Golden

Woke up alone in this hotel room Played with myself, where were you? Fell back to sleep, I got drunk by noon I've never felt less cool We haven't spoke since you went away Comfortable silence is so overrated Why won't you ever say what you want to say? Even my phone misses your call

Март 2018, Лос-Анджелес, Америка.

I

      — Здравствуйте, что будете заказывать?       — Здравствуйте, — Фрейя поудобнее перехватывает меню. — Две порции вафель с шоколадом и клубникой. Большой латте с двойной порцией корицы. И чёрный чай с черникой.       «Города другие, но предпочтения те же», — мысленно добавляет, отдавая меню и поправляя солнечные очки на волосах.       В Бичвуд спустя несколько минут заходит Камилль в своей ярко-розовой кожаной куртке, а следом за ней — Алекс.       — Прости, я припозднилась, немного проспала, — виновато произносит журналистка, садясь.       — Привет, Фрейя.       — Привет, Алекс, — улыбается ему Кларк, вызывая у Камилль искреннее недоумение. — Присоединишься?       — Спасибо, но откажусь, возьму кофе на вынос.       — Интересно, — тянет она, вперившись взглядом в свою лучшую подругу, — как Альберт допустил ваше знакомство?       — Сам же и познакомил.       — Да, нас это обоих удивило, — хмыкает Хантер. — Ладно, увидимся позже, Ками. Рад был увидеться, Фрейя.       — Взаимно. Знаешь, — произносит Фрейя, когда Алекс покидает кафе, — а он явно лучше Коди. Не такой прилипчивый. И да, я в курсе, что он сделал, но он помогает тебе справляться с твоей любовной драмой, поэтому у меня к нему нет претензий.       Ками рада, когда им приносят их завтрак — повод отвлечься и не смотреть Фрейя в глаза. Она чувствует дежав вю — так же три года назад думала, что провалилась по всем фронтам, поняв, что влюблена в Гарри Стайлса. Теперь же она осознала, что всё ещё любит его. Фрейя, поняв это в клубе, махнула на Ками рукой: что ей её советы, если сердцу не прикажешь. Тем более, она всё равно будет поступать так, как сама решит.       — Мне не хватало нашего общения.       — Мне тоже, но ты у нас разъезжаешь по миру, а я во фрилансе варюсь.       — Пашем, как пчёлки, — усмехается Ками.       — И не говори, — Фрейя мычит, делая глоток латте и что-то вспоминая. — Кстати, я недавно тут пересеклась с Эмилией. Она спрашивала о тебе.       — О, всё ещё считает меня идиоткой, погнавшейся за хорошеньким музыкантом?       — Нет, не совсем. Наоборот, я бы сказала. Гордится тобой. Всем говорит, что ты работала в «Falling», и напоминает, где ты сейчас. Передала тебе привет.       — Передай ей его тоже, если с ней пересечёшься.       — Обязательно.       Камилль, разрезая вафлю, думает, что, невзирая на свои приключения в журнале и на непростые отношения с Эмилией Фокс, которая пыталась её переделать, она ей благодарна. Благодарна за полученный опыт и за возможность понять, чего она действительно хочет. Вдобавок, она многому научилась и получила отличный пример амбициозности. Грин усмехается, вспоминая, что было весело: как Бибер пытался поцеловать Фрейю возле туалета; как Адам попал на пляж нудистов; как она сама одновременно танцевала и брала интервью у Джо Джонаса. Да, было здорово, но морально тяготило, поэтому это нормально, что она выбрала себя, свои интересы и комфорт.       — А какая коллекция будет у Меган и Алексы к восьмому марта? — вырывает её из размышлений Кларк.       — Не могу разглашать секреты фирмы, — шутит журналистка. — Фрейя, сама скоро на всё посмотришь. Неделя осталась, терпение.       — Я знаю, просто… Это волнительно так, мне кажется. Не представляю, как они с этим справляются.       — Не раскисай, даже Одри лучше тебя владеет ситуацией. Практически не достаёт Меган. Фрейя, — она решает её отвлечь, — я тут недавно пересекаюсь с Джастином Бибером, твоим любимым…       Фрейя картинно закатывает глаза, пока Камилль смеётся, глядя на её выражение лица.       Увлечённая придумыванием истории и издевательством над Фрейей, Камилль не замечает, что в кафе есть Гарри со своей девушкой. Камилль Роу, узнав говорившую, касается руки Гарри, обращая его внимание.       — Это Камилль?       Он оборачивается и видит смеющуюся Камилль, которая запрокидывает голову, пока Фрейя напротив неё старается не растерять остатки самообладания. После случая в клубе, когда он так внезапно ушёл, оставив всех в недоумении, Гарри и Ками общались — они как переписывались, так и переписывались, вдобавок, он поздравил её с днём рождения. Её танца с Алексом они не касались — Стайлс не знал, что ему на это сказать (какое он вообще право имел что-либо говорить — он в отношениях, а у она — свободная девушка); Камилль — что спросить (он находился в отношениях не с ней).       — Подойдём и поздороваемся? — предлагает ему француженка, вставая со своего места и не предоставляя ему право выбора.       На удивление, Ками предлагает им присоединиться. Гарри хочется рассмеяться из-за выражения лица Фрейи — той так, видимо, и хотелось встать и закричать в лицо своей лучшей подруги: «Что ты творишь?» Кларк убеждена — с бывшим нельзя дружить, тут два варианта развития событий: либо вы рассоритесь навсегда, либо начнутся недоотношения. Грин об этой её позиции знает, но всё равно… До добра не доведёт.       Роу журналистке нравится, в этом и проблема. Ей приятна девушка, Ками находит её интересной и с присущим ей шармом.       А со своими чувствами она справится, вроде бы справляется, раз до сих пор не обратилась к специалисту или не не окунулась в новые отношения.       Они обсуждают недавно вышедший фильм, когда у Камилль звонит телефон. Грин отвечает на неизвестный номер, и с каждым словом, произнесённым по ту сторону, ей становится не по себе.       — Что такое?       — Всё в порядке?       — Нет. Адам… Адам попал в аварию. Мой номер был последним, поэтому и позвонили.       — Надо ехать, — спохватывается Фрейя. — Официант! Счёт, пожалуйста!
       — Я вызову такси.       — Зачем? — удивляется Роу. — Гарри на машине, он вас подбросит.       — А ты? — спрашивает у неё Гарри.       — Мне всё равно нужно на работу, — Камилль качает головой. — Позвоню Алексе, она меня заберёт, да и к тому же, я всё понимаю. Подбрось девушек.       — Спасибо, — Ками вкладывает всю свою искренность в одно слово, и Фрейе хочется её ударить.       Как можно было быть такой спокойной?       Девушке до жути хочется схватить подругу за плечи и встряхнуть, чтобы наконец-то проснулась и перестала так безмятежно взирать на мир. Со Стайлсом друзьями остаться не получится, неужели не понимает? Неужели не понимает, что если даст слабину, то окажется под ним?

