Полёт сквозь Изнанку

Насколько же давно Арчибальд не видел северное сияние. Его сине-зелёные отблески пробивались в сплошь покрытом инеем окне. Лязг колёс гармонично чередовался с небольшой тряской вагона на кочках. Септентрион-Экспресс мчал сквозь проступивший под полночь буран в глухие затворки провинций Полюса «…Подальше от двора, излишнего внимания правительства; туда, где никому до нас нет дела.», - всплыл в голове отрывок вчерашнего разговора с госпожой Беренильдой. Облик её веял одурманенностью разума, голодом души. Вину подобному возможно было приплести лишь вчерашнему инциденту: главная фаворитка монсеньора Фарука – вот это неожиданность! – практически впервые (Если, конечно, опираться лишь на светские слухи) жарко повздорила со своим возлюбленным. Дело почти дошло до комы несчастной женщины, всего лишь пытавшейся донести до практически потерявшего какой-либо разум духа Семьи значение такого экстренного переворота планов и спланированного до мелочей течения событий. Евлалия Дийё - Нет, Дуаль! - вновь пользуется всеми возможными вариантами возвращения практически вошедшей на возвышения политики. Возвращение во вновь соединившийся мир (древнейшие манускрипты гласят о том, что мир до Раскола нарекали «Землёй»). «Земля»…Такое родное сочетание букв и звуков, как будто весь мир с того самого момента раскола вновь интуитивно ждал возвращения его в первозданный вид, присвоения ещё одного значения этого слова и, - опять же - снова вновь. Всё это - наш мир - как бы то ни было удивительно - он весь выглядел именно так. Он не изменился, он вернулся. Всё гениальное просто, да только вряд-ли обитатели всего этого многогабаритного шара так быстро привыкнут к новому для них понятию и названию. Вполне возможно, целые десятилетия в лексиконе людей будет вертеться на языке слова «ковчег», «духи Семей» и прочие понятия, ставшие пережитками недалёкого прошлого. Шар, вертящийся вокруг солнца и своей оси, как и многие другие такие планеты. Целостный мир, границы каждой территории которого теперь возможно пересечь пешим путём. Даже сейчас в глазах многих людей подобное до сих пор остаётся невозможным. Хотя для тех людей, что застали ещё времена до раскола, ровно таким же шоком являлось осознание того, что теперь они наоборот этого сделать не смогут. Он сидел и думал, уже перестав заострять внимание о потерянных минутах. Уже поздно, Арчибальд уже был на границе. Сейчас ему приходиться лишь сидеть и обдумывать остаток своего тщетного существования. По крайней мере, за всю жизнь он сделал достаточно важных вещей, материальная ценность которых уже давно его не волнует. В принципе, моментальная смерть после разрешения данных обстоятельств - волне неплохое решение. Не то, чтобы ему не хотелось покидать этот волшебный и, - самую малость, - удивительный мир так рано, - большего ему и не надо. Если и существует во вселенной кто-то свыше, тот, кто вершает судьбу нашего мира, тот, кто определил его окончательную судьбу, его погибель, - значит, он здесь явно не только гость, на этой удивительной «Земле» у него имеется предназначение, какой-то смысл, как и у всех вещей в этом мире. Совершенно обычных людей скорее всего приведёт в шок такое неравное сравнение. В общей сложности, как-бы не хотелось отступать от общего романтизма данного мысленного монолога, следует принять правду, что они в большей степени правы. Это определяет адекватность их психического состояния. Человек вещью не является, есть люди, которые видят в своём окружении лишь вещи, но не те вещи, которые упоминались до этого. Вещи без предназначения, без смысла. Пешки в руках слепого ребёнка. Слепого далеко не физически. Что касается Изнанки, она его не особо впечатлила изначально: если уж у всего в этом мире есть инверсия, отсутствие данного у мироздания являлось бы нарушением логической закономерности. Устройство же - явно главная загадка человечества, вряд-ли кто-то когда-нибудь её разгадает. Ему бы хотелось кому-нибудь выговориться, перемять косточки всем волновавшим его в последнее время темам не только безличному лирическому герою, разгуливающему по корам головного мозга. Он не был одинок… Офелия послушно расположилась рядом с лежащим Торном, из раза в раз сконфузившегося в попытке встать. Его серые глаза перестали, как прежде, отливать свинец, наоборот, стали более невесомыми, стеклянными. Девушка взяла со столика влажный платок и приложила его к высокому лбу мужа, очень часто на нём образовывалась испарина. Она аккуратно прихватила мужчину за плечо, подложила руку под спину и уложила его обратно на сиденья, тихо приговаривая:«Ложись, ложись…». Брови Торна с некоторым усилием приспустились к переносице, сделав более выраженной раннюю морщину на ней. Офелия прекрасно понимала, какое унижение поражает её мужа в данный момент. – Не переживай так, скоро тебе станет легче и мы возобновим наши исследования. Тебе нужно повышать уровень железа в крови, если желаешь, чтобы тебе побыстрее стало лучше, а ещё лучше начать обследоваться у врача. Через несколько дней после отправки состава на другой конец Полюса, Торн вновь потерял сознание, пришедший врач заявил, что у мужа Офелии тяжёлая форма анемии и рекомендовал срочно заняться лечением. Очнулся мужчина только пару часов назад и сразу же испытывал попытки встать, что естественным образом оканчивалось гибельно. Девушке приходилось ежеминутно отслеживать его телодвижения, которые в при его положении вовсе не должны были подразумеваться. На этот раз Торн, очевидно смирившись со своей участью, намертво расположился в «лежанке», и принял решение резать взглядом потолок. На удивление, выглядел он довольно расслабленно, что ему под постоянство было несвойственно. - Как думаешь, каким образом через телефонный аппарат пролегла грань между нашей реальностью и матрицей? - неожиданно прохрипел он, ещё недавно отрекшийся от устной речи. Офелия толком не знала, что ответить. В физике и математике она была не дюже умна, даже несмотря на все те потрясения, что ей пришлось пройти, её голову сейчас пересекало перекати-поле. Но Торн, очевидно, понял её без слов: - Это не анемия, - и он резко встал. В глазах девушки мешались ужас и гнев. Только недавно лелея его, ей в одну минуту уже хотелось его треснуть. Что и требовалось доказать, он опять рухнул, ударившись головой о кушетку. Аккуратно подхватив его, девушка положила Торна обратно на сидения, и выбежала из купе. Как вдруг она резко застыла. На неё смотрел он…