Космическое сокровище

Иван возвращался домой, будучи погружённым глубоко в мысли, которые, однако, всё равно были какими-то расплывчатыми. В голове постепенно выстраивалась полная картина, как пазл, но чего-то явно не хватало. Чувствуя необходимость понять всё чётче, Иван начал рассуждать снова. Цепочка мыслей, которую он выстроил, требовала переработки и более совершенной огранки. Итак, Анна и Александр Брагинские — его родители — бывшие революционеры, однако сам Иван отлично понимал: он к их политическим действиям не причастен никак, кроме родственной связи, потому что его бы тоже не оставили в живых в противном случае. Однако он жил. Но возникала другая проблема. Тино и его собственные воспоминания говорят о том, что убийство — не дело рук Ивана. В то же время Иван помнил про кухонный нож и свои отпечатки на нём. Подставили? Эта теория казалась наиболее вероятной, исходя из уже имевшихся фактов. Но, зная, что на Рокшеле, очевидно, не всё так просто, верить даже Бервальду и Тино на слово было бы совсем глупо. Требовались сторонние подтверждения речи либо того, либо другого врача. И Иван пока не знал, где их искать, но рассудил, что ему просто нужно было посовещаться с Альфредом, с которым они вроде как уже немного начали восстанавливать отношения. И доказательство этого Иван нашёл в том, что Альфред ожидал его возвращения в зале, не прячась в своей комнате под замком. Мужчина заметил, что парень сидел как-то беспокойно, словно вопросы крутились в его голове и на языке, но он продолжал упорно молчать, надеясь, видимо, на то, что Иван сам начнёт рассказ. — Они как будто сумасшедшие, — словно насмешливо начал Иван. — Очень странные типы. Мужчина и сам не понял, намеренно он начал издалека или нет, но Альфред, обычно не склонный к проявлению любопытства, на этот раз явно сгорал изнутри, испытывая тягу узнать, что же такого в них было странного и сумасшедшего. — Так ты выяснил что-то? — нетерпеливо спросил Альфред, упрямо смотря на Ивана, который сел рядом на диване. — Выяснил. Но всё по порядку. И Иван принялся неторопливо и достаточно подробно рассказывать Альфреду про свои диалоги с врачами. Иван, конечно же, оказался достаточно догадлив, чтобы записать весь разговор с Тино. Да, это было своего рода незаконной мерой, но в подобной ситуации Ивану казалось, что все средства хороши. Пиратство всё же в какой-то степени отпечаталось и на Иване. Увидев у Альфреда признаки взаимности, готовности верить и слушать, Иван более воодушевлённо стал повторять: — Я не убийца. Я точно помню, что моя мать умерла на больничной койке. От чего, правда, не знаю. Фред, я даже теперь могу доказать тебе это. Альфред, услышав последние слова Ивана, встрепенулся и молча часто захлопал глазами. — Ты, наверное, сильно удивлён. И я не хотел рассказывать тебе о своей полной и безоговорочной невиновности, пока не увижу признаки того, что ты сам веришь мне, без доказательств. Теперь я могу продемонстрировать тебе то, что я точно не виноват в смерти своих родителей. И Иван дал прослушать Альфреду запись диалога с Тино. Альфред, не привыкший к умственным усердиям, тяжело воспринимал не только те двойные подтексты, которые они находили с Иваном во всём, но и в целом всё «расследование». Ему стоило определённых усилий то, что он оставался здесь и сейчас, слушая, внимая, пытаясь разобраться. И Иван, поняв это, постарался