Blossom for me

— Твою ж ма... — раздался крик по коридору университета, но вмиг был заглушён бесконечными разговорами студентов и посторонним шумом. — Тупая неровная плитка, чтоб тебя. Так упасть и шею переломить можно.       Хан недовольно хмурится и хочет по привычке уткнуться носом в воротник толстовки, но вспоминает, что на нём сейчас дурацкая форма. Что в школе мешали самовыражаться, что тут. Как будто реально колония строгого режима. — Привет, — раздался голос за его спиной, на что он обернулся, — меня Ким Сынмин зовут, решил помочь тебе с изучением здания. Кстати, первое, что тебе нужно знать, так это о разбитой плитке у нашего кабинета. — Да уж, ты очень вовремя, — закатил глаза Джисон, — только я уже чуть не нае... Чуть не упал из-за неё. — Хах, да ты не беспокойся про мат, ученики тут не такие уж и паиньки. Главное — просто не попасться на этом перед преподом, иначе вот с этим вот будут реально проблемки.       Сынмин протянул руку для пожатия, как обычно делают при знакомстве, но был проигнорирован и получил немного презрительный взгляд. Из-за этого приветливая и дружелюбная улыбка с его лица пропала, сменившись недопониманием. — Ты не пойми неправильно, я не имею ничего против тебя, просто прикосновения в принципе не жалую, — Джи выставил вперёд две ладони, чтобы Ким убрал протянутую руку от него куда подальше. Посещает мысль, что он мог обидеть парня. — Ты же не будешь злиться из-за этого? Если что, то прос... — Если тебе не нравится, то как я могу тебя заставить? У всех свои принципы и тараканы в голове, — пожал он плечами. — Не извиняйся, ничего страшного. Давай лучше пройдёмся по этажам, сначала покажу основное.

***

      Казалось бы, уже третий курс, а Хан всё никак не мог привыкнуть к этой суете почти взрослой жизни. А ещё эти постоянные перемены, запары по деньгам, по учёбе. Он не хочет этого, хочет, как раньше, когда всё это за него делали родители. Ну, мама точнее.       Джисон прямо перед тем, как перебраться на новое место, решил ёбнуть волосы из пшеничного в черный с редкими разноцветными прядями. Это так, чтобы все уж точно ахуели. Его частый перекус — острые токпокки вперемешку с шоколадной пастой. Любимого цвета нет, он зависит от настроения. Стиля в одежде тоже нет, может на улицу даже в том выйти, в чём спал несколько минут назад. Не стоит уж и говорить, что он крайне нестабильный и непонятно, чего от него ждать в следующий раз.       Джи не любит прикосновения, совершенно не любит. Его даже начинает мутить и триггерить, когда он видит обнимающихся или идущих за ручку. Парень просто не понимает, зачем это надо. Неужели свои чувства нельзя выразить словесно, а не тереться кожей к коже? Для него это максимально ненужная и неприятная херня.       Насколько сам Хан понял, он совсем не любит людей. Из-за сложного характера друзей нет и никогда не было. Если только не считать детский сад, но даже там Джисон смог своими повадками отвернуть от себя всех, хоть и было пару девочек, с которыми он зависал в песочнице. В нашем обществе очень сложно одному держаться на плаву, а Джи, как никто другой, эти слова понимает. Надеялся в школе стать менее резким, начать общаться с кем-нибудь, но время шло, а он всё откладывал и откладывал до конца. Вышло в итоге так, что ему уже 20, а друзей он так и не завёл. А теперь не вывозит в одиночку всё то, что ему преподносит мир. Не с кем поговорить по душам, не с кем поделиться проблемой, не с кем даже отдохнуть.       Когда Хану было 9 лет, его родители развелись. Отец ушёл к другой женщине, перед этим знатно проинформировав сына и жену о том, как ему плохо жилось с ними. Как он почти каждый вечер «отдыхал» с его любовницей. Его мама долго переживала эту боль, всё время плакала и думала, что малыш не замечает этих уставших глаз с синяками вокруг, которые раньше искренне блестели и всегда улыбались. Джисону было больно видеть родную мать в таком состоянии. Больно было слышать всхлипы, когда он резко подбегал к её комнате, чтобы что-то показать. И ведь не уходил никогда: стоял и слушал, прижавшись к дверному косяку, а на сердце становилось всё тяжелее. Хоть он и был маленьким, но понимал, что причиной её терзаний был никто иной, как отец. И Джи его возненавидел. Однажды, знатно проплакавшись в его любимом местечке, о котором один маленький Хан знал, — в старенькой беседке, упрятанной от чужих глаз листвой высоких деревьев — он поклялся сам себе, что никогда не причинит такую боль человеку. Будет говорить только правду, какой бы горькой она не была.       Быть в 20 лет девственником немного стыдно, но ещё больше стыдно быть в 20 нецелованным. Но что поделать: если уж даже друзей нет, то про девушек и заикаться не нужно. Или парней — всё равно никто на него не обращал внимания, как на возможную вторую половинку. Да и в принципе внимания никто не обращал. Из-за этого он не то, чтобы грустит, но есть повод напрячься. Все ровесники общаются с кем-то, хоть раз да имели отношения, пусть и несерьёзные, а он всё ходит «в девках». Это странно, не иметь в своём-то возрасте никакого опыта. Стоит ли задуматься на эту тему?

