End of the earth

Уходя, не забудь закрыть дверь, не пусти к себе, отвратный смрад, исходящий от бетонных стен, перекрой шумовую завесу, избавь цветы от пути, овеянного мглой, они не выбирают где им расти. Прошу не укради у них желания расцвести, вцепиться корнями в сырую землю, стать прекрасным бутоном, который протянется к солнечным лучам, и тогда лепесток судьбы падёт на твои ладони, ты узнаешь все черты любимого. Хватаясь руками за нежные стебли, пропуская ветер, играющийся в волосах, покажи им, что май, вновь снится им на воле, в лесу и поле, там, где было сброшено семя, вольной птицей мечтавшей о тёплых краях. Прорастая на вершинах суровых гор, они становятся похожими на нас, обречённым стать частью букета перевязанным лентой, зачахнуть так быстро, успев лишь промолвить: пускай, этот мир остаётся прежним, но я всегда пытался узнать, как бороться если останусь один на один, с хищниками природного безумства. Странно, всё не могло, так быстро закрутится, сразу после старшей школы, стать владельцем небольшой лавочки, продающей цветы весьма непредсказуемое решение для перспективного спортсмена, у которого сейчас, к сожалению, надежда поймать звезду, угасающую в стёклах многоэтажек и лужах, образовавшихся, первыми капелями зовущими весну к себе домой. Проспект укрыт одеялом тумана, и неяркую вывеску сложно запреметить сразу, приходится немного напрячься, что бы увидеть неброское название и растения, мечтающие выбраться из душного помещения. Но он знает эти следы, есть особенная тропинка, иная, ведущая каждый день сюда. Ему хочется возвращаться, признаваться в любви каждому бутону, расцветающему в его магазине за углом небольшой булочной, иногда перебивающей ароматы его подопечных. Суна скрывается в облаке, ранее утро, встретило холодными каплями, и он немного озяб, оставив за спиной запах сырости, пройдя к столу внутри заведения, парень зажёг зелёное свечение лампы, дав сигнал тому, что новый день может начинать забег. Этот свет иногда резал глаза, но в ненастную погоду помогал людям первый раз попавшим в город найти ориентир, и станцию, от которой можно уехать на край города. Один раз, и странное действие, становится традицией, кажется, если, не загорится, всё пропадет. И он знает, грушенька внутри, которую нельзя скушать, всегда может разбиться, но только после законченного рабочего дня. Поймав в зеркале отблеск света в своих глазах, Ринтаро понял, скоро его не будет. Но вот время поджимает, и нужно открываться, вновь осмотрев помещение, владелец заметил новый формирующийся бутон, как символ рождения нового пассажира совершающего один оборот вместе с землей. Табличка перевёрнута и надпись "открыто" готова показать миру, всех детей пробивающих грунт в горшках различных цветов. Суна одевает специальный фартук, на нём можно разглядеть логотип его небольшой сети магазинов, отучившись на флориста, и пройдя курсы предпринимательства вместе с ещё одним несчастным, которого поглотил малый бизнес, он открыл одну точку в городе, с мечтой создать более крупную сеть. В неё попадутся влюбленные, те, кто хочет осчастливить женщину любого семейного положения, или же те, кто хочет заняться выращиванием диких цитрусовых. Пыльные медвежата и зайчата на полках, тоже, часто покупаемая вещь, её можно прижать к груди и подарить маленькому ребёнку, в букетах ещё ничего не понимающего. Ринтаро поливает из лейки тюльпаны, устанавливает температуру в холодильнике, что бы все сохранили свою свежесть до покупателя. Собирает болеющие цветы в одну кучу, и укладывает в мешок, в парке есть старое дерево, на нём ножом выточено: Ринтаро + Осаму = любовь. Что бы оно окончательно не зачахло его удобряют компостом, тех кто оставил свой жизненный цикл. После работы, он вновь, по шепоткам прохожих получит прозвище "сумасшедший", но им не понять, того, что хочется сохранить источник смеси химических элементов, дающих нам воздух, он борется с газами заводов, простой идеей. Спасая каждое дерево. Золотой звоночек бренчит, переливаясь, язычком касаясь железных стенок. Кто на этот раз захотел уйти с охапкой роз или же лилий, сколько им нужно? Чётное или нечётное количество. При любом посетителе пытается предугадать, желание, подобрав по виду нужных, подходящих поданных одного из четырех царств. К нему заходит молодой человек, за ним прячется юная леди лет пяти она с интересом разглядывает высокие ( для её роста) конструкции с домашними обитателями подоконников. И у неё начинает кружиться голова, при виде огромного бежевого медведя с чёрными пуговками на месте глаз, он точно размером с её хрупкое тело. Её отец летает мимо ваз, стучит зубами около холодильника, и теряется в выборе, окончательно, хватаясь за голову. Продавец долго выжидал, но когда он увидел, что покупатель обречён на провал, решил вмешаться и предотвратить катастрофу. — Чем, я могу вам помочь? — Мне нужны цветы для жены, но у неё нет любимых, а их целое множество. — Понимаю, а какое у вас событие? — Неужели, это так важно? — Да, каждый цветок душа несущая в себе определенный смысл. — Годовщина свадьбы. — Простите, мою грубость, но можете показать фото вашей супруги. Мужчина не понял особого смысла заданного вопроса, и изогнул бровь, выразив все эмоции. Встретивший эту реакцию, ничуть не удивился, абсолютно любой остро реагировал на просьбу, и тут уже, что бы угодить тому, кому, всё предназначалось, приходилось включать гипноз лисьих глаз. Со стороны могло показаться, что улыбка зловещая, но когда мужчина видел её после строгих зрачков, его прошибало желание, сделать всё так, как велит стоящий перед ним. Подчинится и окончательно потерять голову. Рука сама потянулась к карману, расстегнула пуговицу и достала бумажник, с таким навыком Суна мог стать профессиональным кармаником. Мужчина открыл кошелек, откуда на него выразительными голубыми глазами смотрела