день влюбленных для лжецов

— У меня есть предложение, — Гарри просто подошел к нему в Большом зале после завтрака и заговорил. Почему-то именно в этот момент Драко осознал что он творит: он притворяется, что встречается с Поттером. И почему эта мысль доходила до него так долго? — Какое же? — фыркнул слизеринец, упираясь одной рукой в бок. За ними наблюдала вся школа, все четыре стола смотрели только на них, замерших посреди прохода. — Сюрприз, — улыбнулся гриффендорец. — Что за сюрприз? — наклонил голову на бок Драко, чтобы не выходить из роли. Но вместо того, чтобы построить из себя недотрогу, Поттер дернул его на себя и прошептал: — Через пару секунд ты сделаешь вид, что удивлен, а когда я отстранюсь, улыбнешься, идет? — но что-то непокорное этой тупой голове проснулось в Драко, и он еле заметно покачал головой. — У нас договор! — зашептал Гарри на ухо. Но Поттер не хотел устраивать сцен и все рушить из-за упрямства Драко, поэтому сделал шаг к нему, одну руку кладя сначала на спину, но поняв, что это слабо — опустил еще ниже, на поясницу. Ему не нужно было даже видеть лицо блондина, ведь он чувствовал как накалились его щеки; от них шел жар, как он печки! Гул и охи, что прокатились по залу, стали ему еще одним сигналом, что он не ошибся. Широко улыбнувшись, он отстранился. Щеки и правда были красные, серые глаза слегка потемнели, и ни одно едкое замечание не сорвалось с губ. — Тогда до вечера, — и победно усмехнувшись, пошел дальше по коридору, радуясь маленькой победе.

***

— Герми, что ты ответила в третьем вопросе? — спросил Гарри, когда он и Гермиона сидели в библиотеке и выполняли домашнее задание, а Рон ушел тренироваться защищать кольца. — Вот сам и найди это в книгах, — цокнула подруга, все так же не любившая когда парни списывали у нее, вместо того, чтобы самим пораскинуть мозгами. — Я бы с радостью, но через пару часов мне нужно вести Малфоя на «сюрприз», и вообще, я хотел спросить тебя о нем. — А как же работа? — Вечером допишу, как вернусь. Я думал повезти его в Хогсмид, но… это не слишком банально? Это же должен был быть сюрприз. Гермиона тяжело вздохнула и опустила глаза. Она видела эту сцену в Большом зале, и до сих пор не могла выкинуть из головы сконфуженное и смущенное лицо Драко. И почему Гарри решил прибегнуть к его помощи? Это же… нечестно! Она еще раз тяжело вздохнула, как бы ей не хотелось все испортить, Гарри — ее лучший друг, они прошли слишком многое с ним, чтобы разрушить все это из-за чувств к кому-то. — Я знаю, что он любит квиддич, прямо как ты, еще хорошо владеет французским, и неплохо рисует, — сказала она, и только стоило словам соскочить с языка, как поняла свою ошибку. Она не должна так много знать о Малфое и тем более не должна говорить об этом Гарри, его «партнеру». — Ого, а откуда? — Гарри поддался вперед, а Герми из-за слов, сказанных ранее, покраснела. — Я… эм, ну я читала… читала про чистокровные семьи волшебников, да, и про их образование до школы. Это обязательные пункты, — выдала она очередью, забывая как дышать. Но другу уже было не до этого. — Рисует говоришь… — и Гарри пришла идея. Его зеленые глаза сверкали. Он собрал все свои вещи, поблагодарил подругу и побежал прочь из библиотеки — нужно еще все подготовить.

