день влюбленных для лжецов

Что ж, как и стоило ожидать, в преддверие праздника, какая-то часть школы сошла с ума. Конечно, это были лишь те, кто не доучивался шестой, седьмой и восьмой курс. Но все равно, даже некоторых из старших захватила волна. Директор Макгонаггл не возражала, ведь подобное поведение говорило о том, что дети счастливы, что что-то приносит им радость, а значит — неплохо. Драко конечно рассказал, куда он подевался после урока и почему пропустил последующие два, только… только упустил момент под омелой, что так коварно не сняли после праздников и как глупо они попались. Панси пищала от восторга. Ей такое было не характерно, но Драко до такой степени достал ее на шестом курсе тем, что параноил по поводу того, что Поттер следит за ним, что она уже была готова получить сан священника, чтобы поженить их, ибо предел терпения есть у всех. Конечно, тот факт, что его первый поцелуй украл (можно ли так выразиться?) Поттер, был странным. Малфой много думал о нем, каким будет этот момент, но… это было до войны, а потом все как-то выветрилось, стерлось, подобные вещи стали второстепенными, а то и вовсе пропали, значение приобрело другое: что он жив, что над ним мирное небо, что родители в порядке и прочее. А вот подобное… И вот появляется гриффиндорец и приносит за собой проблемы. Ну, я для того, чтобы втягивать нас в неприятности, а ты, чтобы вытаскивать из них. Глупо до безумия. — Ну что, твой Ромео снова пропал? — Панси облокотилась на плечо Блейза, когда тот никого не трогая уплетал завтрак. Выходные подкрались незаметно, и у Драко были планы как их провести: запереться в библиотеке и продолжить исследование магических снадобий. Вполне неплохое времяпровождение в свободный день. Да и в библиотеку никто практически не заходит, поэтому это и возможность побыть одному. — Откуда мне знать, — отмахнулся Драко, читая «Ежедневный пророк». После всего эта газета стала довольно неплохой, ведь не было любителей собрать сплетни, не было того, кто везде видел заговоры и ложь, поэтому писали о вполне мирных и бытовых вещах, вроде большого урожая мандрагоры или о яйце нового вида драконов, что оказался лишь древним ископаемым. Но конечно же, они не смогли обойти предстоящий праздник. Но неожиданно завтрак встал комом в горле и Драко закашлялся. Панси удивленно посмотрела на него, но по спине постучала. — Какого?!.. Извините, мне нужно найти кое-кого и открутить ему голову, — он вылез из-за стола и тут же выбежал в коридор, сжимая в руках газету. Забини и Паркинсон, смотрящие ему в след, переглянулись, и Панси мудро изрекла: — Любовь. Драко бежал по коридорам, иногда врезался в еще сонных учеников, протирающие глаза после сна, бросал «извини!» и бежал дальше. Он помнил дорогу до бывшей гостиной Гриффиндора, но почему-то все равно заплутал. Пришлось вернуться на несколько поворотов обратно, и уже чуть более вдумчиво выбирать путь. А когда он услышал далекие голоса, то снова побежал, правда не вписался в поворот и врезался в стену. Полная Дама, что теперь висела рядом с проходом в гостиную и никак не могла помешать ему пройти, очень важно сказала: — Он еще спит. — Вы?.. — Драко хотел узнать, как она поняла к кому он, и как поняла что Поттер еще спит, но решил не тратить на это время. Спит — значит он его разбудит. — Благодарю, — после бега он тяжело дышал, поэтому получилось не очень четко, но женщина на портрете кивнула ему и улыбнулась. Малфой переступил порог гостиной. Хоть он и знал дорогу сюда, но никогда не был внутри, даже после объединения. Даже сейчас в камине горел