спутница всей жизни, он неохотно протянул фотографию сумасшедшему парню, и Ринтаро принял ее, аккуратно взяв за края, боясь запачкать изображение. — Если, я не угадаю с букетом, верну вам деньги. — Серьёзно? — Да, я не лгу ни одному из своих клиентов, ведь растения, как никто другой чувствуют ложь и время перемен, если бы я был подлым человеком, они бы не радовали нас ароматами весны. Покупатель, уже подумал, что перед ним поехавший товарищ, зацикленный на том, что бы делать людей счастливыми, но никак не на том, что бы положить лишнюю банкноту к себе в карман, он действительно, полностью погружен в своё дело, и хочет радовать незнакомцев, несмотря на приближающийся конец света. Он ворвался без спроса, не забыв постучать в окна, отодвинул шторы, и незаконно проник внутрь, переполошив всех и вся, заставив пересмотреть прежние устои, и то, что раньше казалось важным, но на прекращении жизненного цикла стало бесполезным. Люди начинают ценить путь до покоя в земле, чересчур поздно. Когда, уже любая песня допета, и некого держать за руку. Суна сжал между пальцев фотографию, и увидел девушку с спокойным выражением лица, как у юной леди, что сейчас тянется к кремовым розам в углу заведения. Когда, взгляд остановился, и головной центр решился огласить выбор, он протянул обратно, мужчина не сразу взял, словно, боялся наложенного на картину проклятья унесущего его в неизведанные края. Может он бы и хотел избавиться от работы госслужащего, но покидать жену и дочь, при надвигающемся бедствии, он не мог. Боялся. — Эти цветы, не будут последними в её жизни. — Вы уверены, что мы выживем? — Никто не уверен, в том, сколько человек может прожить, но если, чего то сильно пожелать, можно сдвинуть рычаг желания. — Простите, я спешу. — А, точно. Ринтаро поклонился, он случайно увлекся любимой работой, забыл о течение секундных стрелок, о самом себе, надо беспокоиться, скоро, до этого не будет никакого дела, но он продолжает быть преданным своим клиентам, позабыв о своих чувствах, планах. Скрывается в холодильнике, здесь, бездна скрыта под покрывалом весенних цветов, тянущих свои бутоны к нему одному, источнику того самого тепла, которого они лишились за свой прекрасный вид. Многие из них скрывают свои сердцевины, боясь не справиться с желанием вернуться обратно в землю, другие раскрывают лепестки, отдавая повелителю себя в лучшей красе, они давно отчаялись и просто хотят в последний раз стать, полезными, подарив слегка неуловимую улыбку на лице. Суна нежно оглаживает бархатные края, говоря: "Прости, сегодня не твой день". И кидает грустный взгляд в сторону только-только распустившихся нежно-розовых пионов, пушистых малышей, что только окрепли стеблем, но уже возвысились к свету холодной лампы, грязного белого цвета, больничных покоев. И зеленоглазый, как врач, отчаявшийся от вынесенного диагноза, вынужден отправить своего пациента, на операционный стол, закусив губу, прекрасно понимая, что это последний день. Секатором срезает пять цветков, и открывает дверцу, пытаясь сдержать чихание, от перепада температуры, и дорогого одеколона мужчины. — Это мне? — Да, вашей жене, нужны именно они. Покупатель протягивает руку, но тот слышится крик маленькой девочки. Ей всего четыре года, мир интересен, в этом возрасте с любых сторон. Протянув пальчики к шипам кремовых роз, она знала, что будет больно, но осознанно захотела узнать, так ли это на самом деле, ребёнок, шёл по тропинке, где фонари освещали путь, удобный врагу. Кто-то управлял её действиями, за неё. — Минако! Мужчина подлетел к дочери, и она показала впившиеся шипы, струйки крови сочились из раны, и падали на холодный кафель, девочка не плакала, будто принимала силу, затаившуюся в стебле растения. Ринтаро замер, он не был суеверен, но многие обстоятельства, заставят платить за свою беспечность, и неосторожность. Со стола где лежала отчётность о выполнении продаж, он взял пинцет, предназначавшийся для будущих семян, где-то нашёл перекись, она хранилась в ящике стола, после того, как близнецы одновременно упали в обморок, увидев багряную жидкость. Подошёл к семье, и встал на колено. — Юная принцесса, позвольте, избавить вас от боли. И он начал вынимать, ломающиеся от одного прикосновения, острые, колючки, что намеревались зайти под кожу все глубже, спасая маленькую девочку. Не забыл обработать рану, сам по жизни, ненавидел грязь, и бил Атсуму, что кидался на онигири забыв помыть руки. Девочка ойкала, но частицы, дававшие резкий дискомфорт покидали её пальцы, менее болезненно, просто она переживала, и чувствительность повысилась, перед спасителем, она даже всплакнуть не посмела, захотела показаться сильной в сложные времена. — Молодец, я закончил. Он указал мужчине на ящик в столе, местонахождение аптечки было обнаружено, и в руки приземлился бинт, оторвав нужное количество, он обмотал руку девочки, она, наконец, дала волю эмоциями, прикрыла глаза от солёных капель. Суна подошёл к ромашкам, и сорвал одну из них, закрепив за ухом юной леди. — Ты прости, что не предупредил, вот подарок, тебе же нравится ромашки? — ДАА, МЫ С МАМОЙ ИХ СОБИРАЕМ. — Вы действительно, угадали. — Это моя работа, делать людей счастливыми в любые времена. Что-то изменилось в мужчине, он давно не встречал добрых людей, которые спокойно могут признать свою вину, хоть он и понимал, что сам не досмотрел за дочерью, но этот парень не стал винить, за упавшие розы, и надломившиеся бутоны, это же убыток. — Возьмите деньги за розы. — Не нужно, скоро расцветут ещё, Минако, приходи посмотреть. —Хорошо, дядя. Мужчина и девочка ушли, а Ринтаро подошёл к испорченным цветам, и разбившейся вазе. Её подарил Осаму. Цветы, кстати, очень нравились Суне. И он знал, сегодняшнее происшествие имеет последствия, природа предупредила, о скором конце, о надвигающейся угрозе, и о том, что он не собирался