взять себе на заметку как можно чаще обсуждать что-то с Альфредом, чтобы тому было легче выстраивать логические цепочки. И после услышанного Альфред окончательно перестал видеть в Иване того, кого какие-то паршивые документы и прочие бумаги хотели, чтобы он видел. Вот уже много дней он смотрел на него через призму информации, которую ему выдавало общество, совершенно забыв о том, что он сам всегда думал об Иване. Быть может, таков был чей-то план. Альфред, продолжая молчать, но думать, подсел ближе к Ивану, и обнял его. Не потому, что Франциск напомнил об этом недавно, а потому, что Альфред, наконец, захотел. Его собственные слова, которые он сказал когда-то Ивану, стали крутиться в голове: «Ты сейчас — тот, кого я знаю и люблю». Так было. И так будет, потому что теперь Альфред, кажется, понял, что за чертовщина происходила на этой безумной планете. — Прости, что я сомневался в тебе и твоих воспоминаниях, — прошептал Альфред. — И ты имеешь полное право больше не доверять моим словам, потому что когда-то я сказал, что не буду испытывать негативных эмоций по отношению к тебе, но всё равно испытывал. — Ты правда считал, что я — убийца? — спросил вдруг спокойно, но тихо Иван, как будто игнорируя чужие слова, когда они расцепили объятия. Альфред смутился, не зная, ответить честно или соврать. — Прошу тебя, давай будем честными хотя бы друг с другом. Когда вокруг так много лжи и весь клубок непонятных тайн уже надоел, я не хочу, чтобы мы оставались лжецами, — снова будто услышав то, что Альфред думал, ответил Иван. — Да, считал, — признался Альфред. — Потому что я не знал, что доверять здешним документам не стоит. Я запутался не только в тебе, но и в себе, своих чувствах. — Я тоже почти потерял веру, — начал Иван несколько неуверенно. — Мне страшно думать, что я мог потерять тебя из-за чьего-то ужасного умысла, но я не хочу больше обсуждать это. Я — не убийца, я не убивал их, — на последних словах голос Ивана снова дрогнул, но Альфред успешно поддержал его, встряхнув за плечи. — Знаешь, что я думаю теперь? Иван поднял немного уставшие глаза на Альфреда. — Нас явно хотели рассорить. Специально медленно и постепенно делали так, чтобы мы отдалялись, потому что поодиночке нас легко убрать с поля битвы. Вспомнить хотя бы, как мы сражались с командой «Ось». Когда мы бились один на один с врагами, они быстро нас одолели, но, когда мы объединили усилия, мы победили. И пусть ты не видел последнюю часть сражения, мы всё равно сделали всё возможное общими усилиями. Я это к тому, что, будучи сами по себе, мы можем легко проиграть. И это, наверное, часть чьего-то плана. Иван давно привык к тому, что Альфред иногда разражался длинными и достаточно правильными по смыслу речами в особо эмоциональные моменты. И нельзя было сказать, что Иван не соглашался с большинством его мыслей. — Но чьего? Почему бы кому-то рушить наши отношения? — Это план Натальи Брагинской и Анастасии Егоровой. Сам посуди, они так ловко и цепко схватились за нас, что мы стали отдаляться, будто намеренно делая всё, чтобы мы перестали быть близки. Надо искать информацию про них. Я не могу сказать, почему они это делают, если это они, но они явно не последние люди в этой странно хитрой схеме, — как бы пренебрежительно бросил Альфред последнее предложение. И это была одна из, чёрт возьми, умнейших мыслей Альфреда за последнее время.

