Песня влюбленного карпа

      Когда Лань Ванцзи исполнилось пять лет, мама повела их с братом в зоопарк. Они были там не впервые, но именно этот день он запомнил лучше остальных. Мальчики шли по обе стороны от матери, держа её за руки, и маленький Лань Чжань пытался разобраться, чего в нём было больше: благородной гордости или недостойной семьи Лань хвастливости. У него есть старший брат и самая лучшая в мире мама. Что бы об этом сказал дядя Лань Цижэнь?       А дядя Лань Цижэнь сказал бы, что мадам Лань баловала своих сыновей: она разрешала им бегать по дому, валяться на траве в парке, есть мороженое наперегонки и громко смеяться, когда растаявшая сладкая масса брызгала на соперника. Правда, смеялся, в основном, Лань Сичэнь, а Лань Ванцзи старался выиграть с абсолютно спокойной для постороннего взгляда, перемазанной мороженым мордашкой. Лань Цижэнь неоднократно упрекал молодую женщину в том, что она неправильно воспитывает наследников образованной и обеспеченной семьи. "Мальчики должны быть серьёзными и сдержанными в своих мыслях и поступках, потому что в будущем их ждёт ответственность, не совместимая с праздностью" - выговаривал он. — Дети должны смеяться и бегать, в какой бы обеспеченной семье они не росли, — всегда заступалась мадам Лань за своих сыновей. — Дети рыбаков и дети банкиров устроены одинаково. И никто не знает наперёд, много ли поводов для радости у них будет в этом вашем ответственном будущем.       Если бы Лань Цижэнь мог предположить, что его пожелания очень скоро станут реальностью, он бы закрыл рот и не стал лезть к невестке со своими нравоучениями. Мальчики действительно научились быть серьёзными и сдержанными без постоянных одёргиваний и воспитательных речей. Когда их мама заболела — тишина в доме стала необходимостью.       В тот день они взяли в зоопарк ведёрко с зеленью и нарезанными фруктами, чтобы покормить животных. Когда огромный зубр, забирая яблоко у Лань Сичэня, перемазал ему всю руку тягучими слюнями, улыбнулся даже Лань Ванцзи, а мама смеялась, вытирая салфетками скривившегося А-Хуаня.       У вольера с жирафами Лань Ванцзи замер: его восхищали эти несуразные животные. Мама положила А-Чжаню на ладонь кусочек персика, и он вытянул руку вперёд, предлагая фрукт ближайшему жирафу. Но когда голова крупного животного стала опускаться на него с огромной высоты, Лань Ванцзи испугался. Он не понимал, что хочет сделать жираф: укусить, ударить лбом или просто рассмотреть угощение. Мальчик продолжал стоять перед ним, стараясь не показать свой страх. Жираф опустил голову к ладони Лань Ванцзи, посмотрел на него большими чёрными глазами и аккуратно взял губами лакомство. Лань Ванцзи тихо выдохнул.       Около детского дворика мама решила отдохнуть в тени беседки, и братья побежали играть с маленькими животными одни. Вокруг Лань Сичэня и Лань Ванцзи сразу же собрались миниатюрные козлики. Они тыкались мордочками в мальчиков и совали носы в ведёрко с фруктами, суетливо выпрашивая угощение. Один чёрный козлик был особенно нетерпелив и надоедлив. Он выбрал для своих приставаний Лань Ванцзи и напрыгивал на мальчика, стуча по нему копытами и выхватывая из его рук кинзу. Лань Сичэнь несколько раз отогнал от брата приставучего козла, но тот, сделав круг по дворику, настойчиво возвращался к ребёнку.       С момента, когда наглый официант подошёл к их столику, и до этой минуты, когда Вэй Усянь выставлял блюда и комментировал остроту каждого из них, Лань Ванцзи вспомнил и непредсказуемого жирафа, и чёрного надоедливого козлика, и искренний добрый смех матери. И все эти воспоминания из него вынул один человек. *** — Фух, — около девяти вечера Вэй Усянь снова уселся рядом с Лань Ванцзи, — спасибо, что никому не уступил моё место, Лань Чжань. Мне сегодня с вами даже пообщаться некогда.       Лань Ванцзи на долю секунды задержал палочки с жареным дайконом около рта, но промолчал. — Так ты, вообще-то, на работе, — не преминул ему напомнить Не Минцзюэ. — Сегодня это не работа, а битва с монстрами, — Вэй Усянь взял пиалу и положил себе овощей из ближайшего блюда, — на место одного выведенного из игры сытого приходят двое голодных. А некоторые ещё грозятся меня сожрать, — он указал палочками в сторону старшего Не.       