прятаться, прекрасно понимая, что невозможно спасти своих подопечных от ураганного ветра, разбиваюшего стёкла. Плохой знак, явился видением, громким предупреждением, означающим, лишь одно: человеческая жизнь хрупкая, раз нежное создание способно нанести ранения. И тебе, мальчик, нужно беречься, и оставить свою любовь к нам, что бы спастись. Не быть глупцом. Спортсмен, собирает осколки, в них затерялась разбитая мечта, играть с выдающимися игроками, и показать язык одному из близнецов, при оглушительном поражении последнего. Но этот мост в другую жизнь, заледенел, и один шаг заставил не справиться с балансом, потеряв равновесие и надежду, упасть лицом на обречённые, находящиеся в плену капли воды. Пришлось. Безысходность, заставила, убедиться, не всегда всё идёт по плану, нужно всегда иметь запасное решение для проблем, Ринтаро хотевший быть прекрасным центральным, столкнулся с жестокой реальностью— поколением монстров. Опираясь на ограду моста, и смотря на бешенный поток машин, он замер перед падением, но уже наклонился достаточно низко, что бы полететь навстречу жёлтым, режущим глазам фарам. Лишившись волейбола, он в один миг потерял стимул, пока рука не ухватила за плечо. — НЕТ. — Осаму? — Нет причин уходить. Ведь мы любим друг друга, и можем пройти любые испытания, ты подвёргся проделкам своего разума, но где-то на корочке подсознания кричал, об абсурдности этого дела. — Я не хотел прыгать, просто внизу, свобода, птицы набираются сил на земле и взмывают вверх, мне казалось, что я смогу. — Ты лучший, и без этого. Прошу не изменяй себя, даже если, что-то не вышло, не пытайся быть похожим на других, у каждого свой путь. — Эй, Саму, у тебя рисинка, на щеке. — ЧТОО? — Ты слишком забавный. Спасибо, что оказался рядом, в трудное время. Чувства сдвинулись с мёртвой точки, и начали разбег в неизвестность. Целый год пронесся незаметно, оставляя воспоминания в кофейнях и кинотеатрах, парках и музеях. Создав новых путешественников отчаявшихся совершить приключение длиною в жизнь. При упоминании Осаму, душа сбросила оковы, и помогла Ринтаро продолжить рабочий день, не обращая внимания на указы судьбы, наперекор ей, продолжая собирать воедино самых прекрасных созданий на Земле. Часы пробивали обеденный перерыв, с семи утра, пришлось принять пятнадцать покупателей, и спина немного начинала болеть от постоянных наклонов, встречались и недовольные клиенты, гоняющие владельца по кругу множество раз, за семь часов напряжённой работы, он даже не выпил чашечки кофе. Пытаясь смахнуть капли образовавшиеся от беготни, он, наконец, присел на стул, откинув голову назад. Просто одна просьба время быстрей, и больше думать об Осаму, и его теле, да, он хочет этого, и нечего стесняться. Этот человек множество раз спасал его, и только ему он мог довериться, Мия обращал весь мир против них двоих, и злые языки больше не доставали никого из этой пары. За ним можно было укрыться, приобнять за плечи, и покушать вместе, забравшись холодными пятками, по обнаженной спине, дома, в спальне. Написать отрывки, будущей любовной оды, а потом рассмеяться, что ничего не вышло, и бросить, привычку проявлять чувства на бумаге, а не перед родным человеком. Умолять остаться в кровати, и не идти соблазнять японцев запахом рисовых комочков, получать взамен поцелуй, и обещание скорого возвращения в родные стены, сегодня точно, не будет ночной смены, и Осаму не накормит офисных работников, неспособных добраться до квартир без заправки. Гибкие конечности тянутся к устройству связи, и хотят спросить: Что ты делаешь? Как самочувствие, обещали магнитные бури. Ты метеозависим, не перенапрягайся, я куплю таблетки, или сам лёгкими движениями утихомирю боль. Дотянуться не получается, вновь золотой звоночек, и расстояние между стулом и телефоном оказывается непреодолимым, лень овладевает молодым человеком, и тело опирается на спинку стула, заставляя центр тяжести переместиться. От испуга, полученного от появления очередного чудика, которому в конец света понадобились цветы, Суна падает, успев протянуть руки, естественно устройство совершает полет вместе с хозяином, оно было подвинуто к самому краю в неудачный момент. Грохот, и тихий мат, бутоны закрылись, пытаясь избавиться от грязи, которая могла осесть в их сердцевинах. — Ринтаро? Ты тут? Лис прижался к тумбочке, сейчас он не в лучшем виде, что бы его увидел любимый. И спрятаться негде, но выползать из укрытия не хочется. Мия поправил козырёк кепки, и поставил пакет с приятными ароматами у входа, бродячие собаки за дверью,начали пускать слюни то ли от накаченного парня, то ли от еды. Неизвестно. Экран не подлежал восстановлению, и новое устройство, вышло по цене намного дешевле, прежнего. Тихий всхлип, и Осаму остановился у самого порога. Он начал движение в сторону, остановился, и достал контейнер с кулинарными излишествами, открыв крышечку, повезло, что его ресторан был недалеко и ничего не успело остыть, помещение наполнилось теплом кухни, как дома. Ринтаро выдал живот, который не понял с утра почему в него закинули лишь горячее эспрессо. — Ой, как вкусно, а тут ещё овощи запечённые, и что это тортик? Специально пытается вызволить его, но Суна никак не может выйти, его волосы не в порядке, лицо посетила подружка-бледность, и вообще его не предупреждали о внезапном визите. — Придётся отнести, Атсуму, он продегустирует новое блюдо. Тут, из убежища появилась нога, рука за ней, потом голова, и взору предстал хитрый взгляд, во что бы то ни стало, этому наглецу не будет отдано новое произведение искусства ( он не оценит по достоинству), а просто сожрёт, наращивая мышцы. Этого не мог допустить, владелец магазина, он, решился и предстал перед богом онигири во всей красе, после тяжёлого рабочего дня, что не успел ещё закончиться, просто парень сменяющий его, слишком занятой, ведь уход за