Golden

Shine, step into the light Shine, so bright sometimes Shine, I'm not ever going back Shine, step into the light Shine, so bright sometimes Shine, I'm not ever going back Shine, step into the light Shine, so bright sometimes Shine, I'm not ever

Сентябрь 2018, Нью-Йорк, Америка.

I

      Ирландская сказка заканчивается, и все они возвращаются к работе. Прилетавшая в ЛА Камилль почти тут же отправляется в Нью-Йорк по заданию журнала. Ей нужно взять интервью у их старой знакомы — у Деборы Лэндон.       Ожидая, пока в гостиничный номер пойдёт Дебора, Камилль не верит, что ещё несколько недель назад, в августе, она и Гарри вновь сошлись. Вспоминая его самого и его прикосновения, она улыбается, чувствуя, как по телу растекается тепло.       До конца даже и не верится, если честно.       — Прошу прощения, что опоздала, — в номере появляется Дебора. — Не смогла устоять и решила заказать кофе. Сейчас заберу волосы и можем начинать.       — Дебора, перед тем, как мы начнём интервью, я хотела бы сказать... Я благодарна Вам за совет.       — Какой?        — «Если есть что-то твоё, то оно к тебе вернётся», — цитирует Ками, заглянув в свой ежедневник. Лэндон расплывается в улыбке.       — Обращайся.       Несколько часов интервью пролетают незаметно, и Камилль не хочется прощаться: уж больно Дебора интересная, но та обещает, что даст ей ещё интервью, как будет в ЛА, так сразу.       Нью-Йорк своим присутствием решил почтить дождь, поэтому Камилль, стоя в холле отеля, достаёт из рюкзака зонтик. Уже собирается толкнуть тяжёлую стеклянную дверь, как её окликают:       — Камилла?..       Давненько её Камиллой не называли, она уже и забыла, что когда-то просила обращаться к ней именно так. Ками оборачивается и видит перед собой Эмилию Фикс.       — Здравствуйте.       — Здравствуй. Не откажешься составить мне компанию за чашечкой кофе или чая? Или спешишь в аэропорт на самолёт?       Ками качает головой.       — Нет, самолёт вечером.       Они доходят до ближайшего кафе, где Камилль заказывает себе чёрный чай, а Эмилия — латте. Они сидят напротив друг друга, за окном тарабанит дождь, но Грин никаких звуков не слышит, сосредоточенная на женщине перед собой.       — Я рада тебя видеть, Камилль. Как и рада читать то, что ты пишешь.       — Спасибо.       — Но как-то скучно ты сейчас живёшь, — Эмилия усмехается, склоняя голову. В приглушённом свете кафе кажется, что её рыжие волосы пылают огнём. — Никаких скандалов, никаких новых статей о личной жизни.       — Я отошла от душещипательных статей, — Камилль делает глоток чая.       — Жаль.       — Вы всё такая же. Годы идут, а Вы не меняетесь.       — Зато где бы ты прошла такую школу жизни, как не у меня, а?       — Я этого и не отрицаю, я благодарна.       Эмилия грустно улыбается, а затем произносит то, что оседает на душе у Ками:       — Я тоже благодарна тебе за урок: ты оказалась храбрее. Ты выбрала любимого человека, а у меня в своё время не хватило духу этого сделать. Я всегда выбирала карьеру. А сдалась ли она мне? Меня все ненавидят, начиная сотрудниками и заканчивая собственными собаками.       — Это не так, — качает головой Камилль, прекрасно зная, что это так. Ох и сколько же костей они ей перемыли, да и не только костей, Эмилия могла бы столетие ванную комнату не посещать.       