Что ты скрываешь, Паркер?

      Петра Паркер, по мнению её дяди и тети, была настоящим гением.              Их племяшка уже в шесть лет знала таблицу умножения и легко складывала двузначные числа в уме.              Бен тихо посмеивался, говоря, что через пару лет она переплюнет Старка. Позже познакомившийся с Питером Тони, был полностью согласен с этим утверждением.              Сама Петра, ненадолго оторвавшись от безумно интересной книжки по простейшему программированию, утверждала, что в своих способностях не видит ничего особенного. Наверняка, в мире полно детей, которые могут также!              А ещё малышка в скором времени должна была пойти в школу, что не могло не волновать Паркеров-старших. Ещё бы! Бенджамин, будучи братом гения, не понаслышке знал, как их недолюбливает подавляющее большинство, а особенно хулиганы. Но Ричард был мальчиком, к тому же альфой!!! Так что его гениальность из-за предрассудков общества воспринимали, как само собой разумеющееся. Да и Бен, если что, вставал на защиту слегка асоциального брата. А Петра девочка и скорее всего омега, будет совсем одна в этом рассаднике детской жестокости…              К сожалению, всё произошло именно так, как и предполагали Паркеры-старшие.              Первый день Петры в школе был, мягко говоря, катастрофой.              А ведь всё так хорошо начиналось! Пока малышка не дошла до школы…              С утра Патриция подскочила чуть ли не раньше всех. Пришлось Мей подниматься и экстренно готовить ранний завтрак. Два красивых и аккуратных хвостика с бантиками, милое розовое платьице и огромный, по сравнению с Паркер, рюкзак с котятами.              Девочка просто сияла от мысли, что теперь она будет ходить в школу и сможет найти друзей!              Всё пошло наперекосяк, стоило ей оказаться в толпе ровесников.              Петра была умной девочкой. Даже не так — она была гением. А все гении, по природе своей, думают по-другому и очень редко сходятся с людьми.              Сверстники не знали таблицы умножения, не понимали прелести дробей и ни разу не слышали о корнях. Казалось, что они с Паркер говорили на совершенно разных языках.              Но ни это было самым ужасным в том дне. И далеко не это повлияло на принятие самого судьбоносного решения в жизни Патриции.              Самое ужасное, что произошло за этот день, и это учитывая, что какой-то мальчик толкнул её в лужу и кто-то вылил на голову сок испортив идеальные косички, это слова их классного руководителя, когда Петра попыталась заикнуться о том, когда они начнут проходить математику, а не рисовать палочки.              «Сначала научись делать хотя бы это, девочка. В любом случае, математика тебе в жизни всё равно не пригодится. Или неужто ты рассчитываешь, что сможешь стать кем-то стоящим и нужным, по типу учёного? Так вот, открою тебе глаза. Этим занимаются мальчишки! Они ВСЕГДА будут лучше тебя в точных науках. Да девушке даже не дадут поступить в стоящий университет — там нужны только парни! Тебя примут, в лучшем случае, на роль симпатичной лаборантки и то, только если окажешься альфой. Так что сиди на заднице ровно, рисуй палочки и, возможно, когда-нибудь ты сможешь найти себе богатенького муженька, который клюнет на твою красивую, но абсолютно пустую головушку!»              Петра не заплакала в тот момент, потому что… Наверное, потому что в этот момент её накрыли абсолютное безразличие и полное непонимание.              Почему он так отреагировал на её вопрос? Неужели, Петра настолько хуже остальных только потому, что она девочка.              Когда Петра вернулась домой, её дядя и тетя сразу поняли, что что-то не так. Ну… как минимум потому, что девочка была облита какой-то гадостью, её волосы спутались, а милое платьице безвозвратно испорчено.              А ещё она молчала. Патриция никогда не молчала. Она постоянно говорила обо всём подряд со скоростью тысяча слов в секунду, но не молчала. Нет, формально, такое случалось, когда умерли её родители, но после… никогда.              Мей и Бен тут же попытались узнать, что случилось, но фраза «Не сошлась со сверстниками» явно не передавала всей глубины проблемы.              И Мей в полной мере поняла это, когда отвела малышку в ванну. Резиночки, из-за засохшего сока, никак не получалось снять, а потому Мей решила их аккуратно подрезать, чтобы выпустить волосы из бантового плена. Но Петра выхватила ножницы и срезала несчастные хвостики под основание.              

Больше Патриция Паркер не хотела быть девочкой. Ведь если в будущем все будут считать её такой беспомощной и бесполезной, что даже не дадут заниматься интересующими её вещами, то зачем это вообще нужно?! Ну уж нет, увольте! Она хочет быть мальчиком!

             

Но к сожалению, с тем, кем она родилась, Петра могла сделать ровным счётом ничего… На первый взгляд.

             С тех пор Патрицию Паркер всё реже видели в юбочках и платьицах — только растянутые пацанские вещи. А волосы она так и не отрастила…