. И сейчас его миссия подходила к концу. Маленький Папирус путался в бумажках, иногда давал одному монстру по два приглашения, забыв, что уже видел его, проходил дважды по одному месту, но всё равно был очень горд собой. Подумать только, он САМ раздаёт приглашения на, наверное, главное торжество их маленькой семьи, и никакие гонцы не нужны. Но вдруг приглашения кончились. Скелет ещё постоял в центре Разрушенного города, придумывая, что делать дальше. Он хотел еще подольше погулять в такой дали от дома, ведь редко выпадает такой шанс выбраться. И он направился аж в самый-самый конец Подземелья. Он пошёл любоваться на солнце. Монстрик очень любил солнце. Последний раз вживую он видел его пару лет назад, а может и больше. Именно тогда люди изгнали их с Поверхности и заперли под горой. Конечно, Папс мог вернуться домой и посмотреть на Светило в окна золотого коридора, или через барьер, но окна были непрозрачны, через них свет будет выглядеть не так, да и Андайн наверняка, как только он придёт, даст ему новое задание. Папирус почти дошёл до той дыры, через которую солнце так ярко светило на землю, своим светом позволяя траве создать там мягкую клумбу. Но вдруг... Болезненный громкий стон прервал размышления монстра о солнце, холодным порывом ветра ворвавшись в его слух. Мальчик подумал, что ему всего лишь послышалось, но на всякий случай решил проверить. Быстрым шагом он дошёл до того места, откуда был слышен крик, и тут же в ужасе понял, что ему не показалось. На клумбе лицом вниз лежал человек. Папирус подбежал к нему и, присев на колени, коснулся его плеча: — Ты в порядке? Ах, ты же упал с поверхности?! Тебе очень больно? Человек медленно поднял светловолосую голову. Со лба и из носа текло по струйке крови. — К-кто... — О мои звёзды! Не волнуйся, человек. Я отведу тебя домой. Андайн тебя вылечит. Ты можешь подняться? Человек попытался встать, но сил практически не было, и он снова плюхнулся на землю. — Давай я помогу тебе! Папирус схватил его под руки и, несмотря на своё тонкое, хрупкое строение тела, не имевшего ни мышц, ни кожи, ни других органов, смог помочь человеку встать на ноги. Человек оказался таким же ребёнком, как и он, может быть, чуть-чуть пониже ростом. На нём была белая грязная футболка, чёрные шорты с белыми полосками и голубые кроссовки. Все его ноги были в царапинах и ушибах, локти разбиты, на щеке синяк, а на лбу красовалась свежая кровоточащая рана, видимо, полученная при падении. Нос был, судя по всему, тоже разбит или сломан. Монстрик перекинул руку человека на своё плечо, придерживая его. — Пошли. Дорога долгая, но я проведу тебя самым коротким путём! Можешь положиться на меня! — Х-хорошо. — всё таким же слабым хриплым голосом ответил человеческий ребёнок. Двое мальчиков тихим шагом двинулись по розовым коридорам. — Смотри. Видишь, это Руины. — не затыкался рот Папса. — Не знаю, почему они так названы. В основном, Руины — это длинный пустой коридор, как его называют некоторые, кишка. Но еще есть Разрушенный город. Возможно, это название дали те, кто поселились здесь, потому что люди превратили нашу жизнь в руины, заперев нас под горой. Ой, ты же тоже человек, прости. — Ничего, — человек лишь слабо улыбнулся каким-то своим мыслям. — Кстати, чуть не забыл! — монстр полез рукой в карман шорт и достал оттуда белый платок, расшитый по краям оранжевой нитью. — Держи. Вытри кровь. — Спасибо. — человек принял платок и прижал его к лицу. Белая ткань мгновенно окрасилась в багровый цвет. — А тебе... не жалко такую красоту отдавать на растерзание первому встречному? — Что ты! Это же мелочи! Ты даже можешь сделать с ним всё, что хочешь. — Спасибо ещё раз. — О, вот там Разрушенный город! Прости, что не повёл тебя туда, там нет тех, кто бы разбирался в людях, да и вообще в медицине. Кстати, если найдём тебе что-нибудь поесть по пути, тебе станет легче. Ну, мало ли, кто-то что-то может продавать. У нас в столице много магазинов, хотя до моего дома идти даже проще, чем до столицы. Раз-раз-раз, и по прямой дойдём прямо к двери нашего дома. Несколько раз на пути мальчиков попадались монстры, которые очень враждебно смотрели на человеческого ребёнка. — Человек! Человек! — шипели они. — Великий Папирус ведёт человека! — Тише! Ему больно! Я должен доставить его Андайн! Посторонитесь! Монстры слушались и отходили с дороги, перешёптываясь у мальчиков за спиной. Папирус довёл человека до выхода из Руин. — О, а сейчас будет очень холодный снежный лес. Там всегда зима. Если хочешь, можем тебе снег приложить к носу. Болеть перестанет. Из-под бело-красного платка послышалось тихое "угу". Папс кивнул и с размаху толкнул ногой большую дверь. В лица детям ударил морозный воздух. Монстрик, будто не чувствуя холода, взял с ближайшего сугроба комок снега и протянул его новому другу. Тот принял снежок и приложил его к носу, издавая хриплые стоны. — Нет-нет-нет! — поспешил скелет Надо завернуть его в тряпку! Тогда будет полегче. С помощью Папируса человек сделал все по указаниям, и двое снова двинулись вперёд. Человека стало трясти, но