***

За помощью в «расследовании» Альфред и Иван снова решили прибегнуть к Артуру, так как тот обладал многочисленными знакомствами не только среди пиратов, но и среди жителей разных планет. Артур пообещал связаться с некой группировкой хакеров, но сразу сказал, что стопроцентного получения информации от них не гарантировал. Альфред согласился и на такое положение дел, после звонка брату предложив Ивану в знак, наверное, примирения прогуляться где-нибудь по своему району. Свежий летний воздух Рокшеля оказался приятным по ощущениям. Иван уже привык к полностью белому небу, а вот к ветрам и другим погодным проявлениям — не совсем. После корабля, на котором не было ни осадков, ни смены времён года, подобный распорядок жизни казался крайне непривычным. Альфреду совершенно не хотелось думать про «расследование». После того как Иван дал ему послушать речь Тино, парень вообще перестал хотеть что-либо делать в отношении прошлого Ивана. Но докопаться до сути хотел сам мужчина, поэтому Альфреду как бы пришлось с этим смириться. Поняв, что их отношения всё ещё были в их власти, Альфред почувствовал себя немного увереннее. Ивана терять совсем не хотелось. И Альфред не мог сказать, что у него было желание проявлять свою привязанность в той же открытой манере, как и ранее, но теперь он хотя бы сам взял Ивана под руку, прогуливаясь с ним по улицам. И это ощущалось так правильно и спокойно, что даже не возникало желания разговаривать. Однако Иван нарушил молчание и несвойственную Альфреду погруженность в мысли. — Ты больше не обижаешься на меня? — вдруг спросил мужчина, помня о ревности Альфреда, которую тот вообще, кажется, никогда не умел скрывать, даже если хотел. — Мы… — Альфред замялся, подбирая слова. — Мы оба поступили достаточно глупо, не поговорив друг с другом с самого начала. — Постараемся быть более откровенными? — намекнул Иван. — Ну, если ты не хочешь бросить меня, чтобы возобновить отношения с Анастасией. И Иван не смог сдержать эмоций, засмеявшись. Никуда ревность Альфреда не девалась. — Я понимаю, почему ты до сих пор злишься. Но она мне, честно говорю, совершенно безразлична. Пока они вели «непринуждённую» беседу о личных проблемах, Иван вдруг обратил внимание на доску объявлений, где на бумажном плакате большими буквами было написано следующее: «Разыскиваются выжившие революционеры, которые готовы поделиться своей историей с местной газетой. Связываться с журналисткой Элишкой». Иван, прочитав это объявление, показал на него Альфреду, чтобы тот тоже обратил внимание. — И что, ты хочешь опять половину дня потратить на это «расследование»? — с лёгким недовольством спросил Альфред. Он, может быть, хотел бы провести это время наедине с Иваном, вновь погружаясь в отношения, о которых давно мечтал, а не заниматься снова тем, от чего уже едва ли не по-настоящему тошнило. — Это отличная возможность что-то узнать! — воодушевление на лице Ивана, конечно, было приятно видеть, но Альфред, откровенно говоря, боялся получать новую информацию о нём, чтобы вновь не испортить всё. И всё-таки Альфреду пришлось соединить Ивана по видеосвязи с этой журналисткой, и на вызов тут же ответили. — Здравствуйте, — немного неуверенно начал Иван, но, видя лёгкую улыбку на лице девушки с тёмно-русыми волосами, подстриженными под каре, немного приободрился. — Я по объявлению о революционерах. Журналистка сразу же замахала руками и быстро заговорила: — Ой, только не по виртуальной связи, это надо обсуждать вживую, приходите ко мне в офис, сейчас вышлю адрес. И отключилась, но действительно прислала местоположение своего офиса. Альфред, открыв её сообщение, показал его Ивану, и они оба, ориентируясь по карте, пошли до места работы журналистки. — Если как следует с ней побеседовать, можно много чего полезного узнать, я уверен! Тем более что она — журналистка. Быть может, она знает что-то и сама про революцию. Иван говорил с явным энтузиазмом, словно и забыв о каких-то личных делах. Теперь его стало волновать только «расследование» про собственное прошлое, а Альфреду ничего не оставалось, кроме как, немного кривя от недовольства губы, идти за ним и надеяться на то, что хотя бы вечером они смогут, наконец, отойти от обсуждения этого пресловутого прошлого Ивана. В офис зайти просто так не удалось. Иван ответил на входе, что пришёл по объявлению Элишки, но даже так его не пустили, пока сама девушка не спустилась за гостями, подтверждая, что именно их она и ждала. Журналистка не произносила ни слова, пока не завела Ивана и Альфреда