***

— Куда ты меня тащишь, идиот? — шипел Малфой, пока Гарри вел его по проходам, с завязанными глазами. — Ну так на сюрприз, — улыбнулся Гарри. — То есть ты не шутил? — искренне удивился тот, а в ответ услышал лишь смешок. И вот, повязка снята. Перед глазами Выручай-комната. Немного еще в копоти от пожара, но это не столько важно, как то, что находится внутри: стояли мольберты, чистые листы бумаги, подрамники, кисти разной длины волоса и жесткости; столики забиты самыми разнообразными красками: тюбики с акрилом и маслом, пастель, акварель, гуашь. Тут стояли и готовые композиции из фруктов, и разнообразные вазы, и макеты человека, и глиняные скульптуры для срисовки, куски ткани любого цвета и покроя. — Ты… — Мне кое-кто сказал, что ты рисуешь. — Гарри стоял и улыбался в дверях. — Ну я… — Малфой. — Хорошо-хорошо, я отлично рисую, но зачем? — блондин обернулся к Поттеру и смотрел в эти зеленые глаза, стараясь найти то, что так часто видел в других. — Я же обещал сюрприз, — Поттер прошел чуть вперед, — ну и чтобы тебе было что Панси рассказывать за завтраком, — усмехнулся он, а Драко растерялся. — Я не… И снова Гарри смотрит на него красноречиво, из-за чего тот признает его правоту. — В общем, прошу, наслаждайся, а я, полная нулина в этом, просто посижу и не буду тебя отвлекать. Драко не знал, за что хвататься. Он так давно не писал, так давно не брал в руки кисти, что кажется и вовсе забыл как это делается. Гарри, как и обещал, сидел на стуле, напротив окна, смотря в звездный вечер. Малфой перебирал баночки красок, пока не наткнулся на коробочку. Обыкновенная картонная коробка, а на ней написано «Краски для тела». Драко понял, что будет делать. — Эй, Поттер, иди сюда. Поможешь мне. — Я? Малфой расчистил стол и указал на него гриффиндорцу. Тот радостно запрыгнул на него, усаживаясь и болтая ногами. — А зачем? Но Малфой не обращал на него внимание. Он открыла баночки с красками и продумывал, что нарисовать, ведь холст — сам Гарри Поттер. Обмакнув палец и тонкую кисточку в синюю и серую краску, он взял лицо Гарри за подбородок и вертел, рассматривая. — Я… надеюсь, эта фигня смывается. — Драко молчал. — Малфой. — Да смываются они, — вздохнул он. — Наверно. — Но так и знай: если завтра утром я не спущусь к завтраку, то требую завтрак в постель, в качестве компенсации. Драко усмехнулся. — Хорошо, договорились. Слизеринец что-то умело выводил на его лице, пока Гарри молчал, но это недолго. Его голос растворил тишину, словно растворитель краски. — Кстати, у тебя ничего не поменялось, после того, как мы… я все это начал? — Драко опустил глаза, чтобы смешать цвета, а Гарри заметил, что на руке «его парня» были надеты часы. — Нет, а у тебя что, изменилось? — Ну, в последнее время Герми ведет себя странно. — Больше чем обычно? — усмехнулся Малфой, слегка приподнимая голову Гарри за подбородок. Тот лягнул его ногой. — Я про другое. Проводит много времени в гостиной, слушает музыку через плеер, почти не ходит с нами на прогулки. — Плеер? — переспросил Драко, на миг остановившись и уставившись на Гарри. — Сейчас, — он начал шарить по бездонным карманам своей необъятной мантии. Видимо там столько всего было, что даже что-то упало. — Сколько же у тебя там всего? — приподнял бровь блондин. — Я наложил на карманы заклятие незримого расширения и… — бровь взлетает еще выше. — Хорошо, не я, а Герми, но… О! — он достал из кармана небольшую коробочку с длинными веревками. — Это?.. — Ну, у маглов нет возможности нанимать оркестр, который будет играть когда они хотят, поэтому… Можно?.. — спросил Драко, сжимая в пальцах похожую на пробку штуку. Гарри вставил наушник в ухо юноши и повторил такое со вторым, — сейчас что-нибудь включим… О, моя