Полёт сквозь Изнанку

Невидимая никому рука загребала из своего огромного мешка охапки звёзд и рассыпала их по тёмному ночному небу. Юрко пробежит по скалистым ущельям горностай, пролетит меж елей птица — и опять весь лес накроет мёртвая тишина. Среди могучих хвойных деревьев, гористых возвышенностей, обильно покрытых толстым слоем мха, прямо перед самым обрывом находилась одинокая и ветхая хатка. Она была построена задолго до одной длинной и страшной войны, которая произошла одно столетие назад. Когда-то хатка принадлежала одному бедному крестьянину, имевшему очень эгоистичную и завистливую жену, за которую он вышел чтобы исполнить последнюю волю покойной матери. В деревне, в которой раньше жил старик, только от одного её холодного, глубоко проникающего в душу взгляда, все без оглядки бросались в бегство. Работал крестьянин гондольером и переправляя на своей гондоле жителей деревни на другой берег огромного болота получал жалкие гроши. Но жадности корыстной женщины не было предела. Она требовала от мужа шикарные пышные наряды, отделанные дорогими драгоценными камнями, украшения из чистого золота и огромный дворец со слугами, которые выполнят любой её каприз. И вот когда она озвучила последнее, мужчина не знал, что ему делать и как поступить. Ведь все деньги, имевшиеся у него в этот момент, не составляли даже половины той суммы, которую нужно было отдать за постройку этого здания. Но несчастный мужчина, который на старости лет уже не мог столько работать, боялся ослушаться свою жену. Он не ел и не спал несколько дней и всё работал и работал, вкалывал до последней капли пота, который подобно цунами растекался по покрытому синяками телу. И в один прекрасный солнечный день ему попался очень загадочный пассажир в длинной тёмной мантии. Его лицо скрывал капюшон и казалось, вместо лица там пропасть. Чёрная дыра, втягивающая в себя всё, что в неё попадёт. Незнакомец представился Другим, и даже неожиданно для себя, услышав этот странный и манящий голос, сразу проявил к нему некую симпатию. Они разговорились, и услышав проблему гондольера, Другой предложил помощь. Добравшись до берега, он наказал старику доплыть до его дома — огромной квадратной башни, увенчанной зубчатой короной, которую огибает высокая и толстая каменная стена. После, достать из висевшего у него на поясе потрёпанного колчуна древнюю реликвию его семьи — колье с незамысловатым названием ‘Утро бирюзовой бухты’. Золотую цепь этого антикварного украшения обильно покрывали миллиарды бусин из бирюзы, в каких-то местах сияли крупные камни малахита, а из золотых змеек цепочки поблёскивали бронзовые колокольчики и листья монстеры. Своим таинственным серебристым огнём сиял драгоценный камень цвета морской воды аквамарин, небольшим, но довольно значительных размеров куском расположился по самую середину колье. Этот камень вызывал ощущение ночного моря, на волнах которого блестят яркие звёзды. Слова незнакомца умалчивали о том, откуда он знал про это украшение, но задураманенный мозг старика уже отказывался обращать на это внимание, ведь с каждым словом некого, заклинателя’’ он ежесекундно терял разум… А продолжение этого сказания юному мальцу лет двенадцати было неизвестно. , Что ещё за малец? ‘’, — спросите вы, когда начнёте читать эту строчку. Что-ж, настало время познакомить почтенного читателя с действующем лицом этой истории. Под обрывом простилалось пустынное поле со множеством валунов и тощей растительностью. Место было болотистым, потому, узкая стопа идущего то и дело увязывала в мелких лужицах. Над мрачным задним фоном раскинулось чистое закатное небо, по которому парировал одинокий филин. Дальше снова раскинул свои могучие ветви тёмный лес. Тонкие ноги, уже успевшие получить раны от активно здесь росшего чертополоха, запутались в длинной засохшей траве. Мальчик пал в заросли множества таких же высоких пожухлых травинок. Они щекотали его веснушчатый курносый нос, запускали свои острые концы в густо растущие кудри. Оперевшись об землю руками мальчишка поднялся и присел на колени. Подул свежий лесной ветерок. Он вскинул и распушил его светловолосую макушку. Солнце уже настолько опустилось вниз, что пробираясь сквозь эту зелень, осветило его медовые глаза, напоминающие солнечные лучи. Но самое интересное, что…

