Golden

She (She), she lives in daydreams with me (She) She's the first one that I see, and I don't know why

Апрель 2019, Лос-Анджелес, Америка.

I

      Апрель 2019, Лос-Анджелес, Америка.       Камилль улыбается, вставая на цыпочки и обвивая шею Джоша руками, а затем оставляя поцелуй на его щеке.       — Эй, задушишь. Я же в тур уезжаю, а не в экспедицию. Хочешь, чтобы я тебе сувениры привёз? Так я привезу, — шутит Джош. Она закатывает глаза.       — Обязательно.       — У меня будет два шоу в Японии, я привезу тебе что-нибудь оттуда.       — Только не девушку.       — Я занят, между прочим. Лайла такое не одобрит, а ты, вроде как, замужем.       — Тоже попробуй остепениться, тебе понравится.       — Постараюсь.       У Джоша в планах отыграть восемьдесят пять шоу и вернуться в конце года, в ноября. Камилль ещё раз обнимает его и шепчет, что будет скучать. Джош старается отшутиться, но по его взгляду она видит, что ему тоже грустно.       Карпентер удивительно точно улавливает её настроение.       — Будь осторожен, хорошо? — вопрошает, подавая ему рюкзак.       — Хорошо. Ты тоже.       — Удачи, Джош.       Он машет ей рукой и поворачивается спиной. Камилль засовывает ладони в карманы джинсовой куртки и направляется к выходу.       Раскисать и грустить из-за его делительного отъезда ей некогда — вечером у них посещение премии. Стайлс немного (саму малость) — нервничает, так как это их первый выход с Гарри в свет в качестве женатой пары. Она, однако, очень обрадовалась, когда рассказала ему о премии, и решил поддержать её, составив ей компанию.       Но не одной Камилль грустно. Фрейя тоже тоскует — у неё идёт восьмой месяц беременности, и ей тяжеловато, поэтому она остаётся дома, отпуская Альберта на мероприятие одного, на попечение Гарри и Ками.       Дома уже подготовка идёт полным ходом: приезжают Гарри Ламберт и Лу Тисдейл.       Они вновь спешат на помощь, и она думает, что они — настоящие феи крёстные.       — Привет, Ками, — улыбается ей Альберт, которого они тоже собирают сегодня на мероприятие.       — Привет, Ал.       — А что это за премия «Breakthrough»? — спрашивает Гарри, вокруг которого кружит Лу.       — Важная премия в области журналистики, — поясняет Ричардс. — Что-то вроде Met Gala, туда любят наряжаться. Но на минималках, мне кажется. Если твоё издание отметят, даже номинацией, то будет очень солидно.       — Вы выигрывали?       — Насколько я знаю, то нет, мы были лишь номинированы, — говорит Камилль, и Альберт кивает.       — Да, за «Освещение наркотической и алкогольной зависимости». Брали интервью у детей, которые оказались под гнётом славы и решили разобраться с бременем вот этими двумя способами.       — И вы не выиграли?       — Ага. Награда ушла «The Call», они тоже тогда постарались. Кажется, писали о детских хосписах.       — Сильный материал, — кивает Гарри.       — Очень сильный, — соглашается с ним Камилль.       — Но и мы неплохие в этом году с материалом — сотрудничество с ЮНИСЕФ.       От наряда, который ей предлагает с улыбкой Ламберт, у неё перехватывает дыхание. Платье от Versace, кто бы мог подумать… Она о таком сотрудничестве только мечтать могла.       Платье с имитацией крыльев бабочки и насыщенным подолом тёмно-синего цвета садится на неё, как влитое. Она осторожно касается ткани на правой рукой и улыбается, смотрясь в зеркало.       Принцесса.       Из украшений — несколько колец, серьги и пара заколок по бокам в волосах, которые они решают оставить распущенными. Тёмно-синие шёлковые туфли отлично сочетаются с подолом и остальной цветовой гаммой.       Гарри себе не изменяет — выбирает Gucci, облачаясь в прозрачную чёрную блузку с жабо и кружевом, обнажающую его татуировки. Чёрные брюки и туфли — дальше всё по классике. Почти — они решают покрасить ногти и дополняют образ жемчужной серьгой в правом ухе и кольцами.       — Ты прекрасна, — шепчет ей, с любовью глядя и улыбаясь.       — Спасибо. Ты тоже.       Джош останавливается на классическом чёрном смокинге, кроссовках и решает появиться на премии с ярко-голубыми волосами.       На красной дорожке они пересекаются с Деборой Лэндон, которая сегодня выгуливала платье с принтом жирафа.       — Кажется, мы с вами за одним столиком, — говорит она, целуя Камилль в щеку под вспышками фотокамер. — И какие роскошные у вас наряды, ребята. И волосы.       Далее, попозировав для фотографий, идут в зал. Камилль оглядывается: Альберт был абсолютно прав, когда говорил, что это подобие Met Gala — гости сидят разряженные в пух и прах. Осмотревшись, пришла к выводу, что она и Гарри в этот цирк ещё очень даже вписывались.       Гарри, занимая место за столом, склоняется к уху Альберта: — Как думаешь, у вас есть шансы в этом году выиграть?       — Думаю, да. У нас схожий контент с «Mirrorball», а остальные журналы… Не очень сильные, но… Но конкуренцию никто не отменял. И подкуп тоже, думаю. Так что, посмотрим.       — Если мы выиграем…       — Если мы выиграем, — подхватывает Камилль, — то Джека удар хватит.       Альберт смеётся. Гарри находится ладонь Камилль и переплетает с ней пальцы, ободряюще улыбается. Она думает, что если они в этот вечер останутся без награды, то ничего страшного, с ней рядом был Гарри.       Она крепче сжимает ему пальцы, когда они добираются до заветной номинации.       — Итак… Награда «Привлечение внимание» достаётся журналу… Журналу… «Independence Day»! Журналисты — Альберт Ричардс и Камилль Стайлс!       Им начинают аплодировать. Камилль всё ещё не верит своим ушам, поднимаясь на ноги. Она улыбается, тянет руки к Гарри, и он крепко обнимает её, целуя в висок, а затем, когда она отстраняется, начинает аплодировать. Альберт берёт её под руку, и они вдвоём поднимаются на сцену, на которой Ками принимает награду дрожащими руками, пока Ричардс начинает зачитывать речь:       — Эм, большое спасибо! Честно сказать, мы не думали, что выиграем, взгляните на наши изумлённые лица, — улыбается, и по залу прокатывается смешок. — Но раз вы нас выбрали, значит, мы достигли своей цели — мы привлекли внимание. Люди задумались над тем, что они могут иметь что-то, а кто-то — нет.       — Верно, — соглашается с ним Камилль, которой он уступает микрофон, — и мы повысили уровень осведомлённости людей, чего мы и добавились. Как говорит наш босс Джек: «Помогайте там, где можете». И мы пытались и пытаемся этим заниматься. И надеемся, что вы нам в этом будете помогать. Так что… Спасибо!       Подав Альберту руку, чтобы он помог ей спуститься, Камилль окидывает взглядом зал и встречается взглядом с Эмилией, которая сидит за столиком, находящимся практически у сцены. Она не удивлена, увидев её сегодня здесь — у той всегда был талант доставать приглашения. Эмилия кивает ей, и в её глазах Стайлс читает что-то похожее на гордость. Она кивает в ответ, крепко сжимая награду.       После всех раздач наград, начинается банкет. Гарри здесь вполне комфортно находиться, пусть это и не его привычная среда музыкантов и моделей, как любит шутить он сам.       Есть люди, которые рождены, чтобы сиять и быть как рыба в воде на светских тусовках.       Камилль в эту категорию не особо вписывается.       — Что-то не так? — спрашивает он, когда она подходит к нему, и поздоровавшись с коллегами, приобнимает её за плечи. — Ты устала?       Прикосновение его ладони успокаивает, и она отвечает, засмотревшись на кольца на пальцах, обхвативших её талию.       — Да. Идём отсюда.       Она бы с удовольствием скинула бы это платье, высокие каблуки, стёрла бы макияж и забралась бы под тёплое одеяло. Гарри понимает это и улыбается. Прощается с тем, с кем за сегодня успел познакомиться и, взяв Камилль за руку, тянет за собой, но не в сторону выхода, а куда-то за угол.       Там пусто и почти даже тихо, в отличие от зала, где сейчас грохотала музыка. Камилль замечает лестницу, ведущую к чёрному выходу. Гарри останавливается, прижимается спиной к стене и тянет к себе Камилль.       — Спасибо, что составил мне компанию, — шепчет, когда его пальцы прихватывают её за подбородок. — Одной мне было бы не так хорошо.       — Я знаю, что ты у меня не особо селебрити, поэтому решил, что мой долг — поддержать тебя. В конце концов, муж и жена….       — Спасибо, — кладёт ладони ему на плечи.       Он усмехается и притягивает Ками ещё ближе к себе. Склонив голову, ведёт носом по её щеке. Ками улыбается и прикрывает глаза. Целует мягко, скользит языком внутрь, и она приоткрывает рот, впуская его.       Камилль кажется, что сейчас, если они не остановятся, начнётся пожар, но ей так плевать, если честно. Она хитро улыбается и прижимается ближе, ведёт бёдрами.Гарри стонет, ладонями спускается по её спине к пояснице, а потом и ниже. Сжимает ягодицы под её платьем, как раз в том месте, где начинается синева, и подаётся бёдрами вперёд, чтобы она почувствовала, насколько сильно он её хочет.       Теперь они меняются местами, настаёт очередь Камилль прижиматься спиной к стене. Его пальцы медленно (она бы даже сказала, наверное, по-хозяйски, потому и медленно) проходятся по внутренней стороне её бедра, задирая подол платья, добираются до кружевного края нижнего белья. Ками кажется, что на ней будто и вовсе нет белья: его пальцы она чувствует явственнее, чем ткань.       Камилль прикусывает нижнюю губу, когда Стайлс, отодвинув её белье, проникает внутрь двумя пальцами. Вцепляется пальцами в его полупрозрачную рубашку…       Ноги, в которых она чувствует слабость, не держат, и Гарри приходится помочь ей устоять, положив ладонь свободной руки на её талию.       Как же оглушительно хорошо.