Эмилия усмехается, ловя её на лжи:       — Так. Не обеляй меня, Камилль. Я себя знаю. Но ты — другое дело. Ты человечнее. У тебя есть все шансы остаться и с любимым человеком, и с карьерой.       — Надеюсь, что так и будет.       Они ещё немного болтают, и за всё это время Камилль пытается успокоить лихо бьющееся сердце. Она проникается к Фокс сочувствием, по-женски сочувствует, она кажется ей измученной, как будто она сама себе не рада, и даже приглашает на чашечку чая в Лос-Анджелес.       — Рада была встретиться с тобой, Камилль, — улыбается ей на прощание Эмилия, когда Грин натягивает куртку. — Буду ждать твоих новых работ.       — Взаимно, Эмилия. До свидания.       Выйдя из кафе, Дейзи собирается заглянуть в запримеченный ею книжный, и потом направиться в квартиру к Одри, когда ей звонит взволнованная сестра.       — Что-то случилось, Одри?       — Нет, наверное, но Фрейя просит тебя приехать как можно скорее, пожалуйста, Ками, поторопись.       — Надеюсь, что случилось что-то серьёзное, потому что таксист смотрел на меня как на безумную, когда я просила его доставить меня к вам за пятнадцать минут, — начинает с порога Камилль, разуваясь. — Ну, что у вас тут?       — У меня, — поднимается с дивана Фрейя, когда Грин проходит в гостиную. — У меня задержка в неделю. И я так странно себя чувствую.       — Сделай тест, — пожимает плечами Камилль.       — Вот поэтому ты мне и нужна, — Кларк хватает её за руку, и Ками чувствует, какая холодная и влажная у неё ладонь — переживает.       — Только в качестве моральной поддержки.       — Другого и не требую.       Сделав тест, обе устраиваются в ванной: садятся на бортик ванной и засекают положенные минуты, смотря на лежащий на раковине тест на беременность.       — Ну, что там? — в ванную пять минут спустя просовывается кудрявая голова Одри.       — Мне взглянуть или?...       — Сама, — решается Фрейя и, подойдя к раковине, шепчет:       — Беременна.       — Да? Боже мой! — начинает визжать Одри, прыгая на месте и хлопая в ладони. Фрейя оборачивается, глядя Камилль в глаза, и журналистка поднимается со своего места, подходя и заключая подругу в объятия. Её реакция в разы спокойнее, произносит слово на ухо Кларк:       — Поздравляю.       Фрейя удивлена и шокирована, но отвращения к произошедшему на её лице не читается. Она начинает плакать.       — Ты будешь крёстной? — в перерывах между всхлипами обращается к Грин.       — Да. Да, я буду. Почту за честь, — Ками ободряюще улыбается, поглаживая подругу по волосам. Влетевшая в ванную комнату Одри обнимает и сестру, и Фрейю.       — Спасибо, — и будто бы отмирает: — О Боже мой! Я стану мамой! Мамой! А Альберт — отцом! Мы станем родителями! Господи, невероятно!       Она задирает майку и смотрит на свой ещё пока плоский живот.       — Хотите потрогать?       Переглянувшись, Одри и Камилль осторожно касаются ладонями её живота. Прижавшись пальцами, Ками ощущает небывалый трепет. Прямо сейчас под её рукой разворачивается настоящее чудо, и как же это прекрасно.       Одри что-то щебечет, уже прикидывая, где можно будет заказывать одежду для малыша, пока у Камилль в голове вертится одна фраза: «Я тоже хочу стать мамой».

