Дитя Крови

В одном из проклятых городов Лордерона спустя несколько месяцев после всепоглощающей чумы вновь раздавались отголоски звонких солдатских шагов. До этого мертвую тишину прерывали только бульканья мертвецов, что волочили свои гнилые конечности по мощеным улочкам города. В фонтане городской ратуши, где когда-то бежали чистейшие родниковые воды, теперь изливалась чумная жидкость, убивающая любую жизнь, а тихий шелест тирисфальского леса и редкий звон ратушного колокола дополняли картину забытого всеми богами места. Гостем оказался эльф, что с ног до головы был покрыт грязью и угольно-черной кровью. За его спиной был закреплен двуручный меч, что в такт с шагами воина постукивал о металл доспеха. Титановая паладинская броня, специально изготовленная в Стальгорне, сейчас пестрила глубокими царапинами и сколами. На его нагруднике отчетливо выделялся диагональный след от когтей, а левый наплечник красовался вмятинами, оставленными огромными клыками. Прекрасные локоны ярко-рыжих, когда-то блестящих, волос сейчас представляли неприглядную картину: немытые несколько недель, все в остатках порубленной недавно нежити. Запах от эльфа доносился соответствующий, хотя он терялся на общем фоне едкого городского смрада. Все эти детали его неопрятного вида говорили о том, каких трудов стоило ему добраться сюда, в самый центр земель Лордерона. То тут, то там обустроились чумные зеленые пауки размером с собаку; обезумевшие домашние животные, которых еще не успели сожрать, не знали куда бежать и иногда проносились по широким аллеям городского парка. Вместо многочисленных дроздов и синиц всю рощу теперь населяли только падальщики, а большинство жителей этого городка превратились в лишенных разума монстров, что каждый день проводили время за поиском свежей плоти. Майрон направлялся к дому приемных родителей, он располагался на окраине некогда процветавшего поселения. У самой границы города, там, где начиналась местная речушка, находилось небольшое, уютное, пахнущее цветами и выпечкой жилище. Именно таким он видел это место в последний раз. Дом встретил его гробовой тишиной, хотя он и не ожидал увидеть чего-то другого. Сейчас здесь должна быть весна, но желтые тюльпаны и пионы, что каждый год цвели во дворе, в этот раз не распустились — теперь здесь вообще ничего не росло. Перед лестницей второго этажа лежало иссохшее тело пожилой женщины, с зажатым в руках свертком бумаги. Лицо эльфа казалось спокойным, и лишь в глазах отчетливо отражалась разрастающаяся горечь. После прочтения письма, что должно было быть адресовано ему, ее сыну, он уже не мог сдерживать слезы. Крайне хрупкая надежда, что она успела спастись в тот роковой час, рухнула. Майрон опустился на колени, и несмотря на весь жуткий вид, эльф без отвращения обнял маленькое тело приемной матери. Так он и продолжил держать ее на руках какое-то время, после чего укутал ее в темно-красный плащ и вынес наружу. После погребения эльф долго стоял над могилой, думая о разном: о будущем, о прошлом. От сменяющих друг друга мыслей он совершенно потерял счет времени, что даже не обращал внимания на копошение нежити неподалеку. Так он и простоял на одном месте пару часов, к моменту, когда в и без того мрачные места бесшумно подкрались сумерки. Глядя на мертвые лица знакомых, что бродили по округе, он снова и снова начинал наполняться гневом. С большинством жителей этого города он был знаком лично и просто не узнал вовремя, что им нужна была помощь. Этот самоубийственный поход сейчас больше походил на акт отчаяния, чем на продуманное путешествие, ведь даже самые сильные волей надламываются, когда из родных и знакомых остается только давно пропавшая без вести сестра, а место, что он с гордостью мог назвать домом, теперь представляет из себя одно большое кладбище. Его глаза от переполняющих разум эмоций начинали светиться все ярче. Все с таким же хладнокровным лицом, он, медленно шагая по каменному