Май, Лос-Анджелес, Америка.

II

      Камилль улыбается, прикрывая глаза и позволяя майскому ветерку трепать волосы, забранные при помощи банданы, подаренной Алексом. У неё выдалось свободное утро, поэтому она решила навестить Фрейю с её новорождённым сыном, которого они назвали Рэймондом Уильямом Ричадсом (очень в стиле британцев).       — Камилль? — окликает её знакомый голос и, обернувшись, она видит Алекса, закрывающего дверь машины.       — Привет, Алекс, — дождавшись, когда он подойдёт поближе, она заключает его в объятия.       — А где твой муж?       — В студии. Работает.       — Я бы такую жену от себя не отпускал.       — А он и не отпускает, будь уверен.       Дверь им открывает Фрейя и картинно закатывает глаза.       — Даже уже Адам Рэя видел, а он всё никак от своей Дженнер отлипнуть не может. Проходите, малыш как раз не спит.       Помыв руки, Камилль первая берёт Рэймонда на руки и влюбляется в эти тёмные-глазки бусинки и каштановые волосики. Мальчик на неё смотрит очень даже внимательно и обхватывает маленькими пальцами указательный палец Камилль.       По её телу разливается тепло, и она задумывается, какое же чудо могут создать люди.       — Будешь крёстным, Алекс? — предлагает ему Фрейя, когда Камилль, подержав Рэя, аккуратно передаёт его Хантеру.       — Альберт…       — Он согласен. А даже если бы и возмущался, то я бы его переубедила. Теперь вся сила влияния сосредоточена в моих руках, — улыбается.       — Ну раз такое дело, то я почту за честь. Малыш у вас прекрасен, Фрейя.       — Конечно, ведь это я — его мама.       Ещё немного побыв с Фрейей и малышом, парочка прощается и выходит на улицу, пообещав заглянуть на этой неделе ещё раз.       — Тебя подбросить до работы? — осведомляется Алекс, доставая ключи.       — До студии, если можно, я скажу тебе адрес. И заодно расскажешь мне про свою командировку в Сенегал.       — Обязательно, потому что мне есть, что сказать.       — Ты меня пугаешь, — улыбается Камилль, садясь в машину, но Алекс лишь немного улыбается, и она начинает чувствовать беспокойство.       — Честно? Я и сам удивлён, на что я решился.       — Теперь ты меня пугаешь ещё больше.       Алекс, улыбнувшись, включает какую-то песню и убавляет звук, теперь она играет в салоне автомобиля приглушённо. Камилль приподнимает бровь, и он начинает свой рассказ. Говорит много и долго, но Ками способна сформулировать из всего этого лишь одно предложение.       «Я навсегда уезжаю в Африку».       — Меня так ещё никогда к женщине не тянуло, — признаётся, говоря о Грейс. — Знаю, я далеко не принц на белом коне, но… Я, кажется, нашёл ту, с которой хотел бы провести свою жизнь. Обидно только, что мне потребовалось несколько лет, чтобы осознать это.       — Это звучит романтично, Алекс, но Грейс знает о твоём намерении?       — Да.       — А начальство как отреагировало? Твоя семья?       — Начальство моё было удивлено, а семья… Я давно сам по себе. Так что… Меня ничего здесь не держит. Ты — другое дело. Ну ты меня поняла. Так что скажешь?       — Скажу как моя Одри: «Дерзай, Алекс», — кладёт ладонь ему на плечо. — Если ты думаешь, что нашёл то, что искал; то, что делает тебя счастливым, полноценным и самим собой, то вперёд.       — Спасибо, Ками. Мне будет не хватать этого.       — Я буду прилетать к вам, — находится она, — и вы к нам.       Алекс почему-то с грустной улыбкой качает головой.       — Не будешь, Ками. И я не буду. Знаешь, это напоминает мне выпускной в школе, когда все повязывают друг другу ленточки на запястье и, обливаясь горючими слезами, клятвенно заверяют друг друга, что будут продолжать общаться. А потом ты становишься студентом, и у тебя начинается другая жизнь, и ты забываешь о данном обещании. Нет, я не спорю, есть случаи, когда люди поддерживают связь, но это не так уж и распространено. Ты теперь замужем. И я не думаю, что Гарри, несмотря на то, какой он понимающий, согласится на твои постоянные поездки на другой континент. У тебя теперь своя семья. Потом появятся дети. И ты не сможешь быть так мобильна. Я понимаю это. И ценю твой душевный порыв. И хотел бы, чтобы мы продолжили наше общение. Будем работать и стараться, я хочу это тебе пообещать.       Машина останавливается на светофоре, и лицо Хантера заливает красным. Камилль, сглотнув, наклоняется к Алексу и обнимает его. Ей не хочется плакать перед ним, пусть он и видел её в разном состоянии, но она ничего не может с собой поделать: эмоции в последнее время она плоховато держит под контролем.       Алекс понимающе улыбается и проводит ладонью по её волосам, глядя на подрагивающие плечи журналистки.       Загорается зелёный.