растениями для него всего лишь подработка. А Суна намерен получить ещё одно образование, так на всякий случай если наскучит. — Явление голодного. — ЕДАААА. — Да, ты так хотел осчастливить людей в их последний день, что забыл про завтрак. — Прости. — Дурачок несносный, ничего я позабочусь о том, что бы у тебя щёчки появились. — ОСАМУ! — КУШАТЬ БУДЕШЬ, ВСЁ ОСТЫВАЕТ. — ДАВАЙ. Суна выхватывает их рук рыбу в одеянии рисового халата, и надкусывает, Мия замечает, что его ненаглядный, только, что высаживал новые растения, и подкармливал других землёй, и совершенно не позаботился о чистоте ладоней. — Сакусу, удар хватит. — Скорее, я его огрею, смена этого чистюли скоро. Я итак дежурил четыре часа на ночной разгрузке, новой поставки. — Придёт ему нужны же деньги. — А мне отдых, но наверно отоспимся на том свете. — Брось,ты боишься? Долго пришлось ждать, когда голодный сможет дожевать, полностью, и ответить, Осаму улыбнулся, слишком мило выглядел сейчас бывший, пугающий центральный "Инаризаки", путь любого лежит через желудок, как говорится, и он здесь видимо в плюсе, сможет легко удержать неторопливую любовь. — Ты будешь со мной? — Отныне и навсегда, моё сердце будет биться до последнего твоего вздоха. — Знаешь, утренее сообщение, больше заставило, меня паниковать, хоть я и был прекрасно осведомлен, в течение прошлой недели. — Да, у каждого замкнется внутри, при одном словосочетании "смертоносный ураган". Одновременно сглотнули. Решили перевести тему, взяв по кусочку тортика. Многие думают ураган, не может принести должных разрушений, чем скажем землятресение, но это далеко не так, только представьте: чёрная мгла, воронка без просветов, и в ней кружатся с безумной скоростью крыши домов, капоты машин, качели детской площадки, человек такой, такой, одинокий, не по своей воле разогнавшийся до предела своих возможностей, врезается, и тело остаётся лежать смятым на крыше, так прекратилось движение, и смерч забрав одного, набрав сил у него, вновь начал буйство, и остановить его невозможно, пока он/она сам/сама не захочет этого. Стихия никого не шадит, заставляя каждого сотрясаться от мощности воздушных масс различных температур, сметая на своём пути, уничтожая и сводя здания под основания фундамента. И в ужасе, дрожат люди, пытаясь убежать, но падают на колени не в силах перечить владыке их нового мира. Дары возносятся к нему жертвами, и навсегда уходит в пустоту воспоминание о лёгком ветре за окном, что так спокойно насыщал комнаты одиноких многоэтажек свежим воздухом. — Как думаешь, сколько людей не получит убежища? Осаму от досадной несправедливости, кусает ложку, задние ряды зубов совершают покушение на его язык, он кривится от оставленного урона самому себе, столовый прибор так и остаётся находится во рту, ему страшно произносить слова, страшно верить действительности, что как всегда обжигает солью открывшиеся раны на теле общества. — Их будет ничтожно мало — Почему же мир несправедлив, и если ты не занимаешь нужной должности, врача или строителя, ты обречён встретиться с бедствием один на один. — Я бы списал все на естественный отбор, но мы не можем предположить, что даже многие благородные люди такими и останутся, и что в новый мир попадут достойные. Да и вообще, что это значит? — Каждый достоин этого, и даже если, нам придётся остаться одним, я не буду жалеть, о жизни, и мгновениях проведенных с тобой. — Согласен, если рядом с тобой, то миру можно показать фигуру из трёх пальцев. И пусть он будет против нас, главное мы рядом, и даже на небесах будем также путаться в догадках, подводящих итог к пониманию такого понятия, как человек и его душа. Суна, отправив последнюю клубничку в путешествие по своему организму, начал движение в сторону нетронутых ягод. Осаму, о чём-то задумался, может о том придурке, за которого с пелёнок болит сердце, за то, что он может так быстро сойти с линии, и упасть канатоходцем в пропасть, случайно сорвавшись, ступив не на тот край. Лисёнок действует, и вот он уже рядом с желаемым продуктом, сейчас, как и всегда, парень заглядится на красоту вновь расцветающих орхидей на подоконнике, и откроется. Чайная ложечка, врезается в крышу разломленного кусочка, подбирая красное лакомство, мгновение и самолётик летит к Ринтаро, и только он почувствует кислую сладость. — Там новая жизнь зарождается.— говорит Осаму, указывая ложкой на бутон. — М? — слегка причмокивая отвечает владелец цветов. — ТЫ КОГДА УСПЕЛ? САМОЕ ВКУСНОЕ. РИН, ЗАЧЕМ ТЕБЕ ПЕРЕСПЕЛАЯ КЛУБНИКА? Он не отвечает, сглатывает съеденное, и притягивает к себе, заключая в объятья, да я украл твою еду, но если я прижмусь к тебе, мы закроем эту тему? Осаму хочется немного хрюкнуть, от удовольствия, от родного тепла, и снять головной убор, закрыв от взора прохожих и пчёлок, прилетающих к цветам. Мия подымает подбородок и смотрит в уставшие глаза, хочет подразнить, целуя в лоб, несмотря на долгие отношения, Суна постоянно стесняется неожиданных поцелуев. Сейчас, после неприятных разговоров, он хочет забрать весь негатив у них двоих и разделить поровну, и отомстить, за то, что ты дурак продолжил эту тему. Он завлекает парня за прилавок, взявшись за руку тянет его, и прислоняется спиной, открываю взору близнеца своё тело. Влюбленный тянется за глубоким поцелуем, хочет получить ласку, глаза, он, как и при первом соприкосновении губ закрывает. Ринтаро, как только второй теряет бдительность даёт ему щелбан. — Эй, — трёт ушибленное место. Улыбается, и становится намного ближе, чем раньше, растения сворачивают бутоны, разница в росте, и случайно расстегнутая молния спортивной куртки, смогла открыть вид на ключицы, пальцы зарываются в мягкие волосы, и уста оставляют след, нежный, и хрупкий, бегло убегающий от косточек к двигателю организма. Бьющий на поражение. — Ты, негодник. Слова услышаны, как и звук чего-то бьющегося в