огонь, мягкие кресла и диван пустовали, но из комнат сверху доносились девчачьи голоса. Драко не знал в какую сторону идти, но проверять не хотел. Ему повезло, что кто-то спускался вниз. Замерев последи бывшей гостиной Гриффиндора, он ждал, кто же спуститься. На его удивление, это казалась Грейнджер. — О, отлично. Где Поттер? — сразу пошел в наступление. Сейчас у него недостаточно терпения для любезностей. Девушка тут же опустила глаза в пол и покраснела. Ее волосы были собраны в высокий хвост, а на веках блестели тени, но Драко ждал ответа. — Он еще спит. Вчера засиделся за заданиями на следующую неделю, — тихо ответила она, терзая низ своей выходной кофты. — Зачем ему делать задания на следующую неделю? — Что бы… — Герми запнулась. — Хотел больше времени провести с тобой. — Она покраснела еще сильней. — Только не говори, что я это сказала! — она впервые подняла глаза на него и открыто посмотрела в лицо, ухватив за руку. Драко кивнул. — Конечно, не проблема. — Его спальня вот там, — она показала и рассказала как пройти до нужного места, и уже собралась уходить, как Малфой понял, что должен что-то сделать. — Грейнджер, стой, — теперь Драко хватает ее за руку. — Послушай, Гарри очень волнуется из-за того, что с тобой творится. Что с тобой творит твоя влюбленность. — Гермиона вздрогнула, ахнула и прикрыла рот ладонью, отводя глаза. — Поверь мне, не стоит ничего скрывать, особенно от близких людей. Я, — Малфой отводит взгляд, — я знаю это по себе. Она поджала губы. — Я благодарна тебе за совет, но как-нибудь разберусь сама, — она вырвала руку и Драко усмехнулся. — А вот и вернулась старая Грейнджер. Ладно, пока, мне нужно прибить кое-кого, — улыбнувшись и помахав, прощаясь, он поспешил в спальни для мальчиков. А Герми стояла там и смотрела ему в след. Трудно признать это, но Малфой прав: скрывая это от друзей она делает только хуже. Но как расскажешь такое, особенно сейчас? Конечно, она понимает, что попала, точнее глубоко увязла в самом ужасном клише из всех, но, а что она могла поделать? Отверженный, но сильный, сломленный, но непобежденный. Такой гордый, невозмутимый, холодный и язвительный. Она видела в нем то, чего не могла найти ни в себе, ни в Роне, но… Может быть клише, на то и клише, чтобы показывать как подобное глупо и безнадежно? Не заметив, она дошла до Большого зала, где ее окликнул женский голос. Она не успела дойти до своего места, как на плечо легла ладонь с черным лаком. — Грейнджер, чего не реагируешь? — гриффиндорка повернулась. — Драко нашел своего приятеля? Разобрались во всем? — Герми проморгалась. — О, не знаю. Я только показала ему как пройти в спальни, а что случилось? — Да сама не знаю! — топнула ножкой Паркинсон и сморщила свой носик. — Этот болван расскажет мне только вечером. Слушай, а как тебе… — Я не буду подслушивать, — махнула головой Герми, присаживаясь за стол. Рон напротив нее, пододвинул к ней пирог с черникой, который всегда разбирают первый. Улыбкой поблагодарив его, она взяла вилку. — О, Грейнджер, не будь такой занудой, — плюхнулась слизеринка рядом, надув губки. — Сама сказала, что он сам все расскажет. — Но аж вечером! — Тогда запасись терпением, — усмехнулась девушка, отправляя в рот кусочек пирога и запивая его горячим сладким чаем. — Гриффиндорцы, — буркнула (а не зло выплюнула) Панси и, стащив у девушки кружку, сделала глоток, кидая быстрый взгляд на их стол, где запивая все съеденное апельсиновым соком, сидел Блейз и показывал ей большой палец вверх. А Драко тем временем миновал лестницу и поднялся в башню, где располагалась