тротуару, стал планомерно уничтожать всю нежить, встречающуюся на пути, чтобы освободить каждую увиденную душу от страданий в этом аду наяву. Горизонтальным ударом меча он располовинил первого дохляка, что бессмысленно пытался пройти через забор. Мощным ударом рукой в бронированной перчатке просто и незамысловато расколол череп воину-скелету, что вылез из-за угла и попытался атаковать его ржавым мечом. На шум и грохот стало собираться все больше и больше нежити, но с каждым уверенным движением двуручника в городе становилось все меньше несчастных. Под конец очищения, когда уже большинство встреченных было упокоено, из каменной ратуши вылезло оно — туша метров трех ростом, что была собрана из множества частей людских тел. Несмотря на обманчивую медлительность, оно было способно наносить очень быстрые и точные удары. За несколько месяцев на войне он успел насмотреться на подобные экземпляры и на то, как чрезмерно храбрые парни моментально лишались своих голов в столкновении с такими противниками. Толстая цепь с крюком тянулась вслед за монстром, оставляя после себя глубокую борозду на земле. Из дыры на пузе виднелись кишки и другие внутренности, с которых капала зеленая ядовитая слизь вперемешку с гнилью и желудочным соком. — Свежее мясо! — единственное, что произнес мясник своим хриплым могильным голосом прежде, чем направиться в сторону эльфа, при этом все время мерзко облизываясь. Не успел монстр приблизится, как взгляд Майрона зацепился за голову монстра, там было небрежно сшито несколько человеческих голов, в одной из которых он едва узнал молодого паренька, жизнерадостного юношу, которого он какое-то время обучал грамоте. У того была такая прекрасная мечта — стать целителем, ведь у него и талант был к этому, но все оборвала Плеть. Плеть и этот чертов Легион! За спиной у эльфа, под порывом гнева, мгновенно образовались два пылающих светом крыла, что на краткий миг озарили каждую улочку этого города. В какой-то момент, в радиусе нескольких метров, даже зараженная чумой земля вернула себе первозданный, неоскверненный вид, где сразу же начали пробиваться небольшие ростки одуванчика и клевера. Сконцентрировав энергию света в ладони он вытянул руку в направлении мясника, а вырвавшийся поток света моментально испепелил монстра, оставив после себя лишь небольшую кучку теплого пепла. Не успел эльф успокоиться и перевести дух, как из груды рассеченных тел позади, раздался тихий, едва различимый женский голос: — Майрон, ты вернулся? — прошептал смутно знакомый голос, которого он не слышал уже очень и очень давно. Осторожно, держа меч наготове, он подошел к одному из трупов. Майрон медленно перекатил тело на спину и застыл от шока и ужаса, окутавшего его - на него смотрели пустые мертвенно-белесые глаза его сестры. *** — Анариель! — раздался оглушительный крик, эхо которого пронеслось по каждому закоулку пещеры. «Нет! Это не она!» — повторял он у себя в голове, до тех пор пока его сознание окончательно не прояснилось. Майрон, что до этого провел в постели несколько дней, моментально попытался встать на ноги, но сопутствующая движениям скованность и боль не дали ему этого сделать. Большая часть его тела была покрыта повязками с лечебными травами и маслами, которые пахли тысячелистником, ласточкиной травой и неизвестно еще какими лечебными растениями. На данный момент, сил Майрону хватило только чтобы сесть и медленно осмотреться. Вокруг него находились книжные шкафы, неведомый ему прибор, состоящий из трех металлических столбов с кристаллами на концах, стоял неподалёку, полуразрушенные каменные колонны украшали главный зал, в них характерно прослеживалась рука краснолюдских мастеров. Но первым, пришедшим ему на ум, словом было — гномы. Только эти башковитые коротышки, частенько в порывах своей гениальности, изолировались в заброшенных пещерах или глубоко в лесах, устраивая там себе убежище — там, где их никто не сможет побеспокоить. У Майрона