***

— ...а в этом кабинете обычно... Джисон. Джисо-о-он, — Мин помахал рукой перед лицом Хана, отвлекая от мыслей, в которые второй ничаяно погрузился. — Ты меня совсем не слушал?       Джи повернулся лицом к Сынмину и увидел в его глазах не упрёк, а какое-то внутреннее гнетение. Это достаточно странно — неужели он расстроился, потому что Хан его не слушал? Было сложно сказать правду вслух, но это лучше, чем врать. — Да, извини, я сегодня вообще какой-то не собранный, — встряхивает он головой, выкидывая остатки своих рассуждений. — И снова ты просишь у меня прощения, — вдруг снисходительно поднимает Ким уголок губ. — У тебя что-то не так? Если что, то можешь мне рассказать.       Джисон от удивления чуть ли не поднимает брови, но взгляд всё равно направляет прямо в глаза напротив. Серьёзно, этот парень знаком с ним минут десять, но уже готов выслушать? Нет, так не бывает — это никогда не было так просто и сейчас таковым не может быть. — Не волнуйся, я просто не хочу принести тебе дискомфорт, — как-то само слетает с губ Джи, даже не успев обдуматься. — Не говори глупостей, — отмахивается Мин, отводя взор в толпу. — С кем не бывает? Тем более, что ты здесь вообще первый день. Понимаю, нужно свыкнуться с этим, обдумать. Тогда может я просто покажу тебе столовку на следующем перерыве, а остальное посмотрим, когда ты будешь к этому готов?       Хан удивлён. Он ещё не встречал такого проницательного человека, который его буквально чувствовал с первых минут знакомства. Или же он просто смотрел не туда, куда нужно было? Видел не тех людей, когда рядом были нужные? — Да, — отвечает он перед тем, как снова погрузиться в размышления, — наверное, так и сделаем.

