Amore mio per sempre. Cara. La nostra storia.

Дженна всё таки молодец, не только угодила с заказанными блюдами моей гостье, но и пообещала лично покупать в ресторане еду на вынос, по первому требованию моей смертной. Dio mio, моей смертной? Дожил, эта славянка даже не предполагает, что никогда ещё, за все три тысячи лет, ни над кем я так не трясся, ни с кем не изображал курицу - наседку квохчущую над цыплёнком. Справедливости ради надо признать и то, что ни в чьих глазах никогда я не видел столько нежности ко мне, столько сердечного участия, столько желания быть рядом. Чем больше я пытался напугать её собой, тем больше чувства ко мне видел в каждом взгляде. Мне не надо было касаться её, чтобы знать, что она обо мне думает, а она ждала моих прикосновений, как манны небесной. И... чтоб меня вервольфы подрали, если я не чувствовал и не желал того же. Желал и понимал, что нельзя, отталкивал её, но иногда мне не хватало воли и тогда я на миг забывался, позволял себе обнять её, мучительно сдерживаясь, чтобы не поломать этот хрупкий цветок, на краткий миг касался манящих губ и тут же отлетал в другой угол комнаты, дворца... Я даже позволил ей покинуть дворец, в полночь поехал с ней кататься верхом по оливковым рощам. Как оказалось, Малена (так зовут мою одарённую гостью), не только не умела ездить верхом, но и лошадей боялась. Надо же, самого грозного вампира в мире не боится, а мирных травоядных... Однако, хватило одного урока и она стала моей постоянной спутницей в верховых прогулках по ночам. Именно на прогулках я понял, как сильна её привязанность ко мне. Любая другая не преминула бы воспользоваться случаем и сбежать, так просто - свернуть в ночной темноте с дороги, пришпорить коня и умчаться, куда глаза глядят. Но нет, ей подобное даже в голову не приходило. Вечерами и ночами мы были рядом, она просила не уходить ночью и хоть мы оба испытывали обжигающее пламя желания, ничего не было. И быть не могло. После нескольких часов в седле её сил хватало только на то, чтобы попросить меня не уходить и краткий невинный поцелуй, после чего Малена проваливалась в сон, а я укладывался рядом и берёг её покой. Я даже о голоде не думал, эта женщина значила для меня больше, чем реки крови. Всё это время за мной пристально наблюдал Кай и очевидно, пришёл к выводу, что я совсем подвинулся рассудком и пришла пора скинуть меня с моего места во главе клана. Как то утром, он дождался моего выхода из комнаты, где досматривала сладкие предрассветные сны моя гостья и едва я тихонько прикрыв дверь, шагнул в коридор, накинулся на меня, сжав в сильных руках мою шею. Вот тут сказался мой голод. Кай мотал меня по коридору и бил об стены, как тряпичную куклу. Всё, на что мне хватало сил, это тоже вцепиться мёртвой хваткой в его шею. Я уже считал секунды до того момента, когда блондин сорвёт мою голову, как качан капусты, но тут произошло то, чего никто не ожидал... - Кай, мой верный рыцарь, иди ко мне, я благословляю тебя любовью. Скажи, любишь ли ты меня? Голос Малены звенел, как натянутая струна и даже, казалось, фонил так, что я сам готов был кинуться к её ногам. Как удержался, до сих пор не знаю. Возможно остановило удивление - Кай подошёл к смертной женщине, упал перед ней на колени и принялся клясться ей в вечной любви. Видела бы его сейчас Афинодора! Через несколько минут я заметил, что у Малены почти не осталось сил сдерживать врага и он пытается сопротивляться её чарам. О нет! Он разорвёт её в клочья, если освободится! И я не успею этому помешать! - Боль! - звонкий голосок моей дочери прозвенел как нельзя вовремя. Кай упал на пол в конвульсиях. - Папа, ты в порядке? Ты голоден, там Хайди группу привела, иди поешь. Я глянул на мою талантливую смертную. Она шаталась от усталости на ногах, так вымотало её воздействие на такого сильного противника, как тот, что парализованный болью корчился сейчас на полу. - Я в порядке, Аро, а вот тебе и впрямь не плохо бы утолить голод, иди.