II

      Звук каблуков Кларк разносится по белой плитке, и Камилль на мгновение становится не по себе — слишком уж он пронзительно звучит, но она быстро берёт себя в руки — Адаму сейчас тяжелее.       Выясняется, что у него сломана нога, есть ушибы и ссадины, но, в целом, он в порядке. Сейчас он как раз находится на операции.       — Надо сообщить его родителям, — произносит Фрейя, когда врач уходит, оставляя их. Они присаживаются на скамью.       — Ты слышала, что доктор сказал: Адам велел ни в коем случае им не звонить.       — Мы должны — всё же авария произошла.       — Адаму это не понравится, Фрейя.       — Ой, да не будут же его родители обвинять мотоцикл в том, что он стал фотографом? Нужно им позвонить. Если что, с ними я сама поругаюсь, вдруг начнут палку перегибать.       — Фрейя…
       — А она что тут забыла? — приподнимает брови Кларк. Камилль с недоумением оборачивается и видит идущую по больничному коридору во всём чёрном Кендалл.       — Кендалл?       — Привет. Как он?       — Ты что тут делаешь? — не удерживается от вопроса Фрейя. Кендалл закатывает глаза.       — Адам написал мне. Вот я и приехала.       — Какой Адам у нас оперативный — всем пишет и звонит, — ехидно комментирует Кларк, надеясь хоть как-то вывести Дженнер на эмоции, но Кендалл хорошо держится. На этом, однако, запал Фрейи заканчивается, и она не допытывается больше, почему та здесь, потому что и так всё прозрачно.       — Может, мы возьмём чего-нибудь поесть? Сидеть тут долго, явно не один час, — предлагает Кендалл.       Фрейя соглашается.       — Заодно родителям его наберу. Ками, посидишь тут?       — Конечно.       — Тогда идём.       Камилль сцепляет пальцы в замок и прикрывает глаза, затылком упираясь в стену. Она уже представляет, как приедет в квартиру и закинет вещи в стирку, пропитавшиеся больничным запахом. Скамейка прогибается под весом, и она уже хочет открыть рот, чтобы сказать, что в коридоре их полно, почему нужно сесть именно туда, где сидит она, как раздаётся знакомый хрипловатый голос:       — Как он?       — Я думала, ты уехал.       — Нет, я остался.       — Можешь идти, — Камилль открывает глаза и слегка поворачивает голову влево, чтобы держать зрительный контакт со Стайлсом.       — Я останусь. Ты не в том состоянии, чтобы быть одна.       Камилль кивает, думая, что спорить с ним бесполезно. Если Гарри что-то взбрело в голову, то он это сделает.       — Мы столько всего вместе пережили. Я, Адам и Фрейя, — произносит, облизывая пересохшие губы. — Он из-за меня ушёл из журнала. Я… Я очень переживаю за него.       Гарри расцепляет её пальцы и берёт за руку, сжимая свои вокруг её ладони. Она прикусывает нижнюю губу с такой силой, что он удивляется, как ещё не полилась кровь. Камилль сдаётся: опускает голову на заботливо подставленное плечо.       — Я знаю.       — Что мне теперь делать?       — Ты ничем не можешь ему помочь, — шепчет успокаивающе, губами касаясь мягких волос, и прикрывает глаза, наслаждаясь давно забытым и таким желанным запахом. — Только ждать.       — Должно быть что-то ещё, — милая, любимая его журналистка, не сдаётся даже сейчас, когда сама понимает, что не всё в её власти.       — Молиться. Ты можешь молиться. Это то, что могли делать я, мама и Джемма, когда узнали, что у Робина рак. Мы тогда с тобой были в Нью-Йорке. Помнишь, как мы это переживали вместе?       — Помню, — тихо отвечает она.       Вспоминает: ночные разговоры, перетекающие в утренние; ладони Гарри в своих ладонях, прикосновение к его пальцам и поцелуи в губы, чтобы отвлечь. Специфичный медицинский запах, вот такой, какой их сейчас обволакивает, и зелёные глаза Стайлса, полные боли и отчаяния, в которых читался лишь один вопрос, на которой никто никогда не может дать ответ: «Почему?»       Вспоминает, как прижимала его голову к своей груди, убаюкивая, как изо всех сил старалась хоть как-то облегчить его боль.       — Тогда ты сама знаешь, что это — единственный вариант. Я молюсь с Нью-Йорка, с того самого момента.       Она глядит на свои с Гарри пальцы и думает во второй раз за день, что у неё чувство дежавю.       — Спасибо, Гарри. Спасибо, что ты сейчас здесь со мной.       — Не за что, Ками.       Своим ответом он отодвигает всю недосказанность между ними на задний план. Сейчас здесь только они.       И только.