в памяти даже хранился эпизод, когда ему “посчастливилось” оказаться в гостях у одного такого гения: там он чуть в роли подопытного кролика не оказался. «Красивый гном» — подумал он, когда его взгляд встретился с глубокими, голубыми глазами, что украшали красивое эльфийское личико. Девушка оценивающе смотрела на него еще несколько секунд, пока просто не улыбнулась и не сказала: — Ты потерял много крови, — слегка прижала она рукой его к постели, — ты сейчас в безопасности. Ни улыбка, ни успокаивающие слова незнакомой эльфийки, и даже плачевное состояние тела его так не обеспокоили, как язык на котором были произнесены эти заботливые слова. Собранности хватило только для того, чтобы задеревенелые голосовые связки, едва смогли произнести искренние слова благодарности, после чего он разразился в глубоком кашле. Не только акцент показался ей таким любопытным, сначала она успела подумать о драконопоклонниках, которых она кстати на дух не переносила. Просто на потертых пластинах его доспеха характерно прослеживалась гравировка с драконом, что наводило ее на подобные мысли. Но самым интересным для нее оказался сам Майрон, а точнее его расовая принадлежность — таких существ она еще никогда не встречала. К чрезмерно длинным ушам, глазам, что в прямом смысле этого слова светились, она находила в его облике больше всего сходств с местными эльфами, правда наголову выше. Ростом он даже мог сравниться с представителями Aen Elle — Народом Ольх. Парень, не говоря ни слова, дрожащей рукой раскрыл ладонь над собой, в которой медленно воспылал тускловатый свет, по воле которого большинство ран на теле стало затягиваться, а мучавшая его все это время боль существенно отступила. Теперь он мог хотя бы спокойной поговорить и наконец получить ответы на тревожащие его вопросы. — Спасибо тебе еще раз. Без твоей помощи я, наверное бы, умер, ну… или был бы съеден, — произнес он куда более уверенно и даже нервно хохотнул в конце. — Меня зовут Майрон, — протянул он ей руку для рукопожатия. После небольшого промедления протянула руку и она, быстро сообразив, что это часть приветствия: — Виенна, — представилась она именем облика, в котором пребывала на данный момент. Но улыбка Майрона вскоре преобразилась в беспокойство. Его товарищи, важные существа в его жизни, ради которых он сражался и проливал кровь, остались там. Перед глазами всплыл образ его лучшего друга, дворфа по имени Бранн с которым он и сражался бок о бок в тот злополучный момент. — Он мертв? — вернулся он в настоящее и спросил, надеясь, что тот фатальный удар для его противника точно оказался последним, и все это ему не привиделось. — Огромные крылья, красная кожа и рога? — быстро вспомнила она Стража Рока, — Что это вообще за тварь? — настойчиво спросила она. Ей было крайне важно знать, ожидать ли еще таких вот нежданных “гостей”. Ведь под добродушной улыбкой Виенны сейчас пряталась обеспокоенность. Та… энергия, нет… сила! Тех крох крови, наполненной энергией скверны было достаточно чтобы почувствовать опьяняющую эйфорию. Желание разрушать. С таким она еще не сталкивалась и, как и любое разумное существо, ее беспокоила такая неизвестность. Благо, что попало в нее совсем немного, и те крохи на зубах она сразу выжгла своим пламенем. Больше опасения вызывало то, что в текущую рядом горную реку попало много этой жижи. — А другой? Ты не видела еще одного, но куда ниже ростом? У него еще были длинные когти на руках, — спросил он не дав ответа на ее вопрос. Но положительного ответа он так и не дождался, после чего только тихо произнес: — Хьюстон, у нас проблемы. — Прозвучало давно позабытое им выражение. *** Чтобы окончательно восстановиться Майрону потребовалось чуть больше недели, большую часть всего этого времени он делился рассказами о мире, откуда прибыл, что конечно же не стало каким-то открытием для Виенны — здесь уже давно было известно, что миров во вселенной великое множество. Максимально