дверь, оба вздрагивают, и подходят к окну, выходящему на улицу. — Слушай, а это, что, Рин? — Сакусаизм, в собственном проявлении. — Когда мы попали в секту? — Не знаю, но видимо, им очень нравится его бедренная кость. — Ревную. Бродячие собаки, что шли за онигири в сумке Осаму, сейчас выстроились кругом около кудрявого волейболиста, и смотрят на него голодными глазами, вот-вот откусят чего-нибудь. По телу идут лёгкие мурашки, и шаг стрёмно ступить, лучше, позвать на помощь, там со стороны лучше видно поклонение новому божеству. Осаму открывает окно, и смотрит на то, как, Киёми пытается уговорить собак пропустить его к зданию. — Бросай, со мной говорить взглядом, чудик. — Решай, что делать. — Это из-за тебя я в такой ситуации, от них воняет и они грязные ты можешь их отогнать? — Даже не знаю. — Паразит, копия брата. Сакуса выдыхает, и пытается пробраться сквозь окружение новых поклонников, своего спортивного восхождения, но как только он касается нового сантиметра асфальта носком обуви, одно из животных начинает тереться об него,слюни расстекаются, и зубы оголяются. Если он ногой откинет, стая набросится, они все за одного, и все против него. У Суны, страх в глазах, он с этим человеком свои секреты обсуждает и он единственный, кроме алкоголя, кто может легко развязать ему язык, но не святой воды, ни черта. В одиноком пакете остывает пища. — Саму. — Чего? — Ты меня сильно любишь и простишь? — Смотря, что ты сделаешь. — Ладно, недельку у мамы поживу. Гибкими движениями пакет поднимается, и контейнеры, достаются, а из них онигири, нежно сделанные именно для него, но, похоже, они пойдут на скормление этим шавкам, точнее собакам, не по своей вине оказавшимися хранителями улиц. — ЧТОО. НЕЕЕТ. ТЫ ОСОЗНАЕШЬ ПРЕСТУПЛЕНИЕ? — Я НЕ МОГУ ПОЗВОЛИТЬ ПОРАНИТЬСЯ МОЕМУ СМЕНЩИКУ Я ТОГДА СПАТЬ НЕ БУДУ. — МЕЖДУ НАМИ ВСЕ КОНЧЕНО. — ИДИ К ЧЁРТУ. Два дурака, один подходит к раме и анализирует обстановку, как бывалый тактик, другой пишет братану, сообщая о предательстве любимого. Странно, но онигири, на удивление иной, нетрадиционной формы, и имеют форму волейбольного мяча, значит точно все получится. Сакуса кусает губу разрушил семейную идиллию, но ему не хочется колоться от бешенства, и пропускать матчи шакалов, рассказывая о том, куда ему, что вводили. — АТСУМУ МНЕ ТАК ПЛОХО. — ЧТО ТАКОЕ, КТО ТЕБЯ ОБИДЕЛ. — СУНААА ХОЧЕТ МОИ ОНИГИРИ СКОРМИТЬ БРОДЯЧИМ СОБАКАМ. — ВОУ, А НЕПЛОХОЙ У МЕНЯ РОДСТВЕННИЧЕК. — ТЫ, КОЗЛИНА. Киёми не смог предотвратить первую войну близнецов, но может получится самому выжить. Ринтаро тщательно продумавший план, начинает жестикулировать руками а потом молвит. — Я кидаю онигири, а ты даёшь собакам, и когда они будут драться за рисовый комочек беги в здание. Темноволосый кивает, и становится в позицию ловителя слепленного произведения искусства. Суна, разработав плечо, в ладони удерживая еду, даёт знак, и первая партия летит к противнику микробов. Вкусное блюдо, такая нежная рыба внутри, овощи, специи, и слегка подстывшая рисовая корочка, всё это сейчас пытается познакомиться с силой притяжения, но Сакуса, спасает труды близнеца, и ловит в открытые руки, Осаму сходит с ума. Собаки, пытаются станцевать вокруг волейболиста, что бы им быстрее дали вкусняшку, самый-самый Сакуса Киёми, надламывает онигири и кидает кусочки в рот питомцам. Они прыгают в полёте прокручивая виражи, которым позавидует любой скейтбордист. Остатки летят вновь и теперь чудеса гибкости демонстрируются чёрноглазым, одна нога упирается в асфальт, вторая подымается вверх, подобие ласточки, предстает перед пятилетними детьми, Сакуса вытягивает шею на пределе возможностей и зубами хватает упаковку, онигири, которое обычно берут домой, что бы разогреть. Он мычит, что-то своему спасителю, а потом на него кидается лохматое чудовище, выхватывая из самых крепких тканей организма пойманную добычу. Равновесие потеряно, и доигровщик падает. — Ас, ползи сюда. Изготовитель еды для собак успевает открыть дверь, животные пытаются прокусить штанину Киёми. Он тихо выкладывает весь матный словарный запас, и ползёт вперёд. Рождённый летать над волейбольной сеткой, способен перемещаться по земле, и всё равно он сияет, не теряя своей мрачной очаровательности. По бокам воет стая, и кажется, он не успеет, человек, открывший ему ясный свет, цокает про себя и выходит наружу. Осаму подбегает, и успевает выхватить звезду студенческой лиги, из лап. Они, вспоминая пробежки в клубе, просто за несколько секунд, успевают проникнуть в помещение. Ринтаро подходит к двери, смотрит на них грозным взглядом. — Ариведерчи. Дверь закрывается с грохотом, и цветочный горшок падает, Киёми успевший перевести дух, прыгает за ним, как за мячом, забитым с сильной подачи. И успевает, на нос падает лепесток, орхидеи, и парнишка чихает, чем смешит постояльцев заведения. — ЛИТРЫ АНТИСЕПТИКА. МЫ ЕГО ТЕРЯЕМ. — ЧТО ЭТО ЗА ГОЛОДНЫЕ ИГРЫ, ОСАМУ МИЯ. — Бедный Киёми, теперь, только от одной фамилии глаз будет дёргаться. — Оми-оми, хочешь конфетку? — Есть чего покрепче? — Ринтаро, а как он пьёт? — С песнями и плясками, а что? — Не буду наливать магазин ещё разнесёт, он может, целых сто девяноста два сантиметра, в его распоряжении. Сакуса кладёт цветок рядом с собой, переворачивается на спину, и дышит, пытаясь в голове найти способ избавления работающий на надоедливых братьев, ну ладно, Атсуму, он ещё оставит в живых, но с Осаму, сделает, что-то невообразимое, хотя лучшее наказание два месяца не покупать у него ничего. Если сможет, протянет. — Босс. — Да? — Забери его подальше, идите погуляйте, может последний раз останетесь наедине, цените мгновения. —В нём романтик проснулся? — Как грубо, Саму, он всегда был милым мальчиком. Парочка, даже позабывшся свои слова, сказанные минутами ранее, взялась за руки, и перешагнула порог, наверно умение прощать— рождает истинную любовь.

