Королевские братья

Дома Андайн пыталась в который раз подготовить Альфис к произнесению речи перед всем народом. Ящерка сама её написала уже месяц назад, но никак не могла собраться с мыслями из-за страха сцены, и переписывала её вновь и вновь, даже психанула пару раз. Тут в дверь постучали. — Кто может стучать к нам в дом? - в некотором раздражении от тщетных попыток успокоить подругу произнесла девушка-рыбка, направляясь в прихожую. — Неужели Папирус вернулся и по какой-то причине не может открыть дверь? Но всё ее раздражение как ветром сдуло, когда она увидела, кого притащил к ним в дом Папс. Грязный, худой, оборваный, весь в крови и ушибах, светловолосый человеческий мальчик опирался на плечо её названого брата и с трудом стоял на ногах. — Привет, Андайн! У меня тут супер важное дело! Санс слабо улыбнулся, подняв голову на ту, что открыла им дверь, и приветственно моргнул. — О звёзды!... — девушка прикрыла себе рот руками, и засуетилась. — Альфис, иди сюда! Папирус, давай его мне. Где ты его такого нашёл? — В Руинах. — ответил Папс, передавая человека подруге и помахав рукой вышедшей на шум Альфис. — Точнее, в их самом конце. Он упал в дыру, и я не мог оставить его там. — Горе луковое... — причитала Андайн, ведя Санса в гостиную. — Кто? — Вы оба! — Ну Анди... — Ох, и что мне с тобой делать? — спросила девушка уже у человека, усадив его на стул. — К-как тебя зовут, ч-человек? — подключилась Альфис к разговору. — Санс... — пробормотал человек в ответ. — Андайн, я принесу тебе всё, что нужно. - девушка-ящерка убежала на второй этаж замка. — Ага. — Андайн кивнула. — А ты, Папс, дуй за врачом. Я нос ему не вправлю. — Н-не надо мне ничего вправлять! — запаниковал Санс, вжимаясь в стул и защищая лицо руками. Пока паренёк бегал по столице в поисках врача, Альфис принесла подруге несколько приспособлений, которыми они всегда заживляли травмы Папируса: вода, чтобы промыть раны, бинты, обеззараживающие... Вымазав человеку практически все ноги и локти зелёнкой, Андайн принялась заклеивать ему лоб. Санс не сопротивлялся, хоть и ругался на боль. Вскоре Папс сообразил, что можно просто пойти в больницу, а не спрашивать у каждого встречного монстра, не врач ли он. К вечеру Санс уже очнулся после усыпляющего заклятия, что действовало как человечский наркоз, набрался сил и мог ходить, хотя врач сказал ему оставаться в постели до завтрашнего утра. Папирус провёл всё время возле своей кровати, на которую положили человека, не отходя ни на шаг. Человеческий ребёнок был будто полотно в заплатках, так на нём ярко выделялись бинты и изумрудного цвета следы зелёнки. Майку его Андайн выкинула, ибо та ни на что больше не годилась. Скелет тщательно изучил строение тела человека, пока тот спал. Санс был очень худым ребёнком, что, как предположила Альфис, могло быть либо особенностью телосложения, либо недоеданием "по пока неизвестным нам причинам". Аж до десяти часов вечера принц монстров рассказывал Сансу о себе, об Андайн и Альфис, показывал свою комнату, рисунки, игрушки, объяснил, зачем пришёл в конец Руин и как ему не хватает поверхности. Когда было уже поздно, Андайн сказала всем спать. Неизвестно откуда она принесла раскладушку и, застелив, "поселила" туда своего брата: — Вот. Пока это тебе. Завтра мы разберёмся что делать. — Спасибо! Ой, Анди, стой! — не успев завернуться в одеяло, Папс снова вскочил. — А можно Санс останется у нас? — Ну в эту ночь он точно будет с нами. Только не разговаривайте, а спите. — Спокойной ночи, Анди. — теперь монстрик уж точно лёг под одеяло. — Спокойной ночи. — просипел Санс, не глядя подняв руку. — Вам тоже, мальчики. Завтра у всех трудный день. Спите. И Андайн закрыла дверь. — Классные у меня сестрёнки, да? Ну, всмысле подруги... Я привык называть их сёстрами. Эх, а ведь дара правителя у Андайн больше, чем у Альфис. Альфи выбрали в королевы лишь потому, что она управляла войной, что она больше разбирается в разных науках, чем Андайн, и что она на год её старше, и стратег она превосходный. Когда нужно, она отлично командует и отдаёт распоряжения, но... У Альфис большой страх сцены, а ей послезавтра уже выступать перед всем народом. Как ей помочь? ... Вот и я не знаю. А ещё, завтра, кроме украшения столицы, подготовки к торжеству и всё такое, нужно решить, что делать с тобой. Мне говорили, что в барьер может войти всё, что угодно, но выйти могут только монстр с душой человека, или наоборот, или очень сильная человеческая душа. Я бы хотел, чтобы ты остался. Нет, правда. Почему бы и нет? Как ты думаешь? ... Ой, ты уже спишь... Ладно, спокойной ночи. Папс закутался в одеяло, перестав болтать, и, немного посмотрев в сторону спящего человека, уснул.