подробно он поведал ей о демонах и скверне — все, что знал он сам. — Большинство демонов пришли из круговерти пустоты — чистого хаоса, где отсутствует какой-либо порядок и смысл. Это место также связывает все миры во вселенной, путешествовать через которые могут только самые могущественные единицы, о которых, правда, мне вообще ничего не ведомо. И все это пространство было заполнено магией, скверной и черт знает чем еще. Даже удивительно как из такого безумия могло что-то появиться. — Так кем тогда был этот демон? — Вкус которого она успела ощутить в своих устах. — Стражи Рока, Мечи Ада — у них достаточно много прозвищ, как только люди не проклинали их. Они жестокие, не знающие жалости, упивающиеся своей силой — один такой краснокожий ублюдок был способен победить небольшое войско опытных воинов, в одиночку одолеть такого было вряд ли возможно. Я боюсь представить, что случилось бы, если бы он ускользнул от меня. Города... нет, страны горели бы в огне! — Но ты смог его побороть, — воодушевляюще произнесла она. — Да, с твоей помощью. За что я перед тобой в неоплатном долгу. — Он на мгновение замолчал. — Ах да, как он тебе на вкус? — спросил он в попытках немного разрядить чрезмерную серьезность. — Кислый, — сказала она и милейшим образом сморщила свой носик, что заставило Майрона немного зависнуть. Вообще для Майрона не оказалось удивительным, что стоящая перед ним девушка и была тем самым золотистым драконом. Ведь ему уже доводилось общаться с красными и бронзовыми ящерами, что без каких либо проблем превращались в эльфов и людей, да и на умение делать выводы, он не жаловался. Его скорее поразила ее повальная тяга к знаниям, а если быть конкретнее — ко всему новому. Ранее встреченные драконы в первую очередь думали только о потомстве и пропитании и только редкие экземпляры стремились к чему-то большему. Сражалось большинство из них между прочим по тем же причинам. Для Виенны же он стал просто “манной небесной” и спасителем от терзающей последние десятилетия тоски. Такое количество новых знаний захватили ее с головой. Ему даже приходилось вести свой рассказ около записывающего устройства, которые она еще называла мегаскопом, чтобы пополнить и без того впечатляющую коллекцию знаний. Ведь даже у драконьего мозга память была не безгранична. На следующий день они посетили место битвы, где он обнаружил обугленное тело самого эред’руина, вмерзшее в талую воду. Лежало оно глубоко во льду; естественная могила уже наполовину была заполнена снегом. Долго искать меч ему не пришлось, достать его труда тоже не составило — проблема была в другом: меч попросту расплавился и растекся лужицей, ведь даже такой тугоплавкий металл, как мифрил, не смог перенести подобных драконьих температур. Не надо было и говорить, что Майрон был чертовски расстроен. Но плакать было некогда, после некоторых поисков нашлись следы падения второго, тело конечно же обнаружено не было, и только уходящие по склону следы наводили на тревожные мысли. Виенне даже пришлось полетать несколько часов в воздухе в поисках описываемого демона, но тот, как сквозь землю провалился, что даже отменный драконий нюх не смог ей в этом помочь. Майрону во время лечения было над чем подумать, в персональной библиотеке было много информации о мире, что довольно сильно походил на средневековье из его далекого прошлого. Королевства, чародеи, полный мир монстров, что пришли сюда во время Сопряжения Сфер. Новым для него явлением стала людская ксенофобия, что по рассказам Виенны была сильно распространена на всем Севере. Ему приходилось сталкиваться с подобным в детстве, но все ограничивалось детскими шалостями, без направленного и злого умысла. Одним вечером дошла очередь рассказать ему и о свете, которым Майрон владел на впечатляюще хорошем уровне. Атакующая магия, защитные и лечащие способности — теперь она понимала, как он смог так долго продержаться в сражении с тем демоном. Несказанное удивление