спальня мальчиков. Соседей Героя не было, ведь как и полагается нормальным людям, они завтракали. Драко быстро нашел занятую постель (скорее шел на звук тихого храпа) и тут же швырнул на нее газету. — Какого дьявола, Поттер?! — тот дернулся, будто услышал взрыв и резко сел. Он близоруко щурился, осматривая комнату. Услышал шуршание газеты и заметил белые волосы. — Малфой? — прохрипел он. — Что ты… — Вот скажи мне, тебе обязательно постоянно попадать в газеты? — сжимал руки в кулаки тот, игнорируя тот факт, что походу Поттер спит в его свитере. Варвар. — О чем ты вообще? — Гарри нашел рукой на тумбочке очки и надел их. — Который… который час? — он зевнул. — Время прибить тебя, — прошипел Малфой. Поттер состроил странную гримасу. — О, поверь, это уже не актуально, — и усмехнулся. В конце концов, он взял в руки газету и прочитал статью, что швырнул ему на ноги Драко. — Оу, — смог выдавить наконец он. Малфой устало плюхнулся на кровать гриффиндорца. По его реакции, он понял, что тот сам не ведал о том, что его морда снова появится в газетах. — Ты точно проклят, Поттер. — Теперь ты тоже, — фыркнули в ответ, мотнув растрепанной головой. Еще раз зевнув, Гарри откинул одеяло, из-за чего газета полетела на пол, и отправился в ванную. Малфой явно не даст ему поспать еще. Газета упала на пол, раскрываясь на проблемной статье. Там было фото Гарри и Драко, что шли по Хогсмиду, выходящие из «Трех метел», спасибо, конечно, что не когда они застряли под омелой, а когда Гарри, полный неожиданного энтузиазма, обнимал его, по дороге в школу. Заголовок кричал: «СЕРДЦЕ НАЦИОНАЛЬНОГО ГЕРОЯ УЖЕ ЗАНЯТО?». Драко становилось от этого плохо. Ведь только дурак не узнает спину Малфоя, его волосы, хоть и скрытые шапкой, но его профиль… И почему он вообще повернулся тогда? А, Поттер начинал рассуждал по поводу полезности прав для всех существ. — Это все, о чем ты хотел мне рассказать в такую рань? — Гарри вышел из ванной, с перекинутым полотенцем на плечо, вытирая другим концом лицо. Драко фыркнул. Стянул ботинки, и залез на чужую кровать с ногами. — Еще я говорил с Грейнджер. — О чем? — откопав очки в зарослях чернявых волос, он надел их. — О том, о чем ты никак не мог, — Драко облокотился на одну из опор. Почему-то только сейчас он понял, как не выспался сам. — И? Она врезала тебе? — усмехнулся Поттер. — Очень смешно. Нет, сказала, что разберется со всем сама. — Гарри подошел к нему. — Правда? — Драко пожал плечами. — Мне она сказал так. Чтобы обнаглеть совсем, он взял да и лег на еще теплую постель, выдыхая. Потянулся и был бы не против подремать еще пару часов. — Э, нет, ты тоже спать не будешь. Это будет моя месть, — раздался голос Гарри из темноты. Когда глаза успели закрыться? — Какой ты коварный, — проворчал Драко, отворачиваясь от него и зарываясь носом в чужую подушку. — И злопамятный, — взяв слизеринца за ногу, Гарри стал тащить его прочь со своей кровати. Малфой что-то пискнул и рухнул на пол, но утянул за собой Поттера. Еще метр, и они бы скатились большим клубком из тел с лестницы прямо вниз. — Хорошо, я понял, — выдохнул Драко, поднимаясь, и обтряхивая одежду. — Жду тебя в гостиной. — Убрав волосы с лица, юноша с важным видом развернулся и спустился вниз, в гостиную, где тут же плюхнулся на свободный диван, планируя подождать принцессу Поттера с закрытыми глазами. Когда Гарри спустился, то Малфой мирно спал на диване. Развалившись на нём с ногами, подложив под голову подушку и чей-то свитер, слизеринец мирно сопел. Поттер вздохнул, но улыбнулся. Он сел на пол, напротив