***

Мир, привет, как у тебя дела, что чувствуешь, когда на твоём теле появляется рана, на островном государстве, ты хотел этого истребить человечество, что забрало твои богатства, или ты всегда будешь прощать дураков, ведь они иногда, всеми силами пытаются дать тебе новое дыхание, озеленив и оставив часть нетронутой земли животным, они охраняют тебя, а ты их от излучения солнца, мы с тобою квиты? Не отвечаешь, знаю, занят делами, когда захочешь стать иным не забудь позвонить ребята подготовятся и запечатлят во всей красе твоё неоспоримое преображение. Это не конец, если ты хочешь истерикой разразиться ветрами, сломав, жизнь многим паразитам, они же это делают из столетие в столетие, и их совесть не мучает. Просим об одном, вспоминай, то как мы ценили друг друга, меняли статусы в социальных сетях, общались в кафетериях, целовались в кино, читали пьёсы перед тем, как пойти в театры. И просто пытались не терять времени, доведенного до точки кипения магмы, твоих эмоций, проявленных в будущем водоворотом чувств. Ветви вишни, опускаются так низко, что можно ощутить запах, особенно не вставая на носочки, и не забираясь на деревья. Переместиться во времена Эдо, снять кимоно, и выпить чашечку сакэ наслаждаясь цветением, но нет, они идут по тропинке усеянной поданными флоры, в наше время, захваченное в сети интернетного кошмара. Неизвестный прижимает к груди кремовые розы, что стремятся зачахнуть, без воды, можно было поставить их в ёмкость с спиртом, и продлить им мгновение, но они все равно уйдут, как и люди, из нашей судьбы, расцветшие внезапно, сорванные безвозвратно, завянувшие так красиво, дав новой поросли, вести счёт, новых насекомых и тех, кто вновь не даёт спокойно цепляться за землю. Попутчик, замечает, ритм города стихает, грустные пейзажи тянутся одиноким, далёким горизонтом, и на перекрестках умирают надежды и рождаются мечты. Остаётся лишь добежать, и запрыгнуть в космический корабль, забыв, о ранениях, полученных в течение годов, но они останутся навсегда, цвет неба переходит в алый. Закатное солнце, ещё долго не взойдет над нами, упуская в небеса, слова, произнесенные под смущенным взглядом, раскрывшие в тебе,лучшие качества для того, кому ты обязан. — Слишком холодно у нас. — Я спешу укутать шею, Саму. Горло першит, дурачок позабыл шарфик, и отправился на прогулку в лёгкой курточке. Ринтаро, снимает свой, и протягивает, нити в нём, как связь между ними, даёт возможность вновь прикоснуться на расстоянии, ценить нужно, даже далёкие чувства. — С цветами в слякоть, первое свидание помнишь? — Мы сбежали от Киты. — Спасибо ему, что понял нас тогда, и даже прикрыл перед тренером. — Но Аран прописал фирменные подзатыльники. Ветер усиливается и забирает листок на тонком стебле на крыши многоэтажек, подальше от этих двоих. Они смеются, вновь над ситуацией, когда непостоянный Атсуму смог стать капитаном, рекорд хулиганств в волейбольном клубе возрос до вершины Эвереста на третьем году обучения. — Милый, а без крашенного блондинчика, нам будет скучно. — Не переживай, его ничего не берет. — Мы пришли. Осаму поднимает голову, ему больно видеть, как крона дерева травится электронным дымом. Нежное существо, девушка, своим старым знакомым протягивает розовый цветок, приветствует их, принимает подарок. Суна опускается на колени и рассыпает, некогда прекрасные розы, цветущие в бирюзовой вазе, к её корням. Стоящему поодаль, кажется, что ещё секунда и из под земли вырвутся корни, и с силой утащат его драгоценного, он может разглядеть недовольную улыбку, сакура пытается укрыться розовым одеялом, её опять страшат уродства. Дерево получило их от мальчишек, кидавшихся в неё камнями, от встречных ветров ломающих с противным хрустом ветки, она роняет лепестки, поскольку больно, терять былую красоту, в лучах закатного солнца. Осаму знает, даже если символ их с Суной любви неподвижно доживает в свой век в центральном парке, он всегда дышит, и рассказывает легенды духов, прилетающих к ней, на птицах. Она жива, и ни что, не сможет причинить ей вреда. Пара не позволит. Мия обходит ствол дерева с противоположной стороны, и обхватывает его, словно пытаясь обнять стан девушки, заключённой в трескающейся от любого движения жучка, коре. Он хочет согреть одинокое растение, владычицу тех кто руководит важным процессом для всех живых организмов. Она отвечает ему, милым насекомым, что забралось под ворот куртки. — РИНТАРО, ПОСМОТРИ, ЧТО ТАМ. — Давай, недотёпа-любимый Мелочь, а приятно, холодными подушечками пальцев, по разгоряченой коже. Никакого постороннего пассажира ни на толстовке, не под ней у Осаму не оказывается. И он выдыхает, ведь, с детства, точнее с момента, когда Атсуму подсунул ему в стакан с колой гусеницу, ненавидит солдатов из отряда чешуекрылые. — Я подготовлю материалы, посмотри, пожалуйста ранения. — Уже, а ты переживал за меня? — Наверно, с самого рождения тебя и Атсуму, за вас переживает мир. Ринтаро отвлёкся на сумку в которой находились бинты. Осаму дотронулся до сокровенной надписи: Ринтаро + Осаму = любовь, и провел ладонью, по значимым для него словам, их признание друг другу, произошло спонтанно, после школы, задержавшись на тренировке, они решили отметить успешное написание контрольной работы, употребив шоколадное мороженое. Спустившись амёбами на землю, после трудового дня, они принялись за лакомство, Саму, тогда случайно дотронулся до одноклассника. Густо покраснел, и решил, что бы второй ничего не заметил, достать нож, и прочерчить на коре любые слова, главное, что бы эти зелёные глаза не влюбляли вновь, в сто пятнадцатый раз. Канцелярским ножом, парень высек своё имя, и запнулся, совершенно, неконтролируя свою руку, которая уже нарисовала плюс, а затем и первый иероглиф имени, человека, который сейчас грыз вафельку. Центральный, с удивлением, посмотрел на него, и подошёл вплотную, Осаму застали с его чувствами, и сейчас, госпожа, Сакура, заберите меня под землю, прошу. — Могу я взять его? — А? Да-да— он заикался, и ещё больше