вызвало у Виенны возможность воскрешать недавно умерших существ, настолько могущественна была эта мягкая заботливая сила. Проверить воскрешение не представлялось возможным, ведь кодекс паладинов запрещал умышленно причинять вред — последствием могло стать полное лишение способностей. В кодексе паладинов одним из главных условий было: не совершать зло умышленно. Вот только это не всегда работало как надо. Как показал опыт, понятие добра и зла у каждого паладина могло существенно отличаться. Долго оставаться здесь он не мог: его ждали проблемные поиски сбежавшего демона, который мог не просто устроить проблем этому миру, а и со временем привести его к гибели. Если стражу ужаса хватит ума привлечь внимание Легиона, то всей этой планете придет беспросветный конец. К счастью, конкретно этот демон полагался исключительно на физическую силу, магические способности ограничивались лишь несколькими простыми, огненными заклинаниями. Однако худшего варианта нельзя было исключать. Второй задачей для него станет путь назад, ведь кроме друзей, о судьбе которых он мог только догадываться, он все еще не сдался в поисках Анариэль. После не слишком приятного прибытия сюда, ему не давала покоя мысль о том, что и его сестра могла разделить его судьбу и оказаться в одном из неведомых ей миров, прямо как он сейчас. Несмотря на все перенесенные тяготы в прошлом, он не терял оптимизма встретить ее живой и здоровой. Найти какой-то определенный способ вернуться в свой мир он не знал, в книгах Виенны не было никаких конкретных заклинаний или указаний мест переходов, а это все значило, что ему придется попотеть в поисках того, кто сможет ему с этой проблемой помочь. Сам Неверленд был достаточно велик и разнообразен, чтобы его поиски затянулись на десятилетия, если даже не столетия. Одной из его проблем опять же являлась потеря меча. Из скудных запасов трофейного вооружения, что Виенна хранила в одном из помещений ему удалось найти одно наиболее подходящее. Хоть меч из метеоритного железа и не совпадал с высокими дворфийскими стандартами оружейного мастерства, но все же он стал достойной, временной заменой для Майрона. Сам расплавленный, серебристый меч был бережно упакован с собой, ведь ему еще предстояло найти такого мастера, что сумеет достойно его перековать. Если Бранн узнает что произошло с его лучшим творением, он просто-напросто открутит ему уши. День отбытия ознаменовался ясной погодой, что идеально подходила для полета. Майрону, в такой замечательный день предстояло впервые стать драконьим всадником. Совсем на чуть-чуть, но все же. Виенну даже упрашивать не пришлось: вроде дракон, а затмевающей солнце гордостью как и не пахло. Слишком уж долго ему пришлось бы спускаться с таких высоких гор, где частенько встречаются лавины. “Остановкой” для него стал исток крупнейшей реки северных королевств, реки Понтар. Практически необитаемая местность стала хорошим местом для приземления, ведь стоит кому-нибудь увидеть Виенну в драконьем облике, как со всего света сюда сбегутся охотники на драконов, чародеи. Был риск привлечь внимание других, не особо дружелюбных сородичей, чего она конечно же не хотела. Ко всему прочему это было единственное направление, куда мог направиться раненный, не способный нормально летать Страж Ужаса. Интуиция говорила о том же. — Как отыщешь демона, ступай вдоль вод Понтара. В крупных городах ты сможешь найти нейроманта, надеюсь она сможет тебе помочь найти твою сестру. Майрон как только приземлился, сразу же скрыл свой истинный облик с помощью кольца, который предусмотрительно подарила ему Виенна. Его многие могли посчитать скорее за монстра, чем за эльфа и устроить на него охоту, а беспринципные чародеи просто-напросто разобрать его тело на части. Вскоре Майрон остался один на заросшем кустарниками и мхом нагорье, откуда открывался впечатляющий вид на многокилометровую долину, а также на руины древнего эльфийского города Эст Хэмлет.