***

— Тоесть он просто психанул и ушёл? — Ну, Йена, сколько можно? Я же уже сказал, что да, да, так и было! Чего непонятного? — хлебнул Хван зелёного чая из кружки и поставил её обратно на подставку.       Парни сидят и разговаривают о произошедшем. Чонин, как обещал, приготовил зелёного чая с земляникой, причём во время процесса раз 13, наверное, обнял Хёнджина. Вообще-то не «наверное», Джин сам считал, сколько раз Ян подходил к нему, чтобы вновь подарить несколькосекундное тепло. Так по-простому, но, можно сказать, из-за этого Хван почти отошёл от истерики. — Это так на него непохоже, — младший задумчиво глядит куда-то в пол, хмурит брови и чуть наклоняет голову к плечу, будто не понимая. — Он же тебя бережёт, как зеницу ока. Как ты мог его настолько разозлить? — Давай вот только не будем опять винить во всём одного меня! Всё было нормально, пускай так и остаётся, — тут же холоднеет Хёнджин и смотрит на парня. — Он предвзято относится к моему другу, а я всего лишь хотел его защитить. А с тобой я конфликтовать из-за этого тем более не хочу! Всё только наладилось...       Чонин продолжает протирать дыру в коврике, что расположен посреди комнатки, но даже так чувствует, что Джин прикрыл глаза и взгляд отвёл. Он всегда так делает, когда расстраивается, но Ян не настолько силён, чтобы подбодрить его и сказать, что всё будет хорошо. Потому что оба знают, что не будет. Что через неделю или, может, дня 3-4 кто-то из них опять приведёт своим эгоистичным поведением к ссоре. А потом опять придёт злой Лино, надаёт по шеям и заставит извиняться друг перед другом. Или пара сама начнёт общаться, но, конечно же, без всяких извинений. А потом опять всё по новой. Оба пытались всё поменять, оба хотели прийти к здоровым отношениям, но все совместные усилия были обречены на провал. А теперь они просто устали что-то делать ради достижения лучшего, поэтому смирились и живут по правилу «будет день, будет свет». — А почему хён так не любит твоего приятеля? — делает младший вид, что ничего не заметил, как он и делает всегда. — Потому что думает, что Юкхей общается со мной, только потому что хочет... Затащить в постель, — произносит Хван, а после сразу начинает отговариваться. — Но это не так! Ведь мы общаемся уже 4 месяца, он бы уже давно сделал то, что хотел! Но он ведь мной дорожит, поддерживает! Ты же сам видел, что Лукас меня сегодня до корпуса довёл! Он правда не плохой, он очень добрый, на самом деле. Просто кажется хулиганом, но что поделаешь, если у него такой стиль. — Боже, да ты же можешь просто не обращать внимания, если уж так уверен в этом парне! Зачем было так давить на Минхо-хёна? — Хёнджин хочет Чонину врезать за то, что он продолжает винить его в ситуации. — Тем более, мы оба знаем: кто такой Чанбин и чем он связан с нашим хёном. Неужели после этого тебе всё ещё не понятно, что в людях он не разбирается?       Почти одновременно в обеих головах пульсирует и действует на мозг мерзкая, неприятная мысль, заставляющая сжать челюсти; которую не хочется слушать, но она является горькой правдой. Верно, хён не разбирается в людях. Все они трое не разбираются, а если и на самом деле могут, то просто не хотят учиться на ошибках. Своих или чужих — без разницы. Это доказывает хотя бы то, что парни, находящиеся в этой общажной комнатушке, до сих пор находятся в официальных отношениях. Пытаются отчаянно сделать вид, что ничего не происходит, и всё, как обычно, но внутри у них с каждым днём сгорает ещё одна маленькая частичка живого — ноет, гноится, но эти раны так успешно игнорируются. С каждой ссорой обещают себе, что не нужно больше проблем, что откажутся от второго, но всё равно отчаянно цепляются за сердца друг друга, которые стоило перестать слушать уже после ссоры девятой. Или двадцать третьей. Или сорок первой...       Джин устал. Он не хочет всего этого слушать — и без этого успевает подивиться, какой он плохой и нехороший, всех провоцирует и вообще весь такой, как олицетворение невежества. Вот бы убавить громкость этого мира, чтобы больше не слышать этих вечных упрёков. Вот бы заткнуть уши затычками и залить всё это сверху супер-клеем. Это просто раны иногда дают знать о себе.       Чувства снова накрывают. Одна, вторая, третья слеза, нижняя покусанная губа вновь зажата меж ровными рядами белых зубов, глаза устремлены вниз, и пальцы отбивают ритм по столешнице — всё это так действует на младшенького. Ян бы усмехнулся своему отражению в зеркале и бросил бы комплимент, который таковым всё равно не воспримется, происходило бы это с ним. Но когда он видит это в человеке напротив, то в очередной раз дёргается с места, чтобы согреть в объятиях. Пока настроение — любить, он будет любить, тихо и не произнося излишки слов. Завтра оно пройдёт, уступит место бледной хладнокровности, но об этом они поволнуются завтра. А пока вновь утешаются в родных и тёплых руках.       Парни даже не замечают или не хотят замечать, как тихонько, без лишних звуков двинулась дверь, и в комнате их стало на одного больше.