любимая, — и нажал на кнопку. В наушники полилась мелодия, на что блондин вздрогнул. И это была любимая мелодия Героя? Черт, ведь и правда много не знает про Поттера, а тем временем их связывает намного больше, чем возможно, но меньше, чем могло бы быть. — Так что там с Грейнджер? — вернулся к прошлой теме Драко. — А, она стала как-то много молчать, краснеет иногда слишком резко, или бормочет что-то вроде: «нет-нет, только не я». — Все просто, Поттер, ты такой недалекий, что страшно, — усмехнулся Малфой, окунув еще кисточку в краски. Драко рисовал, не в силах иногда оторвать руку, хоть лицо Поттера было не самым лучшим холстом, чтобы было невероятное во всем этом. Отойдя на два шага, Малфой пришел к выводу, что больше он сделать не сможет. На половине лица Героя был полумесяц, а на второй, чуть ниже века, сверкали звезды. Но… Драко было мало, руки чесались, как хотелось нарисовать что-то еще. Поэтому он вытерев пальцы о тряпочку, осмотрел Гарри и кивнул: — Снимай рубашку, Поттер. — Чего?! — дернулся тот. Драко немного полюбовался его испуганным лицом, а потом добавил. — Мне спина твоя нужна, идиот. — Поттер выдохнул. — Только не увлекайся, а то брюки я точно снимать не буду, — улыбнулся он в ответ и встал со стола. На свой табурет он кинул мантию, а потом принялся за рубашку и галстук. Как и подобает варвару, он не развязал тот полностью, а лишь расслабил и швырнул на стул. Драко закатил глаза. Он даже и не допустил мысли, что выглядит странно, наблюдая как раздевается Поттер. Но внимание Драко притянули краски, поэтому когда Национальный Герой потянулся и приступил к пуговицам на своей рубашке, слизеринец смешивал цвета, подбирал кисточки и сделал легкий набросок на огрызке листа. Он уже знал что нарисует на самой обожаемой спине Магического мира. — Итак, я надеюсь, ты не будешь писать там ничего непристойного, — донеслось со стола. Драко ухмыльнулся, ведь ну, а почему бы кстати и нет, такая легкая месть за все. Только он передумал, когда поднял глаза за смуглую спину. Он не понаслышке знал (поклонницы Поттера обсуждали объект обожания везде и всегда громко), что у Гарри есть еще несколько шрамов, которые оставила ему война. Но эти… они были другими. Вся спина гриффиндорца была в небольших синяках или мелких порезах, будто он подрался с кустом роз. — Ты… почему ты не залечил всех их? — тихо спросил Драко, протягивая руку и касаясь небольшого шрамика на лопатке. Гарри вздрогнул и вздохнул. — Да забываю я, что так можно. — Прости? — издевательски донеслось из-за спины. — Ох, ну что ты от меня хочешь. Я так долго жил с маглами, что постоянно упускаю, что всё можно залечить без следа. У маглов нет настойки Бадьяна, что залечивает все, поэтому приходится ждать пока тело само с этим справиться, а потом оставит напоминание. Это, ну, даже забавно, — он мило сморщил нос, только Драко этого не видел. Он все еще пялился на спину Гарри. — Забавно?! Чем? — Ну, вот этот порез, — Гарри потянулся и указал рукой на рубленный порез на ребрах, — я получил когда убегал от кузена через забор с колючей проволокой, он хотел прыгнуть за мной, на зацепился штанами и разорвал их пополам, — Гарри хохотнул, вспомнив лицо Петуньи, когда она увидела своего кровинушку, бежащего домой без штанов. — Хм, — только и смог выдавить из себя Малфой, окуная палец в краску. Эскиз он выбросил. У него есть другая идея. — Так что там за тайна у Герми? — напомнил Поттер, выпрямив спину и сидя почти не шевелясь. А Драко и рад был перевести тему и занять голову чем-то другим, а не как видно, странным детством национального героя. — О, тут все просто, недалекий ты мой. Твоя Грейнджер влюбилась. — Влюбилась? — Гарри дернулся, на что Малфой зашипел и тот вернулся