в свой кабинет. — Дефис! — как-то устало и тяжело прокричал парень, сидевший за несколькими мониторами и быстро стучавший пальцами по клавиатуре. — Ты опять забыла дефис! Элишка закатила глаза и со скрещенными руками на груди воскликнула: — О, помилуй, сколько можно?! — Если я не буду говорить тебе, ты так и будешь забывать его! Иван, с любопытством наблюдавший за этой сценой, даже слегка улыбнулся. Ему показалось немного забавным произошедшее. — Это мой редактор, — девушка кивнула головой на парня, который снова с увлечением погрузился в работу. — Постоянно ругает меня, когда я пишу статьи на скорую руку. — И всё-таки, я думаю, что я бы хотел поговорить с вами наедине, — вдруг отозвался Иван. — Ах, да, конечно! — засуетилась Элишка, собирая необходимые вещи для интервью. Редактор обеспокоенно спросил: «Наедине?», но Элишка, сделав вид, что она этого не слышала, сопроводила Ивана в другую комнату. Альфред подошёл к парню. — Чувак, — зашептал он, всё равно опасаясь, что его услышат. — Он не будет приставать к твоей девушке, я за него ручаюсь. Редактор, услышав это, немного, кажется, успокоился, но также сказал шёпотом: — Но она не моя девушка. — Но я знаю, что ты хотел бы, чтобы была. Альфред улыбнулся, когда сказал это, и ушёл в комнату, куда Ивана увела журналистка. — Я, понимаете ли, не совсем революционер сам, — это то, что услышал Альфред от Ивана, когда зашёл в комнату, где кроме них и Элишки никого не было. — Неважно: сам, не сам! Так вы можете что-то рассказать про революцию? — девушка говорила громко и быстро, как будто куда-то торопилась, и постоянно жестикулировала, как бы помогая себе этим вести диалог. Иван вдруг замялся, не зная, что ответить, но Альфред ловко подхватил, задав ответный вопрос: — А можем ли мы узнать, зачем вы вообще интересуетесь революцией? Элишка приободрилась, смотря уже в упор на Альфреда, как будто пытаясь найти в его чертах лица что-то знакомое. — Мне поручили написать статью ко Дню Свободы, и я лично выбрала эту тему. Я и сама бывшая революционерка, но, понятное дело, одной моей истории недостаточно, поэтому я стала искать других людей. Иван, услышав, что Элишка была революционеркой, загорелся желанием начать расспрашивать её обо всём, что она сама помнила, но совершенно не знал, как к этому «подступиться». Альфред на грани блефа и правды стал говорить что-то, что потенциально могло вывести на разговор Элишку, и это очень помогло Ивану. — Ох, Анна Брагинская, такая женщина! — начал Альфред, как будто вспоминая. — Сколько ораторской мощи в ней было, что смогла соединить людей и провести такое «великое дело»! Ивану почему-то хотелось улыбнуться, когда он слушал Альфреда, но Элишка, ничего не подозревая, внимала словам парня, и Иван вдруг понял кое-что: Альфред удивительным образом умел заставлять себя слушать. Он ещё не понимал, харизма это была или что-то другое, но и неважно это было, пока способности парня работали только на руку. — Вот я всё время хотел на собраниях подобраться поближе к её персоне, чтобы лучше узнать, что за умственная сила скрывается в ней, а никак не получалось, — и Альфред вложил в свои слова столько одновременной воинственности и непонятной тоски, что Иван даже удивился, ведь казалось, будто парень говорил совершенную правду, хотя это, конечно же, были сплошные фантазии, основанные на рассказах и воспоминаниях самого Ивана. Он и Элишка слушали Альфреда. Девушка вдруг прервала его, когда услышала про собрания: — Мне тоже никогда не удавалось быть именно на тех собраниях, которые проводила лично Анна. Но если Элишка была словоохотлива, то Альфред был явно разговорчивее, поэтому тот с лёгкостью тоже перебил её: — И вообще, почему мы — революционеры, оказались в итоге не у дел? Альфред не знал, что говорил, в сущности, самую настоящую правду, но для него это был очередной блеф, который, впрочем, безумно точно попал в цель. — Да! — Элишка от негодования даже вскочила со стула, на котором сидела. — И эти члены Совета Планеты, которые сейчас ехидно потирают ручки в своих кабинетах вместе с их главой, они ведь далеко не все участвовали в революции! — Глава? — спросил тихо Иван. — Да Наталья эта Брагинская, чтоб ей пусто было! Вообще из ниоткуда появилась и быстро стала главным членом Совета Планеты! Альфред был не только горд собой и тем, что он смог выведать такую крайне полезную информацию, но и рад, что сильно помог Ивану. А мужчина тем временем, кажется, только сильнее хотел «вцепиться» в Элишку, чтобы та рассказала как можно больше.