***

      Первая в учебном году пара по философии проходит так нудно и тягуче, что Джисон задумывается над тем, будто это — самая ужасная пара в его жизни. Рядом сидит какой-то придурок, который ковыряет заусенцы своими наверняка грязнющими культяпками. В один момент он разрывает плоть на безымянном пальце, и Джи отворачивается, уже не в силах наблюдать эту отвратительную манипуляцию.       Не смотря на то, что его вечно что-то умудряется отвлечь, по его размышлениям гуляет образ одного человека, которым он не то, чтобы заинтересован... Но вообще-то да, заинтересован. Машинально Хан оборачивается, надеясь увидеть там его, но видит лишь два пустых места, где парой раньше сидели два этих шумных мальчика. «Эти парни... Реально такие ленивые? — усмехнулся Джисон про себя, обратно уставившись на декана, шаркающего у своего преподавательского стола. — На первой страдали хернёй, на второй вообще свалили. Готов поспорить на то, что они просто где-то трахаются. Надо будет спросить про них у Сынмина».       На перемене он сам направляется к парте Кима, за которой сидит в наушниках другой новенький — Феликс. Интерес к ним заставил его подойти к кому-то, вау. Но он же должен знать, с кем учится, правильно? — А, ты говоришь о Минхо и Хёнджине, — чуть улыбается Мин, но кажется, будто бы он делает это через силу. — Они всего лишь друзья, а ведут себя так, просто потому что они придурки. Не обращай на них внимания, эти двое всегда отвлекают всех своей болтовнёй. — Почему ты решил, что они не вместе? — отводит глаза Джи на Ликса, делая вид, что не увлечён темой. — Хотя бы потому что у Хвана есть парень. Ну, у Хёнджина. Отношения, конечно, одно слово, но всё-таки ещё не разбежались. Этот парень, кстати, тоже здесь учится, в нашем коллективе. Ян Чонином зовут. — А ты можешь что-то ещё про них рассказать? Про всех троих. — Ты прямо, как сталкер, — посмеивается Сынмин, всё ещё не выглядя правдоподобно. — Понравились мальчики? — Не то, чтобы. Просто они так странно себя вели, а теперь их и вовсе нет. Я просто хотел бы, наверное, с ними подружиться, но я не люблю начинать общаться, а потом понимать, что человек мне не нравится и сливаться, — Хан пытается оправдаться, не понимая, говорит он убедительно или нет — он же никогда ни с кем не общался и даже не знакомился. — Вот и хочу узнать, смогу ли я начать общение с... Минхо и Хёнджином.       Ким подозрительно поглядывает на Джисона, но — благослови господь тактичность этого парня — решает не вставлять свои пять копеек. Видно, что он не верит, но предпочитает уступчиво промолчать. — Если что, я могу использовать клички: Чонин — АйЭн, Минхо — Лино. Это чтобы ты не терялся, — впервые за перемену Мин поднимает на него глаза. — Ну, Минхо, походу, почти полностью на попечении Хёнджина живёт. Потому что подработок у него не наблюдается, а на стипендию прожить вообще невозможно. А у Хвана денег много, можно сказать, что даже избыток. Родители его хорошо обкладывают каждый месяц. Чонин с Хёнджином уже год встречаются, но у них там какие-то тёрки в отношениях, ругаются постоянно. АйЭн тоже богатенький бойчик, но, в отличии от того же Хёнджина, он ещё и ужасно высокомерный. У них своя компания, в которую они никого не пускают. Не думаю, что они захотят дружить тобой, да и вообще с кем-то в принципе. — Ты тоже пытался? — Да я с ними иногда перебрасываюсь парой фраз, а так не общаемся в основном, — безразлично кидает Сынмин и опять пялится куда-то в пустоту.       Джи откровенно не понимает, что произошло с парнем за одну пару, но что-то явно произошло. Ким стал странно рассеянными, постоянно смотрит по сторонам. Или... Он что, смотрит только в одну сторону?       Хан, всё ещё стоявший у его парты, поворачивает голову в ту же сторону, что и Мин. И сразу же понимает, куда тот залипает. Пялится он совсем не в пустоту, а в зеркало, в котором отражается его новый сосед по парте, сейчас так мило поджимающий губы и что-то печатающий в телефоне. Чтобы не пали́ться перед Ли, он тычется взглядом в отражающее стекло. Становится всё более менее понятно.

