Пять месяцев разлуки

Горячая вода, полумрак комнаты. Свет попадал в комнату через небольшое окно. Тëплый свет уличных фонарей и холодный свет луны. Пятый не мог уснуть. Ночные таблетки уже выпиты, но сон так и не пришëл. Режим сна сбит, хотя в списке реабилитации, озвученный врачом, его восстановление стоит во главе. Кому нужно это лечение, если смысла в продолжении существования нет? Пятый пережил многое: смерть родных, одиночество в течении сорока пяти лет, убийство не одного десятка человек, но потеря Диего выбила его из реальности окончательно. Только он нашëл того, кто показал таинственный мир чувств, как тут же его потерял. Выстрел, синяя вспышка и Диего пропал. Комиссия работает слаженно и чëтко. Разгребая дела, новая верхушка решила убрать назойливого Пятого, нарушающего все законы по перемещению во времени. И даже слова о том, что Пятый - легенда, не спасли ситуацию. Диего не дал этому случиться. Парень не изменяя традициям подставился под удар. Выиграл драгоценное время, но исчез без следа. Мир вновь стал серым. "Лучше бы ты умер у меня на руках", – подумал Пятый во вторую неделю. Ситуация непонятная, погиб Диего или нет можно было только гадать, от чего становилось только хуже. Смерть стала бы точкой, вместо столь раздражающего многоточия. Чувство голода пропало, ровно как и принесённые Диего краски мира. Смеяться не хотела. Не хотелось вообще ничего. Пустота и ноющая боль утраты. ""Клиническая депрессия и посттравматическое расстройство. Второй раз потеря близкого человека стала последней точкой для психики", – сообщил психиатр. Дальше была гора таблеток, что не улучшили ситуацию. Сначала его постоянно клонило в сон, а затем режим сна совсем сбился. После того, как сильное снотворное отменили, стало только хуже. "Он ушёл навсегда. Комиссия с его болотами точно прикончили его. Он не вернëтся", – насточиво говорила одна часть его сознания. "Нет! Он ещë жив. Диего выгибается как кот. Он бы справился хоть с сотней агентов. У него девять жизней", – отвечала другая часть. Вода медленно остывала. Мягкий синий халат, подаренный Диего, неумело разукрашенная стена, "я тебя люблю", – гласила надпись на ней, вторая зубная щëтка – всë напоминало о нëм. Размышления прервал стук. Во входную дверь кто-то упорно барабанил. Вставать не хотелось. Да и непонятно, кому, а главное, что нужно от него. Здание академии было решено продать. Место угнетало всех. На выделенные деньги ребята купили себе по небольшому дому близко друг от друга. Это одна из причин, почему Пятый ещë жив. Уже пять месяцев как мальчик не выходит на улицу. Эллисон постоянно заходит, приносит еды и лекарства. Таблетки, по мнению Пятого, совершенно бессмысленны, но пить их всë же приходится. В противном случае Эллисон устроит сцену. Крики, лишние эмоции, трата скудные запасов эмоциональных сил. Пятый даже не удосужился надеть пижаму. Тело прикрывал лишь тот самый мягких халат. Босые ноги оставляли мокрые отпечатки небольших ступней на полу, ведущие прямо к двери. Щëлк! Щëлк! Повернулся дверной механизм. Дверь открылась. – Диего? – больше Пятый ничего не мог сказать. Слова словно вылетели из головы. На глазах появились слëзы. Вот он живой, вроде даже здоровый, стоит перед ним и улыбается. На лице и одежде Диего кровь, лицо слегка опухло, но смертельного ничего нет. Большие руки заключили мальчика в объятия, крепкие и такие тëплые. Хотелось остаться в них навсегда. – Где ты был? – наконец смог подобрать нужные слова Пятый. – Это долгая история. Пошли в дом. Разорвав объятья Пятый понял, что придëте снова принять ванну, кровь отпечаталась на нëм. – Прими душ, потом расскажешь, –рассудил мальчик. Всë же сидеть в крови неприятно, это он знает на личном опыте. – Я так по тебе соскучился, – Диего не мог наглядеться на Пятого. Хотелось больше никогда его не отпускать. Халат сменила пижама. Кровь пришлось смывать в раковине на кухне. Хорошо, что он не сильно испачкался. Щелчок выключателя, шум нагревания чайника, удар ножом по досточке. Когда Диего вышел из душа его ждал кофе с бутербродом. Пятый не решался убирать вещи Диего, надеясь, что брат его вернëтся. Не зря. Парень вышел в своëм красном халате. Он сделал его бесполезным, но глядя на Пятого, вечно кутавшегося во что попало, купил парный комплект. Зелёные глаза буквально прожигали Диего. – Что было? –вновь поинтересовался Пятый. – Меня перекинули в поле. Кажется они ошиблись с расчëтами, так как тот ублюдок знатно