***

Сердце девушки пропустило сразу несколько ударов. Этот голос, — хрипкий, с родным ей северным акцентом, такой живой, настоящий и…и родной. Да, именно это слово, нет в её речевом запасе такого, которое в этом случае может заменить данное. Офелия прикрыла глаза и простояла в неподвижном состоянии пару секунд. После — глубокий вдох и стремительный бег. Ей было уже всё равно, кем будет являться этот человек в последствии — Торном или же Другим. Самое главное для неё сейчас было увидеть любимого ей человека вблизи; просто-напросто посмотреть в эти светлые глаза, уже не казавшимися ей такими холодными как раньше; в сотый раз рассмотреть эти шрамы на лице. Последнее может показаться дикостью, но не для бывшей чтицы. Мягко говоря, шрамы на лице мужа ей нравились, грубо — она в них была влюблена. Именно поэтому она так любила их целовать. В размышлениях она не заметила, как чуть не снесла Торна с дороги. Не прошло и доли секунды, как она уже находилась в плену его объятий. Офелия привстала на носочки и положила голову на его худое плечо, после обхватив спину аккуратно положила свои обрубки на его лопатки. Тюрбан сполз немного вниз, а после уже валялся ненужный на земле. Немного отросшие кудряшки щекотали Торну шею. Он опустил голову к голове его жены и зарылся орлиным носом в её волосы. Девушка чувствовала как прижавшийся к её макушке носом мужчина шевелит ноздрями. Она издала тихий смешок и осторожно поцеловала его в шею. У самой неё на глазах неожиданно выступили слёзы. Как только они отпрянули друг от друга, шарф вытер слёзы девушке и она отчётливо вгляделась в его глаза, в самую их глубину. Торн ненадолго опустил глаза, а после начал поднимать, но оставил их полузакрытыми. Как это странным не казалось, но именно это дало Офелии понять, — взгляд её супруга изменился. Она не могла понять, как, но какой то загадочный зов из глубинок её души дал ей осознание этого. Торн сжал пальцами краешек её перчатки и с особой аккуратностью потянул к себе. На него посмотрела маленькая беспалая ручка. Он видел её ещё во время финальной битвы с Другим, но тогда он не особо об этом мог думать. Тогда ему было важно, чтобы она хотя-бы была жива. Теперь ему больно смотреть на эти обрубки. Где? Где эти пальчики, которые сжали рукав его мундира на Караван-Карнавале и заставили пойти с ними, где эти маленькие, но настолько могучие, что могли делать невероятные вещи. И наконец, где эти тёплые, нежные, гладкие пальцы, что обхватывали его лицо. Он… Он не мог так просто простить Ему за эти родные пальцы. Ему хотелось реветь от боли. И Торн дал себе обещание: он вернёт Офелии их. А пока им надо вникнуть в курс дела. Торн выслушал полностью рассказ девушки о том, как она попала в это странное место и те его особенности, которые она тут заметила. — У меня есть небольшая теория насчёт всего этого, — добавила девушка после предыдущих слов, которые занятно впечатлили мужчину. — И какая? — Торн уже любопытно поднял бровь. — Я считаю, что Рог Изобилия, находящийся внутри меня, во время перемещения на Изнанку каким-то образом её разрушил и воспроизвёл отголосок с достаточно серьёзной деформацией. — Вполне себе действующая теория, но в ней имеются недочёты. Например, каким образом Рог Изобилия смог разрушить Изнанку? Или, почему отголоском безграничного пространства стал только образ двадцать второго ковчега? И в-третьих, откуда здесь столько деформаций, что даже если не приглядеться, то нельзя понять, каким был оригинал? — И как всегда, для ответов придётся достаточно напрячь мозги. Что-ж, если нам удалось спасти мир, то думаю, что у нас и это получится, — Офелия подняла глаза вверх и изобразила на лице что-то напоминающее улыбку. В ответ ей послышался… Смешок? Смешок от Торна действительно явление экзотическое и издать его он мог только при одном человеке. — Я не сомневаюсь в нашем успехе, — произнёс Торн… мягким голосом и…улыбнулся. Торн действительно изменился и теперь это было точно.

***

Самое интересное что они были по всему телу…

***

— Ты похудела, — неожиданно бросил Торн после их полностью немого хождения по окрестностям городка. — Наверное так, я не особенно часто в последнее время смотрелась в зеркало, — тихо произнесла она — Как думаешь, что будем есть и где остановимся? — Актуальный сейчас вопрос, кстати. Ещё ко всему этому добавить стоит инструменты, чтобы подлатывать ногу и медицинский спирт, так как дизенфицироваться мне тоже важно. Он неожиданно остановился около небольшого деревца с ранетками. Жестом Торн попросил Офелию подождать. Дальше он присел на корточки и поднял одно яблочко. Тщательно протерев, мужчина его слегка откусил. — Обычные яблоки, по крайней мере, из всех вкусов ядов, что я знаю, выглядит обычно. Так, что, думаю, всю съедобную растительность тут можно использовать в пищу. Только растительностью, думаю, ты не наешься. Особенно в сыром виде. — Вообще, самые оригинальные блюда я готовить умею, но, конечно, как ты понимаешь, с моей неуклюжестью они будут не очень вкусными, да и с виду окажутся ужасными… Он неожиданно положил руку ей на плечо и вдруг произнес: — Мне однажды было настолько скучно, что я решил освоить тысяча и сто один рецепт блюд из таких яблок. Так что, думаю, на время пробьёмся. А вот вопрос с жильем достаточно сложный. Хоть тут и полно домов, в которых мы можем поселиться, но в них достаточно не комфортные условия. Конечно, я был всего в одном, но мне кажется, так и в остальных. Они оба взглянули на дом, к которому набрели. Он был античного вида постройки с высокими колоннами и красивым карнизом. Торн первым подошёл к двери и открыл её. Пропустив Офелию вперёд, он прошёл за ней сзади. Они поднялись по лестнице и открыли дверь квартиры. В прихожей на удивление всё выглядело прилично, а кровать даже имела постельное бельё. Взглянув друг другу в глаза они поняли, что останавливаются здесь. Торн наконец то снял с себя мундир Светлейшего лорда и повесил его на вешалку в прихожей. Он вышел оттуда в белоснежной рубашке с несколькими расстёгнутыми пуговицами и закатанными до локтей рукавами. Он аккуратно присел на кровать. Офелия последовала его примеру. Неожиданно Торн потянулся от усталости. Девушка осторожно обвила руками его тело. — Ты не против? — Нет. Они полностью повалились в таком положении на кровать и остались так спать до следующего дня.