в исходное положение. Как бы не был велик шок, а злить Малфоя он не хотел. — Но в кого? — В того, кто явно ее чувств не разделяет. Безответная любовь, — хмыкнул Драко, ведя самой тонкой кисточкой линии. Что ж, стоит признать, спина Гарри намного лучше его лица, и писать на ней, одно удовольствие. — Но с чего ты взял? — Ох, какое же ты простое и тугодумное создание, Поттер, — весело бросил Драко, меняя кисть. — Дело в том, что будь ее любовь взаимной, она бы не вздыхала и не винила себя во всем, она до сих пор не может поверить в свои чувства, к тому же, она замкнулась от вас, что наводит мысль о том, что это тот, кого вы не примете. Гриффиндорец некоторое время молчал. Он и допустить мысли не мог, что Герми влюбилась. Ну, у них с Роном что-то там было во время Битвы за Хогвартс, но вроде быстро сошло на нет. «Чувство, возрожденные на поле сражения, с завершением битвы проходят», мудро изрек мистер Уизли, когда Рон сообщил, что они с Герми расстались. Гарри не то, чтобы испытал облегчения от этой новости, он желал им двоим только счастья, но и смотреть, как они милуются, как кормят друг друга с ложечки и прочий приторный бред — выносить не мог. Поэтому и ждал, когда друзья повстречают себе хорошего человека. Гарри сам расстался с Джинни после окончания войны. Идти на встречу с Волан-де-Мортом было намного легче, когда он знал, что за ним будет кто-то скучать и оплакивать его смерть, только… конечно в его планы не входил Малфой, кричащий на весь двор «Поттер!» и кидающий свою волшебную палочку. — Тогда я ее не понимаю, — мотнул наконец Гарри. — Отчего же? — Если тебе нравится человек, то иди, и признайся ему, пока еще есть шанс. — Все боятся. — Чего? — Быть отвергнутым. Эти слова зазвенели хрусталиками льда в комнате, погрузившийся в тишину. Драко не рисовал, кисти давно сохли от краски, краски были закрыты, тогда Гарри повернулся к нему, сверкая зелеными глазами. — Но это глупо! — Малфой улыбнулся и прикрыл глаза. — Так только… — Нет! Подожди, — Гарри развернулся на столе и теперь смотрел слизеринцу в глаза, — и не нужно о том, что я «Всевозможный Поттер», — передразнил он голос Драко, — а про то, что по себе знаю, как глупо откладывать подобный разговор. Ведь… человека может просто не стать, он может уйти, переехать, да просто забыть тебя, встретив кого-то другого. Или просто продолжит не замечать тебя, пока ваши пути не разойдутся. — Ты сейчас про кого-то конкретно или нет? — М, — Гарри пожал плечами, улыбаясь. Драко вздохнул, качая головой. Какой же он придурок, и пусть говорящий правильные вещи. — Пообещай мне кое-что, Драко, — тот вздрогнул и даже испугался, узнав, как звучит его имя из уст Гарри Поттера. — Что? — слегка осипше прохрипел он, а когда увидел удивление в зеленых глазах, добавил, — не слишком много обещаний одному тебе? — Пообещай! — Хорошо-хорошо, но что я должен обещать? — Малфой скрестил руки на груди. Гарри все еще сидел без рубашки, краски слегка стягивали кожу, но это не имело значение. — Пообещай мне, что если ты влюбишься, то скажешь мне об этом, а не будешь тянуть. — Влюблюсь в кого? В тебя, что ли? — фыркнул слизеринец. — В кого угодно, — отмахнулся Гарри. — Просто… все заслуживают найти свое счастье, даже такой придурок, как ты. — Кто еще придурок, — цокнул Малфой. Гарри смотрел выжидающе. — Хорошо, я… клянусь. Расплывшись в широкой улыбке, Гарри вскочил со стола. Подал руку и они закрепили клятву рукопожатием (Драко НЕ проводил параллель того рукопожатия, когда предлагал этой занозе дружбу, оно само всплыло) и Поттер накинул рубашку на плечи, застегивая всего пару пуговиц. Под белой тканью скрылись две орхидеи, черная и белая, объятые красно-оранжевыми языками пламени, в виде змей.