дивана, упираясь в мягкие подушки спиной, и пока позволяло место, откинул голову назад, и выдохнул. Драко, что-то пробурчав во сне, слегка повернулся на бок, освобождая для головы Гарри еще места, но не проснулся. Через пару часов в спальню поднялись Гермиона и Панси, ибо парочка придурков не соизволила спуститься вниз, и застали их спящими на диване. Паркинсон, сначала внимательно рассматривала убранство комнаты, но врезалась в замершую посреди пути гриффиндорку. — Ты чего? — она потерла нос, но сама получила ответ, просто посмотрев на диван. Улыбка сама появилась на губах. — Черт, эти двое правда подходят друг другу, — тихо произнесла Панси. Гермиона вздрогнула и грустно выдохнула. Слегка выйдя из-за ее спины, Паркинсон, скрестив руки на груди, и так же смотря на два тела на диване, заговорила: — А я ведь когда-то была влюблена в него. В Драко. — Правда? — тихо спросила Гермиона. — Ага. Я хоть и считала себя стопроцентной лесбиянкой, все же не смогла устоять перед этим засранцем. Ты что! — она фыркнула, — это было очень сложно, ведь когда он получил Метку стал таким крутым, гордым, важным, но… — тяжелый вздох, — но только потом мы поняли, сколько боли это принесет, сколько несчастий. Мы думали, что получим поддержку, семью, верных товарищей, а оказалось, что просто стали рабами одержимого идеей и своим высокомерием старика. Во сне Драко свесил руку с дивана. Но сначала он уронил ее Гарри на голову, но тот не проснулся (он никогда еще так крепко не спал), поэтому она соскользнула вниз, а Поттер, причмокнув губами во сне, положил на нее голову, устраиваясь удобней. Щекой он прижимался прямо к темным чернилам Темной метки, но его это не беспокоило. Еще немного поёрзав, и приподнявшись, он снова уснул. — Я до сих пор люблю этого придурка, только… ну, не так. — Продолжала Панси, с улыбкой любящей старшей сестры, наблюдая за этими двумя. — Я просто поняла, что не смогу дать ему того, что ему нужно, ведь нуждаюсь в этом сама, — она опустила глаза. Но потом усмехнулась. — А еще до меня дошло, что оказалась во власти клише. Этакий плохой парень завоёвывает сердце девушек. — А что в них плохого? — Герми посмотрела на девушку. Та усмехнулась еще шире. — Тем, что хорошим это точно не кончится. Клише на то и клише, что хоть чему-то научить других. От отношений, где один доминирует, а другой просто слепо следует, ничего, кроме токсичности и боли не выходит. Гермиона печально опустила голову. Вот теперь и Паркинсон говорит о том, что она сама признать не в силах. — А что же… что же тогда делать? — она проглотила ком в горле. — Искать того, с кем ты будешь по-настоящему счастлива, а не лелеять себя надеждой о том, что ты рядом с тем, с кем хочешь. — Я не понимаю. Слизеринка вздохнула. — Посмотри на этих, — она кивнула на парочку на диване, — я всегда видела что-то такое в их отношениях, до Войны, а когда Драко пришел и сказал, что они заключили соглашение с Поттером, поняла, что мне не показалось. Знаешь, тогда, в прошлом, многое мешало, тогда были стороны, различия, факультеты, сейчас все более проще. Никогда бы не подумала, что два слизеринца смогут заглянуть в львятник и не получить проклятие. — Еще одна усмешка. Герми заметила, что Паркинсон усмехается почти как Малфой, только немного иначе, по-своему. Это было любопытно. — А вот сейчас, мы здесь, — пожатие плечами. — Пойдем, подружка, — она приобняла девушку за плечо и развернула к выходу, — где-то у меня завалялось пол бутылочки огневиски. Расскажу в чем плюсы обрастать связями, — и они ушли. А двое на диване так же продолжали спать.