Песня влюбленного карпа

      Вэй Усянь заснул в четыре утра и совсем не планировал начинать новый день так рано и так внезапно, вот только его телефон настойчиво играл мелодию Спанч Боба где-то в районе поясницы, заходя на третий раздражающий круг. Ну зачем он поставил звонок на такую громкость? Его же должен был услышать всего один человек, а не весь Китай! — Да где ты, зараза?! — парень скинул с себя тонкое одеяло, обыскивая руками кровать. Смартфон тотчас замолчал, возвращая в комнату приятную утреннюю тишину.       Несколько минут Вэй Усянь ещё проваливался в остаточный сон, догоняя манящие расплывающиеся видения, но его врождённое любопытство одерживало верх над бессознательным. Кому он мог так сильно понадобиться?       Вэй Усянь неохотно открыл глаза. Мобильный снова взвыл где-то рядом и тут же был вытряхнут из складок сброшенного одеяла. — Цзян Чэн, ну конечно! — возмутился парень, принимая вызов. Он отодвинул телефон от уха, чтобы посмотреть время. — Кто ещё может разбудить меня в такую рань! Ничего, что сейчас шесть утра? Кого я недолюбил в прошлой жизни, что в этой страдаю от внимания такого заботливого человека, как ты?       Несмотря на упрёки, льющиеся в динамик, в голосе Вэй Усяня не было злости, и совсем не добавлял строгости в возмущенный посыл растянутый в ленивой улыбке рот. — Не знаю, кого ты недолюбил, но я уже точно никого не смогу любить, если ты меня не подменишь, — отозвался Цзян Чэн. — Вэнь Цин мне яйца оторвёт. А потом замучает нотациями, чтобы легко не отделался. — То есть, без нотаций —это для тебя «легко отделаться»? — засмеялся Вэй Усянь. — Что же, братец, ты меня заинтриговал. Пожалуй, я готов тебя выслушать. — Можно подумать, у тебя был выбор, — недовольно ответил тот, как будто это его самого разбудили в хренову рань и пожаловались на грядущую жестокую расправу.       Из нецензурного рассказа брата Вэй Усянь почти ничего не понял. Ему надо выйти на смену в кафе — это всё, что можно было пересказать без матов и с абсолютной точностью. Да, ещё он мог бы добавить, что Цзян Чэна ждёт расплата. Он обещал, но еще не сделал, а сегодня все куда-то уезжают под руководством Вэнь Цин. Окей, очень понятно, но только Цзян Чэну. — Ты знаешь, что я спал всего два часа? — разбавил Вэй Усянь требовательное молчание в смартфоне. Ни "пожалуйста", ни "умоляю" он всё ещё не услышал. — А я должен был? — Должен, раз звонишь мне. Разве мама не учила тебя готовиться к переговорам? — Если это так важно, — начинал раздражаться Цзян Чэн, — то я буду помнить об этом ещё минут пять. — И? — Вэй Усянь вздохнул настолько тяжело, насколько смог. — Господин Цзян, мне приходится объяснять вам очевидные для любого нормального человека вещи.       Каждый звук его речи фонил удовольствием от власти над братом. Тот был заинтересован в нём — пусть терпит. — Что ты можешь предложить мне взамен? — Вэй Усянь придал голосу безразличия. Жизненный опыт подсказывал ему, что чем безразличнее себя ведёшь, тем больше предлагают за твои услуги просящие. — Я тоже подменю тебя когда-нибудь, — нетерпеливо ответил Цзян Чэн. — Хотя ты и так постоянно просишь меня присмотреть за твоими столиками. Можешь считать, что я отработал заранее. — Не надорвался? — хохотнул Вэй Усянь. — Мы не в угольной шахте трудимся, а от всей души помогаем нашей любимой сестре. Согласен на три бутылки «Улыбки императора». — Две, — попробовал сбить цену просящий. — Но тогда мне достанется только одна! — прозвучало то ли обиженно, то ли возмущённо. — Мы всегда отдыхаем вместе, и я не припоминаю, чтобы ты скромно остановился после нескольких глотков. — Всё очевидно, Вэй Ин. Я делаю это ради человечества: спасаю мир от пьяного тебя. — Мой герой, — Вэй Усянь всхлипнул, — твой сомнительный альтруизм почти заставил меня прослезиться. Не замечал, что от пьяного тебя человечество умиляется и благодарит богов за ниспосланное ему счастье. Ииии, — с воодушевлением крикнул он в телефон, — продано! Мое свободное время достаётся этому красавчику в фиолетовом свитере с яйцами!       Парень прошлёпал свободной рукой по голому животу подобие барабанной дроби: — Я бы согласился и просто так, любимый брат. Без самого ценного у тебя не останется перед Вэнь Цин ни единого шанса. — Это не смешно, — проворчал Цзян Чэн, — и у меня нет на свитере яиц, идиот. И сейчас, вообще-то, лето.       Вызов был сброшен. Вэй Усянь рассмеялся и откинулся на подушку. У него ещё была пара часов на сон. Вот зачем брат позвонил так рано?