***

      Феликс идёт к лестнице и думает, что в последнее время на него много всего навалилось.       Переезд из родного Сиднея в неизвестный Сеул, долгий выбор института для обучения. Потом Ли решил просто покататься на велосипеде и, естественно, без происшествий не обошлось. За какое-то жалкое мгновение Ликс из положения сидя на велосипеде оказался прижатым саднящей задницей к твёрдому асфальту. И ладно, если бы он врезался в столб или, допустим, дерево, но нет — рядом с ним, также упав с велика, валяется другой парень. Феликс чувствует себя виноватым, подползает к парню, многократно извиняется за неосторожность. Он берёт незнакомца за руки, чтобы помочь встать, но поднимает голову и больше не в силах отвернуться. Этот мальчик перед ним — божество, а если нет, то что-то ещё более святое.       Пока Ли откровенно тупит в лицо напротив, он не замечает даже, как его за талию обхватывают одной рукой. Второй рукой неизвестный всё ещё находится в плену у Ликса. Положение очень странное, но парень рядом с ним это делает лишь для того, чтобы поднять их обоих. Но всё равно Феликс смущается, и он чувствует, что его щёки невинно и мило начинают краснеть.       Наконец, приходит дар речи и Ли вспоминает, что всё ещё адекватно не извинился. — Я... Прошу прощения, я не хотел, — проговаривает Ликс, стараясь не заикаться, что не очень-то и получается. — Чем я могу загладить вину? — Нет тебе прощения, это были мои любимые светлые джинсы, — смотрит незнакомец с издёвкой, но, видя некий мимолётный испуг в глазах второго, прекращает язвить и полуулыбается. — Я не хотел тебя напугать, не бойся. Конечно, я прощаю, ты же это не специально. Вину... Можем сначала развезти наши велосипеды по домам, а потом встретиться на обычной прогулке. Ты далеко живёшь? — Вы... — Для начала никаких «Вы» и прочих официальных обращений, — прерывает Феликса парень. — Хорошо. Ты зовёшь меня на прогулку? — Да, — пожимает он спокойно плечами. — Ой, мы же не представились друг другу. Ким Сынмин. — Ли Феликс, — теперь и Ли передался позитив, что излучал Мин. — Буду ждать на этом же месте через час. — Я приду, обещаю, — кричит вдогонку Ликс, перекидывая ногу через сиденье.       На этом и разъезжаются. Ким показался ему хорошим. Он, вроде бы, не злой, даже за джинсы не так ругался. Но не стоит забывать одно правило: жизнь не так проста — это уже нужно выучить, как «Отче Наш».