разнервнечелся. Оставшееся время я пытался вернуться. Пятый прикоснулся к чужой щеке, проводя пальцами по свежему шраму. – Это... Тяжëлые последствия разлуки, – улыбнулся Диего. Пятый хмыкнул. Непонятно у кого же "последствия разлуки" были хуже. – Ты-то как? – перевёл тему Диего. – Хреново, – ёмко описал всё происходящие за пять месяцев Пятый. – Представь, что к бюрократии из-за того, что ты фактически пропал на двадцать дней, прибавляется потеря близкого человека. Ах, да как же я забыл о гребанном преследовании за врождённую способность. Сарказм и токсичность – средства защиты от ужасов мира. Так было с детства, чем старше становился Пятый, тем больше он закрывался в себе. Сперва потому, что никого просто не было рядом, а затем из-за ужасного окружения. Всё же убийцы в организации порой ещё более сумасшедшие, нежели одиночные маньяки. – Малыш, – начал было Диего придвинувшись, как был прерван. – Я просил меня так не называть. "Малыш" звучало слишком пошло и не по статусу старику. Оба замолкли. Что делать, да и о чём говорить, непонятно. – Железный прут, – решился Диего. Молчание казалось ужасным, словно своим безмолвием затекало в уши и глотку, закупоривая дыхание. – Меня поймали и избивали железным прутом, однажды он попал на лицо. Халат был приспущен. Парень повернулся, показав спину, усеянную длинными шрамами. Некоторые всё ещё не зажили до конца. – Клиническая депрессия и ПТР, – также вскрыл карты Пятый. Он старался сохранять спокойствие, но внутри всё клокотало. Сборник чувств, что он не мог разобрать: радость от возвращения Диего, одновременно и страх будущего, шок, любопытство, даже сожаление. – Мы думали, ты умер. Они хотели, сделать тебе пустую могилу как в безвести пропавшему, но я не позволил. Я не знаю, что и говорить, – из глаз продолжали течь слёзы, но парень упорно смахивал их, словно делая вид, что вообще никогда не плачет, а сейчас у всех, кто это видет, – галлюцинация. –Мал-, – Диего оборвался на полуслове. Вновь ловить на себе осуждающий взгляд не хотелось, – иди сюда. Парень развёл руки в стороны, призывая брата к объятьям. У Диего было время социализироваться, воспитание отца не могло не оставить отпечаток, но сперва может даже показаться, что он вырос социально адаптированным человеком. Пятый же всегда пытался выжить. Жизнь и не более – вот его главный приоретет. Объятия, человеческие ласки – это чуждо ему. Диего открыл ему новый мир, однако как только Пятый потерял его, то и мир начал рушиться буквально на глазах. – Я не знаю, что нам делать дальше. Я рад, что ты жив, но это сложно. Столько придётся переделать и пересмотреть, – Пятый перевёл взгляд. Обычно он сверлил собеседников взглядами, но сейчас не хотелось видеть брата. Всё казалось нереальным, словно он во сне. – У тебя кто-то появился? – Ты идиот? Нет. Вопрос Диего вполне оправдан. Пятый вёл себя слишком странно. Не заподозрить подобное просто напросто глупо. – Я просто не могу до конца осознать, что это взаправду. Диего встал со своего места. Он снова заключил брата в объятья. Кто бы знал какой Пятый удобный. Маленький, худой, так и хочется захватить в объятия и не отпускать. Диего готов таскать его на руках, но это бы больше походило на похищение извращенцем. – Ты такой мягкий, – уткнувшись носом в щëку мальчика сказал он. Брови Пятого опять снисходительно приподняты. Он так часто хмурится, что скоро на лбу станут видны горизонтальные полосы. Но Диего не знает этого, так как глаза непроизвольно закрылись. От мальчика пахнет кофе. Ожидаемо. Пятый совсем не заботится о своём здоровье, убивая сердце вредным напитком. Мальчику хотелось вновь возразить. Казалось, что это неправильно, словно он предаёт пять месяцев ожидания. "Но это же Диего", - сказал он сам себе в ответ на все непонятные чувства. Небольшие ручки сомкнулись за массивной спиной. Внутри словно разрушился барьер. "Он дома. Он пришёл. Он вернулся", – наконец прозвучало внутри. Две ранее противоборствующие стороны, наконец пришли к консенсусу. Он дома, значит можно успокоиться. – Идём спать, уже поздно, – прошептал Диего. Горячий воздух, казалось, обжигал уши. Хотелось остаться в таком положении навсегда. Пятый лишь схватился за брата посильнее. Диего подхватил его за ягодицы и понёс на второй этаж. Отметив, что ничего не поменялось, он аккуратно положил мальчика в постель. Как же давно этого не происходило. Он лёг рядом, прижав к себе хрупкое тело. – Споки ноки, – негромко произнёс Пятый.