***

Сентябрь, Лос-Анджелес, Америка.

      Проведя несколько дней в Нью-Йорке и оставив Фрейя на моральную поддержку Одри, Камилль возвращается в Лос-Анджелес. Да, она могла бы ещё задержаться, Джек не возражал, всё равно материал онлайн отправляла, да и девчонки предлагали остаться, но Камилль отказалась.       Теперь у неё появилась причина, чтобы вновь попытаться если не полюбить ЛА, то влюбиться в него заново.       О своих возобновившихся отношениях с Гарри она никому больше не рассказывает. В курсе все те, кто был в доме Найла, но она знает, что на ребят можно положиться, трепать языками и продавать сенсацию газетам или журналам не станут.       Ей хочется насладиться моментами вдвоём, пока их не подловят вездесущие папарацци или Шерлоки-фанаты не вычислят. Ей это напоминает их свидания в две тысячи пятнадцатом: также встречались украдкой, виделись в отелях и выбирались на парные свидания в рестораны.       После работы она приезжает в дом Гарри. Чтобы скоротать время перед его приходом, решает посмотреть телевизор и попадёт на интервью со Стайлсом. Оно в записи, было снято после их возвращения в Америку. Она делает звук громче и ждёт его ответа, когда интервьюер спрашивает Гарри о любви.       — Помимо сексуального притяжения должно быть что-то ещё. Не знаю, считается ли это духовной связью, но то, что понятно только вам двоим. Когда вы смотрите друг на друга и понимаете, что любите. Принимаете со всеми достоинствами и недостатками и не пытаетесь перекроить, переделать. Вы любите всего человека.       Открывается входная дверь — приехал Гарри, и он улыбается, увидев, кто оккупировал диван в гостиной. Камилль поднимается с него и мелкими шагами приближается к Стайлсу. Не удержавшись, он притягивает её к себе за талию и целует.       — Смотришь интервью?       — Переключала каналы и наткнулась.       — Что ж, прекращай смотреть, буду музыкально тебя образовывать, — приобняв за талию, ведёт в сторону фортепиано.       — Думаю, это бесполезно.       — А мы попробуем.       Камилль садится за фортепиано и пытается сыграть то, что они учили несколько дней подряд. Раздражается, когда от Гарри нет никакой реакции, и, обернувшись, окликает его:       — Стайлс!       — Прости, я задумался.       — Моя игра кошмарна, я знаю. Об этом думал?       — Нет.       — А о чём же? — она приподнимает бровь и широко улыбается, когда Гарри, подойдя, обнимает её со спины.       — Тебе бы пошла моя фамилия.       Она давится слюной и прокашливается, говоря:       — Лучше бы ты думал о том, как заставить меня это запомнить.       — Практика. Практика. И ещё раз практика.       — Говорит тот, кто с шестнадцати лет во всём этом варится, — она поднимается на ноги. — Ладно, пора готовить ужин.       Думая о словах Гарри и направляясь на кухню, не замечает, как он хватает её за руку, оказываясь впереди и таща её к столешнице. Правильно разгадав его замысел, запрыгивает.       Стайлс вцепляется зубами ей в шею, где-то в районе её цепочки, заставляя её запрокинуть голову. Камилль ведёт правой рукой по столешнице, пытаясь найти точку опоры, и случайно задевает тарелку, которая падает и с грохотом разбивается.       Они оба смеются, но Гарри не останавливается и прижимается губами к смеющимся губам Камилль, даря поцелуй. Им не впервой заниматься любовью на кухне, и всё идёт практически идеально (кроме тарелки). Они знают друг друга, знают, кому что и как нравится, поэтому это не просто секс, а что-то, понятное лишь им двоим.       — А как же ужин? — произносит пытающаяся отдышаться Камилль. Гарри, подавая ей салфетки и натягивая штаны, шутит:       — Я уже поужинал.       Она пихает его ногой в бедро.       — У тебя ужасное чувство юмора.       — Но ты меня всё равно любишь.       — Люблю, — соглашается Грин, застёгивая кофту.       И ахает, когда он подхватывает её на руки, намереваясь отнести в спальню.       — Не стоит, я собиралась уезжать к себе после ужина.       — Не нужно, я всё ещё считаю, что тебе стоит переехать ко мне. Тебе же теперь не так противен ЛА?       — Теперь я не могу жить без него, — признаётся, поудобнее устраиваясь на кровати. — Но... Хочешь очередную волну ажиотажа?       — Хочу быть и жить со своей любимой женщиной.       — Только если ты поможешь мне с переездом, — пытается напугать его Камилль, но Гарри Стайлс не из пугливых. Пожимает плечами, ложась рядом с ней и заключая в кольцо из своих рук.       — Обязательно.       Камилль переворачивается и тянется, чтобы его поцеловать.       — Тебе мало того, что было на кухне?       — Отстань, — целует лениво, растягивая удовольствие.       И думая, что их появление с коробками произведёт настоящий фурор.