С аппетитом хрустнув кусочком огурца, Вэй Усянь обратился к единственной девушке за столиком: — Юлия, как тебе наша кухня? — Лю, — она поскорее прожевала еду и, проглотив, мило улыбнулась Вэй Усяню. Девушка определенно ему нравилась, не то, что эта ледяная статуя по правую руку. — Можешь называть меня Лю. Очень вкусно, безумно! Я съела почти всю солёную утку и вот ту длинную штуку, а ради такой рыбы в бульоне я готова болеть за соперников Баварии *. — М? — Вэй Усянь приподнял брови. — Не совсем понял, про что ты, но звучит круто. А тебе как, Лань Чжань? Вкусно? — Мгм.       Это было настолько сухо, что Вэй Усяню захотелось сделать глоток воды. Или вина. Он не смог оставить такое "МГМ" без комментария. — О, ты такой экспрессивный, Лань Чжань. Если бы наши повара тебя сейчас услышали, они бы вытерли слёзы своими разорванными дипломами и разом махнули на переобучение. — Ну чего ты пристал к нему? — Не Хуайсан приподнялся, нависая над столом, и, приблизив лицо к Вэй Усяню, громко зашептал. — Какие у тебя на сегодня планы? Пожалуйста, забери меня с собой. Я не хочу ходить с ними целый вечер и слушать их заунывные речи. Они всегда говорят либо про спорт, либо про учёбу, либо вспоминают детство. И они уже составили маршрут по достопримечательностям. Помоги, друг!       Вэй Усянь приподнялся ему навстречу и зашептал ещё громче Не Хуайсана: — Вообще-то, тебя сейчас все слышат. Лю не понимает, но ей уже переводит Лань Сичэнь. И у твоего брата ходят желваки, наверное, это как-то связано с возрастом. Но так уж и быть.       Они захихикали, упираясь друг в друга лбами. — Хмм, — откашлялся Вэй Усянь, возвращаясь на место. Он сел в пол-оборота, чтобы лучше видеть всю компанию, и положил локоть на спинку дивана. Конечно, их все прекрасно слышали. — Извини, Не Хуайсан, но сегодня тебе придётся потерпеть, — Вэй Усяню неплохо удалось изобразить сожаление. — С утра я ещё планировал провести небольшую групповую медитацию, но день выдался ужасно насыщенным. И я даже чуть не побил своего опосредованного друга, — он с удовольствием отметил, как дёрнулся кадык Лань Ванцзи, а Лань Сичэнь спрятал улыбку за слишком серьёзным лицом. — Завтра мы с Цзян Чэном заканчиваем в четыре, и потом можно сразу пойти в парк покататься на роликах.       Он подскочил с места и пробежался взглядом по своим столикам. Близилось закрытие. Довольные клиенты начинали потихоньку покидать кафе. — Так, — Вэй Усянь приложил ладонь к подбородку и в раздумьях почесал кончик носа указательным пальцем. — Так уж и быть, Лань Чжань, тебя мы берём с собой, а то эти старцы плохо на тебя влияют. Лю тоже можем прихватить, если она, конечно, не мечтает провести молодость в экскурсиях по монастырям.       Юлия слушала перевод, подставив ухо Лань Сичэню. Вэй Ин не говорил на английском из-за братьев Не. Старший, кстати, откинулся на диван, и заложив большие пальцы за ремень, старательно делал вид, что его совершенно не цепляет болтовня парня. — Мы бы тоже с удовольствием погуляли с вами, — Лань Сичэнь сжал губы, чтобы не улыбаться слишком откровенно. Он успокаивающе похлопал Не Минцзюэ по ноге. — Мы обещаем, что не будем рассказывать вам про свою учёбу, если вы, конечно, не спросите. — Ты с ним ещё договор составь, — совершенно не понял шутки Не Минцзюэ. — Это к Цзян Чэну, — Вэй Усянь с каждой секундой всё больше проникался симпатией к Лань Сичэню. — Хорошо, значит завтра мы все идём в парк. Но если будете брюзжать, я сдам вас одному моему очень старому другу: будете с ним упражняться в каллиграфии и рубиться в маджонг. — Договорились, — серьёзно кивнул Лань Сичэнь. Его явно забавляла эта шуточная перепалка.       Вэй Усянь достал из кармана брюк телефон и зашел в WeChat: — Лань Чжань, говори мне свой айди. — Зачем? — Что зачем? — Вэй Усянь даже растерялся. Странный вопрос: зачем люди добавляются друг к другу в соцсетях. — Нет, — очень логично продолжил Лань Ванцзи. — Отсканируй меня, Вэй Ин, — спешно достал свой айфон Лань Сичэнь, — а я тебе скину Лань Ванцзи.       Тот посмотрел на брата, но, как и в большинстве случаев, промолчал.       