покрывался пятнами. Гибкие линии, острие ножа, подвели итог той фразе, что сотню раз в голове прокручивал Мия-старший. — Любишь? — Люблю. — Давай встречаться, Саму. — Знай, Ринтаро, я тебя никому не отдам. И тихий смех, Атсуму, и слёзы радости Шинске не потревожили этих двоих. Красное оптическое явление в атмосфере, напоминает, скоро нам придётся уйти, из этого парка, в неизвестность, но если будем вместе, мы возродим родимые места. Слой, только-только зарождающегося теплого воздуха танцует у поверхности земли, перед глазами дрожит травинка, и шарф на шее, теперь лишь оберег. Суна подходит к надломленной ветке, и осматривает порезы, нанесенные холодными клинками. Он тяжёло вздыхает, глаза наливаются кровью, когда можно увидеть, безбрежно сорванные листья, лепестки, ему хочется кинуть камень в этих людей, что посмели навредить, такому же живому существу, как и они. Злится, Осаму подходит достаёт из сумки повязку, и протягивает ему. — Не нужно тратить нервы на неизвестных драчунов. — Ты, прав, мы ведь обещали на этом месте, что один раз навредив стволу, мы целую жизнь будем лечить его. — Давай, продлим цветение. Ринтаро отрывает нужное количество марли, и обвязывает крупную ветку, дерево волнуется, но, когда, Осаму подходит, что бы нанести специальное средство на съеденное паразитами место, успокаивает шербуршаших в кроне птиц, что переживают за свои гнезда, и само начинает понимать, что добрые люди, ещё есть на этом свете. Суна крепко завязывает узёл, что бы поломанная ветка, сильнее не обломилась, и не лишила красоты сакуру. Когда, раны залечены, и противные насекомые уходят от весеннего символа островной страны, парни вытирают капли пота, им стало жарко, в мартовский день. Они сохранили первозданный вид, подарили вишне надежду на не скорую смерть, она будет оберегать их признание, до последнего момента. Пока не зачахнет. — Я заберу документацию, Сакуса не знает где она. — Конечно, ты помнишь, где укрытие? — Да, не волнуйся я приду. Мия прислоняется к стволу, и белочка пробежавшая мимо него, оставляет орешек, у мощных корней. Лепестки кремовых роз, заслоняют спину любимого, и ветер уже постепенно переходящий в режим чрезвычайной ситуации, создаёт водоворот, который уносит Суну, далеко-далеко, под падающими лучами, отображается тень на асфальте, и он надеется, что подол плаща, и макушка с взъерошенными волосами он видит не в последний раз.

***

Страшными шорохами отвечает радио на потуги Сакусы, уловить волну. Свет мигает, и зелёная грушенька разбивается от перегрева, или от проделок потусторонних сил, это точно знаки, вне зоны доступа, надежда сбрасывает вызовы Киёми, на вопросы о сложившейся обстановке. Вполне осознанно, можно подтвердить собственные убеждения, где-то на окраине, вышки сломаны, связь оборвалась со всеми зданиями, скоро тепло от батареи, уйдет, волейболист одевает маску, что бы укрыться от этих невзгод подстерегающих на каждом углу. А ветер свистит и хочет пробраться в оранжерею, но парень, не отдаст ему на растерзание только-только образовавшиеся почки. На улице видны лишь фары, припаркованных автомобилей, люди в панике покинули их, услышав, предупреждения об эвакуации. Сакуса закрывает шторы, пишет родным, что скоро он будет с ними, пишет шакалятам, что они самые лучшие и надёжные партнёры по команде, те шлют кучу недоуменных смайликов, но кудряшка не шутит, это искрение чувства, которые он раньше стеснялся проявить. Бокуто отвечает, что если мы вновь встретимся, то нарушим спортивную диету и сходим в Макдональдс, Атсуму предлагает ограбить "Онигири Мия", Хината отправляет лишь смеющиеся смайлики, и сообщает, что всем нужно отключить телефоны. Все заканчивают вечернюю беседу, и Киёми замечает, что в комнате он не один. — Давно пришёл? — Пять минут назад, можешь уходить. — А ты? — Закончу последнее дело. — Я дождусь тебя. — Не нужно, правда. А Киёми уходить, совершенно, отказывается, такие перемены, и оставлять Суну в одиночестве, страшно. Они привязаны друг к другу, эти сплетни, общие интересы в литературном плане, и такая преданность цветам, объединяла возможно, совсем разных личностей. — Беги, ничего не бойся, в скором времени мы устроим розыгрыш нал Тсуму—он подмигивает. — Береги себя. Сакуса, прикусывает язык, и уже за несколько метров от входа, вдыхая ароматы булочной осознает, что задумал провернуть этот человек. — И всё таки нет, вам стоит побояться за меня. Ведь я остаюсь здесь. Суна решил, не оставлять свой магазин поднятый на его деньги заработанные потом и кровью, его однажды избили, за то, что он таксовал на чужой территории. Эти цветы нежны и непорочны, они увидят весь ужас, а он их защитник покинет, предаст, здесь хранятся воспоминания, и он не сможет без них жить. Глупец, скажите вы, но он рассмеётся, и ответит: — Ради этого, я могу проститься с жизнью. Он никогда не оставит дело всей жизни, капризу небес, карты его жизни выпали, и его роль оставаться с ними. Осаму не простит, и только ангелы перед могильной плитой, смогут уговорить его, Атсуму точно, ударит годы жизни кулаком, роняя слезинку, может они и ссорились но были в одной команде, спали в одной комнате в летнем лагере, и вообще этот центральный подарил его брату верность, пусть и ненадолго. Суна решил пересмотреть фотографии, застыли, они на экране, а потом, заставили сердце бешено застучать. Эти взгляды дороги, голоса важны, но они останутся в его диктофоне. Он обнаруживает, ориентир путников его цветочной лавки, окончательно погас, значит скоро придёт его время. Красной полосой мелькнула новость: Уважаемые жители..... Осталось тридцать минут... За тем.... Катакомбы закроются..... Он пишет письмо, и под землёй Мия, разгадает его умысел. Стёкла бьются в ту же секунду, когда на экране, мерцает слово "Прочитано". — Прости меня, Осаму Мия. Ринтаро, заходит за стойку, здесь ещё остался запах риса, и ароматы преследующие Осаму с самой кухни. Он вжимается руками, в колени, кладёт рядом с собой букет свежо выращенных нежно-голубых васильков — как