***

      Феликс бездумно шастает по зданию в поисках своей аудитории, но пока, кажется, только сильнее запутался. И что же вы думаете? Что он смотрит прямо? Пф, конечно же нет, кто вообще придумал смотреть вперёд, когда ходишь? Вместо этого Ли разглядывает разноцветные шнурки на своих относительно новых кроссовках. Вдруг — кто бы мог подумать — он встречает кого-то на пути, а точнее встречает своим лбом лоб другого человека. — Извините, пожалуйста, я не специально, — снова Ликс машинально извиняется. — Если не специально, то ничего страшного, — парень, в которого он вписался на повороте, обходит его и идёт в правое крыло.       И тут Ли понимает, что вот он — его последний шанс. — Подождите!       Юноша останавливается и поворачивает голову, не сходя с места. Выглядит он каким-то совсем не заинтересованным в происходящем. И, почему-то, он тоже не в своём кабинете, соответственно, либо прогуливает, либо такой же лох, как и Ликс. — Я слушаю тебя, — без единой эмоции говорит студент — судя по внешнему виду, он являлся таковым. — Я первый день в институте и пропустил общий сбор, поэтому не знаю, куда мне идти. Вы можете помочь мне найти кабинет? — Да я сам тут первый раз и никак не разберусь в этих чёртовых катакомбах, — с раздражением проговорил парень. — А какой кабинет Вы ищете? — Тот, где обучается третий общий курс. — Мне туда же! — окей, это Феликсу уже нравится — хотя бы он не одинок. — Найдём кабинет вместе? — Звучит не очень, но это лучше, чем просто слоняться от кабинета к кабинету. — Хорошо, идём.

***

      Окей, Ли готов признать, что это самое долгое молчание за всю его жизнь, если не считать сон. Тот, кого он встретил, не очень-то и горит желанием начинать диалог, поэтому он делает это первым. — Мы ведь даже не познакомились, — он ловит дежавю — недавно было то же самое. — Меня Ли Ёнбоком зовут, можно просто Феликс. А тебя? — Слушай, «просто Феликс», ты задаёшь слишком много вопросов. Я сейчас не в духе, могу нагрубить, так что лучше не порть себе же праздничное настроение, — идущий рядом поморщился и опять уставился на очередную дверь. — Но я ведь всего лишь спросил твоё имя. — Для меня это уже слишком много. Со мной вообще редко разговаривают. Но, раз уж тебе без этой инфы жизнь не мила, то Хан Джисон. — Прости, больше не буду доставать, — Ли понял для себя, что с ним лучше не связываться.

***

— Хорошо, Ёнбок, можете сесть на свободное место, — сказал декан, после чего Феликс поднялся по ступенькам и сел на второй ряд.       Он сразу заприметил это место. Рядом совсем сидел он, Сынмин. Тот самый парень, которого Ли впервые встретил несколько недель назад. Ликс думает, что высшие силы на его стороне, ведь соседний стул был свободен.       Но что-то увелечённо пишущему парню присутствие кого-то ещё не очень понравилось. Он смотрел прямо на Феликса, не желая понимать, что он и здесь теперь будет рядом. Что даже во время учёбы от этого назойливого парнишки никуда больше не деться. И на парах теперь придётся его терпеть, вместо того, чтобы учиться. — Это опять ты? — недовольно сложил Мин руки на груди и поджал один уголок губ. — Тебе не надоело за мной ходить везде? Или ты не понимаешь элементарных слов? Насколько же далеко ты зашёл в своих заблуждениях, что даже в университет ко мне поступил? — Прости, я не хочу мешать, — опускает глаза Ли и теребит подол худи, оглядывает весь кабинет в попытках найти другое место. — Прости... Тут всё занято. Могу я, всё же, сесть?       Киму очень не нравятся, когда перед ним извиняются просто так. Это, по крайней мере, глупо — извинения созданы для того, чтобы человек словами мог выразить, что сожалеет о содеянном, а не говорить это слово каждый удобно выпавший раз. К тому же, смотря на Ликса и видя, как он одет и что с его лицом, очень хочется уступить ему. И вообще. Сынмин ведёт себя слишком антипозитивно. — А у нас что, акция «скажи «прости» и получи второе извинение в подарок»? — раздражённо проговаривает Мин, косясь на Феликса, как на что-то неприятное. — Что?.. — Господи, — закатывает он глаза и потирает виски́, давая понять, что не в лучшем настроении, — за что мне это?.. Ребёнок, да садись ты уже!       Ли не хочет испытывать терпение Кима, поэтому снимает рюкзак с плеча и вешает лямками на спинку стула, попутно и садясь на этот же стул. Он не знает, куда деть свои руки, пока они ничего не пишут. Приходит к выводу, что если положит их одна на другую, то будет выглядеть не так уж и глупо. Но Ликс не делает этого, а просто кладёт ладони на колени. Смысл последних слов доходит, наконец, и он без зазрения совести лезет в портфель за смартфоном.