он будто был готов принять любую судьбу. — Ой, ты же в таком холоде не протянешь долго! — спохватился монстр, и задумался. — Что же делать? О! Тут недалеко лодка есть! На ней нас отвезут прямо в Жаркоземье! А там пойдём пешком. Давай, еще немного. В лодке можно будет сесть. Спотыкаясь, человеческий ребёнок шёл, придерживаемый Папирусом, куда тот ему указывал. На причале стояла лодка, которой управлял кто-то в тёмном плаще. — Лодочник! — крикнул Папс еще издалека. Голова в капюшоне повернулась в сторону оклика. Человек остановился, слегка испугавшись таинственной фигуры. — Не бойся! Он добрый, — подбадривал он напуганного мальчишку. — Ну же, пошли! — Тра-ла-ла. — пропел лодочник. — Куда прикажете везти вас? — Как можно дальше. — ответил монстрик, помогая человеку сесть на дно лодки. Сам же устроился рядом, всё еще обнимая нового друга. — Конечная остановка — Жаркоземье, — предупредил Лодочник. — Отлично. Там на лифте быстро поднимемся к дому. — Отчаливаем! — снова пропело существо в плаще и лодка с невероятной скоростью двинулась вперёд сама по себе. Очень скоро заснеженный пейзаж сменился водопадами, и стало теплее. — Друг, смотри как тут красиво! — Папирус немного ослабил хватку на человека и стал указывать пальцем в разные места. — Ой, я же даже не знаю твоего имени! Как тебя зовут, человек? Человеческий ребёнок отнял снежный комок от носа и гнусавым голосом пробормотал: — Меня... зовут Санс. — Санс? Красивое имя! Меня зовут Великий Папирус, но друзьям можно обращаться ко мне и без приставки "Великий", хаха. Или просто Папс. — Мгм.. Хорошо. — Мм? — Лодочник повернул голову в сторону мальчиков. — Юный принц нашёл себе нового друга? — Тихо, чшшш!! — замахал руками монстрик. — Рано! — Ты принц? — Санс повернул голову к Папирусу, зыркая округлёнными как блюдца глазами, и откусил кусок подтаявшего окровавленного снежка. — Эх... Ну, вроде того, — вздохнул тот, сокрушаясь о раскрытом секрете. Но вдруг он посмотрел на него в ответ. — Что ты делаешь, зачем ты ешь снег?! — Мне так легче... — спокойно, не оправдываясь, ответил человек. — Ну, если это правда... О, мы уже подъезжаем к Жаркоземью! Чувствуешь, как тепло становится? Ты больше не дрожишь? — Мгм. Не, все в норме. Только голова болит... Лодка подошла к Жаркоземью. — Конечная!~ Выходите, дальше не поплыву. — Спасибо. Мы очень благодарны! Заплатим Вам позже. — затараторил Папирус, помогая Сансу выйти из лодки. — О, и приходите на коронацию Альфис! У меня кончились приглашения, но Вам можно без пропуска! Я расскажу страже, что Вы сделали для нас! — Не стоит благодарности, Ваше Высочество. — Зовите меня Папирус! И поверьте мне, стоит! Мальчики ушли, оставив Лодочника умиляться на доброту принца монстров. В Жаркоземье покусаный кусок снега растаял прямо на глазах. Из носа Санса снова полилась струйка крови, и платок не успевал впитывать её. Да и сам человек будто таял от подобной жары. — Ох, ты не любишь критические температуры... Здесь живут монстры-ящеры и монстры-огоньки. В настоящее время Гастер, королевский учёный, работает над уравниванием температуры. Вскоре, тут можно будет находиться свободно. О, вот лифт! Пока он один, но все сейчас в основном сидят по домам, поэтому мы можем им воспользоваться. — последнюю фразу Папирус произнёс, уже нажимая на кнопку вызова лифта. — Он поднимет нас прямо к вершине горы. Там так же жарко, но потом мы сразу же попадём домой. Мы живём прямо на выходе из Жаркоземья. Там Андайн тебя подлатает. Она знаешь, какая классная! Да и Альфис тоже крута. Они обе!. — Альфис — твоя мама? Или старшая сестра? — перебил Санс, немного придя в себя под кондиционером в лифте. — Ньехехе, нет! Что ты! Она моя подруга! И Андайн тоже. Но, я отношусь к ним, как к сестрам. Из-за... ммм... некоторых событий. С чего ты взял такое? — Ты говорил о коронации Альфис, а потом о том, что ты принц. Вот я и подумал... — Не-е-ет! — махнул рукой скелет. — Мы просто живём, как маленькая семья. Так уж вышло. У нас не было правителя, пока люди не изгнали нас. Спустя год всё же мы нашли достойную королеву, и вот только сейчас закончили со всеми приготовлениями. Альфис хороший стратег. А управляла армией против людей Андайн, хотя ей тогда было всего шестнадцать лет. Потом, так сложилась судьба, что мы втроём оказались вместе. Мальчики покинули лифт под непрекращающийся рассказ Папируса и вновь шли по жаркому мосту, откуда открывался вид на Жаркоземье, большую стройку и местный городок — Магматаун. — После этого Альфис назначили правительницей Подземелья, а Андайн — её верной помощницей. Я же ничего особенного не делаю, мне всего-то одиннадцать лет, но когда-нибудь мне дадут очень важную работу. Например, управлять королевской стражей! Кстати, а тебе сколько лет? — Тоже одиннадцать. — опираясь на Папируса, ответил тяжело дышащий Санс. — Ого! Это круто! Мы одногодки! Ну не судьба ли? Так за разговором монстр и человек дошли до столицы. Через столицу вёл длинный проспект, по которому, под всё такое же шипение монстров, принц очень быстро довёл человека до двери своего дома.