Быстро обменявшись данными с Лань Сичэнем и приняв от него оплату, Вэй Усянь убежал рассчитываться с оставшимися гостями. На ходу он, не оборачиваясь, помахал ребятам поднятой вверх рукой: — До завтра.       Когда сытая компания вышла из кафе, Лань Ванцзи встал ближе к брату, чтобы их не услышали остальные и, смотря на проезжающие мимо машины, спросил: — Зачем ты пообещал ему мой айди? — Мне показалось, что ты сам этого хотел. Или я не прав?       Они одновременно посмотрели друг на друга, и Лань Ванцзи быстро отвёл взгляд обратно на дорогу.       Лань Сичэнь некоторое время наблюдал, как Не Хуайсан что-то объясняет Лю на неуверенном английском и прежде, чем отойти к ним, сказал: — В любом случае, ты можешь ему не отвечать. Но зачем?       Лань Ванцзи к нему не повернулся. С неба сорвались первые капли дождя. ***       Вэй Усянь добирался до дома на автобусе. Он действительно немного вымотался за день, а идти час под дождем не хотелось при всей своей любви к пешим прогулкам. Юноша поставил в холодильник небольшой запас готовой еды, который ему всегда собирали повара по указанию Цзян Яньли, и заварил себе зелёный чай.       Уже стемнело. Город шумел ночной, подсвеченной жизнью, а Вэй Усянь удобно расположился рядом с ним на своём любимом кухонном подоконнике. Ему было хорошо и спокойно, несмотря на то, что он был один в летний вечер пятницы.       Цзян Чэн отписался, что ещё не приехал в город, поставив при этом кучу злобных эмодзи, и Вэй Усянь собрался, наконец, посмотреть утреннее видео Не Хуайсана. Ссылка увела его в облако.       Когда Вэй Усянь понял, чем решил его порадовать друг, он чуть не поперхнулся горячим чаем: на видео шли соревнования. Не Минцзюэ лет шестнадцати, а это точно был он, принимал поздравления с победой: на его кимоно блестящим кружком выделялась медаль за первое место. Но особенно выделялись на фоне остального Не Минцзюэ его усы, которые Вэй Усянь с друзьями называли «усиками девственности». Это были первые, робко пробивающиеся признаки будущей брутальности, такие тонкие и нежные, что тронуть их бритвой было равносильно тому, что выжечь поле с первыми весенними цветами. Многие юноши долго не решались переступить черту, за которой бритва становилась необходимостью, и ходили с этими тёмными, отвратительными волосиками над верхней губой. И Вэй Усянь никак не ожидал увидеть такое у конкретного, пусть даже ещё молодого, мужика Не Минцзюэ. Сам же Не на видео был уже довольно высоким, но каким-то несформировавшимся и нескладным.       К нему подошли двое мальчишек, и Вэй Усянь чуть не поперхнулся чаем во второй раз — это были братья Лань: тоже в кимоно и с медалями победителей. Эти небожители даже мелкими были красивыми: стройными, но намного ниже Не Минцзюэ, пропорциональными, без прыщей и «усиков девственности». Вэй Усянь улыбаясь, помотал головой: Лань Чжань уже тогда выделялся своей серьёзностью.       Вэй Усянь не смог пережить навалившиеся на него эмоции в одиночку и набрал Не Хуайсана по видеосвязи. — Соскучился? — Не Хуайсан был ещё на улице. Похоже, только что вышел из метро. Дождь в его части города уже прошёл или вовсе не начинался. — Ты где взял это видео, диверсант? — вопросом на вопрос ответил Вэй Усянь. — Как обычно, в личном архиве брата, — засмеялся Не Хуайсан. Он с чёткой периодичностью проникал в его хранилище. А ведь старший планировал связать свою жизнь с кибербезопасностью и был довольно успешным студентом. — А почему надо было смотреть именно в одиночку? — Я не могу подвергать риску невинных людей, — Не Хуайсан остановился, чтобы не попасть под машину из-за своей невнимательности. — Как думаешь, он оставит в живых свидетелей этих прекрасных усов? Ну, кроме Ланей.       Парни захохотали. — Ты дал мне оружие, силу которого сам не понимаешь, Не Хуайсан. Я могу обернуть его и против тебя, и против него. — Я доверяю тебе, Вэй Ин, — торжественно произнёс младший Не. — А Цзян Чэну? — Ему я тоже уже отправил! Они снова зашлись в истеричном хохоте.       Завершив разговор и вытерев слёзы, Вэй Усянь быстро принял душ и упал на кровать, подминая подушку под голову. Дождь в его районе ещё не закончился, и он провалился в спокойный сон под расслабляющий шум, создаваемый небесной водой.