Milpopsjujuju_1509 я тебя старше, кстати. 8:24 почему это я — ребёнок? 8:24 лол, я буквально своими глазами вижу, как ты читвешь мои смс и игнорируешь. 8:26 читаешь* 8:26

SM'in'THE'buildiIing Ты не можешь поговорить со мной не в переписке 8:27 ?))) 8:27

Milpopsjujuju_1509 ага, нас щас просто спалят и пиздюлей дадут. 8:27 почему ты так ведёшь себя? 8:28 я вроде не обижал тебя. 8:28

      Феликс слышит, как с соседнего места раздаётся прыск. Повернувшись, он видит, что Сынмин отвернулся к окну, а его спина немного трясётся. Хихикает, значит.

Milpopsjujuju_1509 чо ты ржёшь? 8:29

SM'in'THE'buildiIing Что за детский сад ты устроил?)) 8:30 Обижал, не обижал — мы что, в яслях?))) 8:31

Milpopsjujuju_1509 ну прекрати, я же серьёзно. 8:31 почпму ты как будто убегаешь от меня? 8:32 почему* 8:32

SM'in'THE'buildiIing Я не убегаю. Я просто вижу, что ты ко мне неровно дышишь, вот и не хочу давать тебе ложных надежд 8:34

Milpopsjujuju_1509 я тебе совсем не нравлюсь? прям вообще? 8:35

      Ли даже не отрицает своих чувств. Всегда считал это глупым, ведь нужно принимать себя. Он всё ещё ждёт ответа, но, не получив его, решает посмотреть, чем занят Мин. Их взгляды сталкиваются. Один очень взволнованный, вопросительный — Ликса. Второй вообще безэмоциональный, ничего не выражающий — Кима. Но второй быстро отводит глаза и начинает строчить в телефоне. SM'in'THE'buildiIing Дело далеко не в тебе. Ты очень светлый и милый парень, это не из-за неприязни я избегаю тебя 8:38 Я просто не хочу тебя расстраивать 8:38 И не хочу, чтобы ты потом плакал 8:39 Феликс, я не умею любить 8:39 Я правда никогда подобного не испытывал. У меня не было хоть каких-либо отношений, не было всяких крутиловых с одноклассниками в средней школе, не было даже первой влюблённости. Я просто не понимаю, что это за чувство 8:41       Сынмин выглядит сейчас крайне обречённо, когда их взоры снова оплетают друг друга. В его зрачках будто бы больше нет того искрящегося чего-то, что Феликс увидел в них некоторое время назад.

Milpopsjujuju_1509 а ты никогда не пробовал сам влюбиться? 8:43

SM'in'THE'buildiIing Если бы не пробовал, я бы не говорил тебе всё это сейчас с такой уверенностью 8:43

Milpopsjujuju_1509 а если у тебя появятся чувства ко мне? 8:44 дашь мне шанс? я думаю, что ты ошибаешься. может ты не влюблялся, потому что твоё время ещё не пришло тогда. 8:46

SM'in'THE'buildiIing Хаха, а что изменилось с того времени?)) 8:46

Milpopsjujuju_1509 теперь есть я. 8:48

SM'in'THE'buildiIing Окей, хорошо. Я не буду отталкивать тебя больше 8:49 Но учти, что если у меня не получится полюбить, то друзьями мы не останемся. Это будет лучше для тебя, так будет легче меня забыть 8:51

Milpopsjujuju_1509 ещё посмотрим, кто кого не сможет забыть 😉. 8:51