Golden

You don't have to say you love me You don't have to say nothing You don't have to say you're mine You don't have to say you love me I just wanna tell you somethin' Lately, you've been on my mind

Август 2018, Маллингар, Ирландия.

I

      Женская половина дома с умилением собирается вокруг дивана в гостиной, наблюдая за Беаром, находящимся на руках у Луи.       — Какой он чудесный, — расплывается в широкой улыбке Хейли, беря мальчика за руку.       — Кто именно: Беар или Луи?       — Оба, пожалуй.       — Беар просто без ума от дяди Луи, — усмехается Камилль, склоняя голову. Малыш, который перебывал уже у всех на руках с тех пор, как Шерил приехала с ним в Ирландию, нашёл себе фаворита. У Томлинсона он не куксился, с удовольствием улыбался и порывался схватить за волосы.       Сидящий рядом Лиам театрально хватается за сердце и картинно вздыхает.       — Это предательство. От собственного сына не ожидал.       — Меня все любят, — авторитетно заявляет Луи, вызывая у присутствующих смех.       Отодвигается в сторону дверь, ведущая во внутренний двор, и появляется Найл.       — Предлагаю сыграть в футбол.       — А дожди? Целую неделю по прогнозу дожди, — напоминает ему Эль.       — Сегодня нет, да и солнце решило почтить нас своим присутствием. Давайте, погода просто замечательная!       — Если я буду пинать мяч, то я кого-нибудь покалечу, — хмыкает Хейли.       — Поставим тебя на ворота.       — Уложу Беара, и сыграем, — предлагает Шерил, забирая у Луи сына и направляясь в выделенную им комнату. Остальные вздыхают, соглашаясь, и поднимаются на ноги, чтобы переодеться в подходящую для футбола одежду.       — Сочувствую тебе, — усмехается Найл, глядя на оказавшуюся в одной команде с Луи и Лиамом Хейли. Она показывает ему язык и приобнимает парней за талию.       — Мы выиграем.       — Сомневаюсь, у нас в команде ирландский талисман, — Гарри снимает толстовку и повязывает её на талии, оставаясь в тёмно-серой футболке и чёрных спортивных брюках. Камилль забирает волосы в высокий хвост и прикрывает глаза козырьком ладони, щурясь от обжигающего солнца.       Шерил и Эль, стоящие на воротах, переглядываются друг с другом. За команду Найла они не переживали, но вот за команду Луи… Они все как-то упустили момент, когда Пейн и Томлинсон решили объединиться, но, в конце концов, это же просто игра, неужели они будут воспринимать это всерьёз и решат подраться, если проиграют?       Коул тряхнула головой, упираясь ладонями в колени.       Камилль, не особая любительница спорта, изо всех сил старается втянуться в игру и не опозорить команду. Пара падений, пара валяний на траве — и она уже разбирается, что к чему.       — Твою мать! — кричит Луи, когда Лиам совершает гол в свои ворота. — Да как ты?!.       Раздаётся смех Найла, и, Ками, глядя на активно жестикулирующего Томлинсона, переглядывается с Гарри. Он взъерошен, раскрасневшийся, но с сияющими глазами, и он подмигивает ей, улыбаясь, и она растягивает губы в ответной улыбке.       Что ж, по крайней мере, у них в команде всё стабильно.       После того, как Луи выплеснул все свои эмоции, игра продолжается. Опусов от Лиама больше не предвидится, но это не помогает им выиграть.       — Я же говорил, что у нас в команде ирландский талисман! — выкрикивает Стайлс, заключая в объятия Найла и Камилль.       — Тебе просто повезло!       — Да у них ноги откуда надо растут!..       — Так, мальчики и девочки, спокойно, это всего лишь игра, — посмеиваясь, произносит Шерил, поднимая с травы мяч и, взяв телефон, смотрит на время. — Предлагаю прерваться на обед. Как вы на это смотрите?       — Положительно, я жу-у-у-тко проголодался, — тянет Хоран, сверкая глазами.       За столом первое время все молчат, раздаётся лишь звон ложек и вилок — настолько все голодны. Камилль о чём-то задумывается, и это не ускользает от внимания Эль.       — О чём думаешь, Ками?       — Год назад в это время я была в Африке.       — Да, даже и не верится — время быстро летит, — кивает Хейли, наливая в стакан яблочный сок.       Стайнфелд затем начинает расспрашивать её о Сенегале и Бангладеше, и, Камилль, отвечая на вопросы, думает, что это было не в прошлом году, а где-то в прошлой жизни. Она вспоминает ярко-розовые волосы Альберта, лекции о репродуктивной женской системы от Алекса, подначивания Грейс и вечера у костра в штабе. Но также она вспоминает и обратную сторону их путешествий: бедные дети, нищета и безысходность.       — Ты ещё собираешься туда поехать? — спрашивает Найл, пододвигаясь ближе к столу, чтобы мимо него мог протиснуться Луи. Шерил осматривается по сторонам, ожидая увидеть присоединившего к ним за обедом Лиама, но его нет, как будто в воду канул.       Ками кивает.       — Да, планировала посетить ещё несколько стран. Можно было бы вновь вернуться в Африку. Но всё зависит от материала, который нужен Джеку, моему боссу. Быть может, вообще в тур по штатам соберёмся, — усмехается, нацепляя брокколи на вилку.       — А такая работа не мешает твоей жизни? — интересуется Шерил. — Дальнейшим планам? Семье?       — Нет, не сказала бы. Думаю, когда у меня появится семья, то я справлюсь. Моя мама справилась. И я смогу.       — Карьеристка, значит? — приподнимает бровь Эль.       — Не думаю. Я бы больше хотела семью. Это тоже работа, и, мне кажется, сложнее, в разы тяжелее.       — Я влюбилась в тебя ещё больше, — сообщает ей Стайнфелд. Они одаривают друг друга улыбками. Шерил обращается к закатившему глаза Хорану:       — Аккуратнее, Найл, кажется, у тебя появился конкурент. Точнее, конкурентка.       — Извините, а что там за вопли доносятся с лужайки? — задаёт вопрос Стайлс, возвращаясь к столу из туалета. Найл подрывается с места и подходит к окну, где во внутреннем дворике на траве дерутся Лиам и Луи.       — Лиаму и Луи стало слишком скучно играть в футбол.       — Надо, наверное, разнять их, — предлагает Эль, но вставать на ноги не спешит — привыкла, видимо, к чудачеству Луи.       — Хватит, ребята, перерыв, — обращаются к парням Найл и Гарри, пытаясь их растащить, но безуспешно.       — Чёрт, они слиплись, как сиамские близнецы! — пыхтит Хоран, пытаясь схватить оказавшего сверху на Пейне Луи.       — Луи, прекрати, ты ведёшь себя как…       Как Луи себя ведёт со слов Колдер, никто так и не узнаёт, потому что их всех (любовную парочку, Гарри, Камилль, Найла, Эль и Хейли) окатывают водой. Эль взвизгивает, а Ками поскальзывается на мокрой траве, и Стайлс подхватывает её.       Зато это отрезвляет Лиама с Луи.       — Так-то лучше, — довольно произносит Коул. Но недолго она радуется: поскальзываясь на сочной траве, Лиам поднимается на ноги и, выхватив у неё из рук шланг, обливает её.       Визги, крики и восклицания, состоящие из нецензурной лексики, возобновляются.