символ веры и надежды. И подвергается граду осколков, пытаясь укрыть голову, ветер шумит, и завлекает к себе, в его душе уже давно отцвели бутоны, и пепел, что засел в голове, заставил потухнуть. Осаму осознаёт, что его бросили, здесь в катакомбах, ему холоднее всех, его любимый остался один, ну почему, он тогда не последовал за ним, его терзают мысли, и он готов убить себя за беспечность, стрелки ровно на два часа назад, тогда я успею тебя спасти, малыш. Это не шутки, прошу, в последние минуты, отодвинь крышку люка, и появись передо мной. Атсуму садится рядом с братом, сидеть на холодных камнях, худшее решение. — Я не железный, Тсуму. Зачем он позволяет себе это. — Вы стоите друг друга, ему просто ударило в главный центр организма, сумасшествие. — Для него цветы, это же всё, я мог предугадать, что он это совершит, что посмеет остаться с ними, но неужели он любит их больше меня. — Между вами пропасть, но если есть Атсуму Мия, можно проложить мост. — Чего ты задумал. — Мы затащим его сюда. Связующий встал взглянув на капли воды падающие из трубы, и протянул руку. — Вновь творим сумасшествие? — Как и тогда, на площадке. — Ребят, у вас всего пятнадцать минут. Втроём будет легче. — Оми-Оми, ты так близок с Суной. — Мне будет грустно, если с ним, что-то случится. — О, рад, что наконец, вижу твои истинные чувства. — Захлопнись, Атсуму. — Саму, меня обижают. Близнец захныкал на плече брата, тот почесал ему затылок, и ущипнул за пухлую щёчку ( хоть кого-то откормил). — Вперёд, по лестнице. Спасители двинулись вперёд, навстречу отчаявшемуся. Суна удерживал в руках стебли своих друзей, всё перед глазами расплывается, несколько обломков попали в него, он харкает кровью, уже не в силах спуститься по лестнице в подземелье где ждёт его Осаму. Грустная сага, ты точно идиот, но зарождающиеся бутоны, не мёрзнут на ветру, ты согреваешь их теплом своего плаща, жаль нет шарфа, оберега на любые случаи жизни, и happy end, всё дальше убегает, звоня в колокольчик предупреждая о своём уходе, очи закпываются— слишком тяжёлые ресницы. Резкий удар. Пощёчина. — ТЫ-ТЫ, У МЕНЯ СЛОВ НЕТ. — Саму, почему ты пришёл. — Сейчас ты отведаешь силушки-богатырской. — Ух, ты Осаму дерётся. — Атсуму, если, что хватай его — Да, подожди, семейные разборки. Суна прогоняет пелену подальше, что бы увидеть, этого неземного, пришельца, что соизволил явиться за последним обитателем Земли. — Не пойду, цветы. — Простят тебя, если ты сохранишь себя для их будущих потомков. Прошу, пошли, лисёнок. — Но, Саму, это всё будет под обломками. — Мы сохраним в наших сердцах, и воскресим всё заново, Атсуму будет маляром, покрасит стены. — Эй, а моё мнение никому не интересно? Ринтаро смеётся, но капли крови падают на пол, он уйдет при одном условии. — Киёми, — шепчет, и трудно услышать. — Да, деточка. — В ящике стола, возьми, пакет. — Хорошо, но у тебя похоже пробито лёгкое, так что молчи. Зеленоглазый не убивает огонь в своих глазах, и рукой касается щеки Осаму, по которой стекает слеза, ему страшно, твой любимый на грани жизни и смерти. — Всё будет хорошо, я это знаю.—говорит Атсуму и приподнимает своего будущего родственника. Осаму проделывает точно такие же манипуляции, и они выносят тело, за пределы, магазина, Киёми, забирает нужную вещь не успев прочесть, что она значит для него. *** Ночи длинные, на обрыве линии, собирающиеся в созвездия, путеводных небесных тел, возвращение забытых дней, так постепенно, и поцелуй в макушку, не торопясь, мы в безопасности, и больше не разделимся, с тобой. Этот взгляд, виноватый перед мной, чувства, как всегда ранимы, но я прощаю тебе, Суна всё, когда ты кушаешь мои онигири, хватаясь за ранение, что бы взять новую порцию, как всегда прожорливый, правда это хорошо, значит, что идёшь на поправку. Вести с большой земли, конечно, вводят в ступор, но всё не так ужасно, как раздували местные СМИ, разрушены здания, перекрыты магистрали связывающие города. Больше волнует, Атсуму уже вторую неделю рисующий мелком палочки, как Робинзон Крузо, ждущий спасения на необитаемом острове. Многие хотят вновь увидеть солнечный свет, ведь под землёй, его нет, зато, Ринтаро, кажется, что они та самая корневая система, что может выбиться из грунта, встать крепко на место, и стать опорой для нового проекта, по созданию множества поданных, для выделения фотосинтеза. — Прошу, вас не нарушайте, инструкций, всё постепенно поднимаемся по лестнице, и выходим на улицу. — УРАААА. — Атсуму, сдадим в психушку? — Дорого, может сеанс, терапии с Китой? — Согласен. — В ссылку его не отправлять, у нас матч с Адлерами. — Ой, Сакуса, хочешь я сыграю, нас не отличить. — Ты волосы покрасишь? — Ага, может рыжим стать. — Любимый, только посмей испортить волосы, на утро проснёшься бритоголовым. — И птички не сдержатся. — Ты садюга, Тсуму. Крашенный близнец, следует заполнить документы, на вылазку, из плена каменных блоков. Суна с помощью, Осаму подымается. — Киёми, он у тебя — Так точно. — Отлично. Двадцать пять ступеней, путь на свободу, близок. И на этот раз безобидный ветерок треплет, локоны, и кудри великого чистюли ещё больше завиваются. Ноги твёрдо вступают на грунт, и Ринтаро забирает у Сакусы пакет. Их убежище не далеко, от цветочной лавочки, но Суна не поднимает взгляд, они ушли под землю, и их судьбу было невозможно переубедить. Нам не нужны воспоминания, не так ли? Пакет с семенами разрывается, и рядом с подснежниками, вестниками весны, неизвестно, как сохранившими свою красоту, расцветут в скором времени — незабудки. Осаму вырол ямку, Суна полил из бутылки, и их общий первенец в цветочном бизнесе, вскоре взойдет. Кусты сирени— первая влюбленность. Они будут радовать прохожих проходящих через парк, где на стволе одинокой Сакуры, не сломившейся под ударами, мечей воинов ветра, будет всю жизнь оставаться высеченное признание. За мощными рамами, будет допит остывший чай, цветы на подоконнике, останутся, и ангелы на небесах пропоют: Аллилуйя, вы дома, больше не покидайте вашу вторую половину.