II

(Ещё раз отклонюсь от прекрасных песен мистера Стайлса и попрошу вас включить следующее: Chantal Kreviazuk — Feels Like Home).

Something in your eyes makes me want to lose myself Makes me want to lose myself in your arms There's something in your voice Makes my heart beat fast Hope this feeling lasts the rest of my life If you knew how lonely my life has been And how long I've been so alone If you knew how I wanted someone to come along And change my life the way you've done

      Камилль, окатив лицо водой, отнимает от него ладони и смотрит на своё отражение в зеркале, улыбаясь. Она похожа на маленького чертёнка после валяния на траве, ей кажется, что после долгого душа она от всего не отмоется.       Открывается дверь, и в отражении зеркала она видит Гарри.       — Прости, я не думал, что тут занято.       — Всё в порядке, это моя вина, не заперла дверь, — она полуоборачиается. — У ванны тоже есть краны. Можешь умыться, ты, вроде как, выглядишь получше, чем я, — кивает, имея в виду свою перепачканную майку. Стайлс улыбается.       — Я умоюсь и подожду, пока ты примешь душ.       — Хорошо. Я постараюсь не задерживаться.       — Спасибо. Ты спасла меня — иначе я бы ждал ванную комнату до утра, — Гарри закрывает за собой дверь, делая то, что не сделала Грин — пользуется замком. — Остальные пользуется ванной комнатой слишком долго.       — Не за что, — Камилль возвращается к умыванию. Татуированная рука Гарри упирается в раковину, а сам он оказывается рядом, плечом к плечу. Она вопросительно приподнимает бровь.       — Ты пропустила, — негромко произносит, другой рукой касаясь её лица и полосы на щеке.       — Где?       — Здесь, — убирает руку, демонстрируя грязь на кончиках пальцев. Она смотрит на него, и Гарри решается: оттирает полосу с щеки, сделав это, пальцы, однако, не убирает.       Камилль смотрит слишком серьёзно, и, блять, он не может оторваться от этих зелёных глаз.       Она поднимает руку, оплетая пальцами его запястье и тыльную сторону ладони, прижимая его пальцы к своей щеке.       Шепчет:       — Ты будешь вспоминать обо всём этом, когда мы вернёмся в ЛА? Вернёмся к тем жизням, что там ведём? Будешь вспоминать, как близко я тебя подпустила в ванной в Ирландии?       — Не так близко.       И словно на исповеди, добавляет, выстреливая ей из арбалета прямо в сердце:       — Мне недостаточно.       — Что?..       Свободной рукой Гарри притягивает Камилль ближе к себе и, склонив голову, целует. Он думает, что сейчас она отстранится, оттолкнёт его и выскочит из ванной, будет права, потрепал он ей нервы знатно, но она, продолжая держать его за запястье, шагает вперёд, заставляя Стайлса отступить к стене.       — Камилль Роу, — произносит, так и не ответив на поцелуй, зажмуривается, боясь стать той, что в пару влезает.       — Мы расстались.       На выдохе произносит:       — Ванные все заняты, значит.       — Они действительно заняты.       — Охотно верю.       Камилль поднимает голову, и Гарри падает, падает в эти зелёные глаза, с удовольствием отмечая расширенные зрачки.       Блять, она всё ещё его любит.       — Чего ты улыбаешься?       — Ты всё ещё меня любишь, — произносит с благоговением в голосе, вновь приникая к её губам. — Охренеть. За всё, через что я заставил тебя пройти, ты всё ещё меня любишь.       — Наверное, я махозистка, — тихо признаётся.       — Тогда и я тоже.       — Мазохист?       — Да.       — Я очень тебя хочу, — шепчет ей на ухо, между словами прикусывая мочку уха, — и это будет слишком, если я трахну тебя прямо здесь?       Наверное, многие бы женщины посчитали бы её слабой и не устоявшей на ногах перед ним, но, Ками, если честно было плевать.       По-настоящему плевать.       Гарри Стайлс мог бы делать с ней всё, что захочет, она бы и слова ему не сказала.       Вместо ответа она приподнимается на цыпочки и целует его.       Оказаться под дождём и прижаться губами к её шее, сквозь влажные волосы видя, как она проводит языком по губам, запрокидывая голову.       Контраст — тёплое тело и холодная плитка — обжигает, но ему кажется, что Камилль Грин — его мессия, пришедшая, чтобы спасти.       Как раньше — сжимает её тазовые кости, скользит ладонями по телу и проникает в неё так, будто объявили внеплановый конец света и завтра все непременно должны помереть.       Поднимает её ногу выше, меняя угол проникновения, и прижимается ближе, грудью к груди, кожа к коже, вновь кусает её за мочку уха.       Камилль узкая, тёплая (и родная), и для него слаще её голоса ничего нет на свете.       — Гарри-Гарри-Гарри, — шепчет, хватаясь за него и целуя так, будто он — единственный источник кислорода на земле.       — Я люблю тебя, — шепчет, изливаясь в неё и наблюдая, как распахиваются зелёные глаза напротив.       Когда оргазм накрывает их обоих, улыбаются, соприкасаясь лбами и стоя под градом маленьких капель.       Они могли бы находиться в этой маленькой комнате вечность.

***

      После секса в ванной комнате, когда Гарри ещё цеплялся к ней, спрашивая, насколько бы она его оценила, они лежат на кровати в его комнате. С сырой головой и в большом белом махровом халате (когда завяжет с музыкой, Хоран вполне может открыть свой отель) Камилль сворачивается под боком Стайлса.       Он гладит её по волосам и отвечает на задаваемые вопросы. Они общаются, навёрстывая упущенное, словно и не общались и не сознались после проведённого вместе Рождества.       К ужину они не спускаются, и их никто не беспокоит (наверное, думает Грин, Хейли и Найл руководят парадом).       Найл порывается, правда, подняться и спросить, не убили ли они друг друга, но его отговаривают от этой затеи помирившиеся Лиам и Луи. Шерил закатывает глаза и накладывает себе в тарелку салат.       Камилль, проваливаясь в дрёму и чувствуя, как расслабляется уставшее за день тело, думает, что ей всё это снится. Завтра утром она проснётся в своей комнате одна, встанет, сходит в ванную, приведёт себя в порядок и спустится вниз на завтрак.       Но наступает завтра.       А она всё ещё в его объятиях.