Irish ghost

Но на самом деле они никогда не будут мертвы. Они всегда будут связаны с этой историей, а когда человека помнят, он не может полностью умереть…

Они взяли один номер с двумя двуспальными кроватями, чтобы можно было немного отдохнуть. Вернее, чтобы Нико мог отдохнуть, а остальные могли все обсудить и подумать над своими, даже самыми бредовыми, теориями. Сын Аида, несмотря на его заверения о том, что совсем не устал, рухнул на постель как подкошенный и уснул спустя несколько минут. — Итак, — Уилл, сходивший в ближайший магазин, уронил на кровать еду, отложив часть для Нико, и скрестил ноги по-турецки, смотря на подруг, — что мы думаем? — Давайте еще раз по пророчеству, — Ванда достала из кармана чуть намокший листок, на который переписала себе предсказание Оракула, — великое зло раскрыло глаза значит, что кто-то злой проснулся. — Пробудился, — предложила другой глагол Алиса, переплетая светлые волосы в колосок, — а дальше про свет. — Это ты, — сказал Уилл, — ты разгонишь мрак и вернешь ясность, но вопрос в том, что значит чтобы не дать времени изменить свой ход? — парень нахмурился. — А если… — Ви приподняла голову к потолку, — если этот кто-то был обижен богами. Если он хочет повернуть время вспять? — Или, — покачала головой дочь Аполлона, — если он победит, то вся жизнь канет в Лету. — Идем дальше, — попросил блондин, — Ви, — девушка вопросительно уставилась на него, — мне все равно, что ты скрываешь, — признался Уилл. — Да почему вы думаете, что я что-то скрываю? — вспылила она, почти крича. — Тихо, — зашипела Алиса, — по тебе заметно. — Чего? — Это правда, — блондинка осторожно улыбнулась, — ты явно что-то скрываешь, что-то из твоего прошлого, и я… — девушка поджала губы, — в каждом есть свет, понимаешь? Даже в детях Аида или Ареса, во всех. Но не в тебе, — Ванда окаменела, испуганно смотря на Алису, — я думаю, ты сама знаешь, в чем дело. Но в тебе этого света нет. Словно он сокрыт. Или потерян. — Мое прошлое не имеет никакого отношения к нашему поиску, — отрезала Ви, и друзья понимающе кивнули. — Просто, — Уилл положил руку ей на плечо, — чтобы не значили строки про Рай, не умри по дороге, ладно? — Я постараюсь, — пообещала девушка, скрещивая пальцы за спиной. — Ладно, дальше про Нико, — Солас побарабанил пальцами по коленке, — он не должен желать больше правды, чем ему могут сказать и не должен заниматься экстримом в поиске. — Вопрос лишь в том, — подняла руку Ванда, — что значат слова твой путь записан в подземном чертоге. Это типа, известно, когда он умрет? Или известно, что в этом поиске он не умрет? — Я не знаю, — покачала головой Алиса, — если я правильно понимаю, пророчества не всегда однозначны. Это может быть что угодно. — Пропустим про Перси и Аннабет, — сказал Уилл. — Ты думаешь, это о них? — Вечно враждуют только Афина и Посейдон, — согласилась с ним сестра, — так что это наиболее вероятно. — Ладно, — капитулировала Ви, — Алиса отправится в путь, ей поможет Уилл, Нико и, видимо, я. — Почему вечная мученица? — задумалась блондинка. — Спроси у того, кто составил пророчество, — пожала плечами ирландка, — я понятия не имею. — И никто не знает, справимся ли мы или нет, — подытожил Солас, смотря на последнюю стоку. — Как-то невесело, если честно, — призналась Ванда, — у нас ничего нет, кроме картины Гибралтарского пролива. — Там и узнаем, — сказала Алиса. — Если не умрем, — ухмыльнулся Уилл и бросил взгляд на Нико, а потом на часы. Ванда за ним. Ого. За их разговором прошло уже больше часа, а сын Аида все еще не проснулся. Ви помнила, что Нико, когда возвращался после таких перемещений, спал около часа или двух, а потом бодро просыпался, ел столько, что можно армию накормить, и шел третировать ее на тренировке. — Слушайте, — она замялась, — вы не будете против, если я отойду ненадолго? — спросила девушка, переводя взгляд то на Алису, то на Уилла. Они нахмурились как один. — Зачем? — Ты хочешь на кладбище? — одновременно с братом спросила блондинка. — Да, — кивнула Ви, — есть… — вздохнула, — есть маленькое незаконченное дело. Оно тут рядом, я минут на двадцать, не больше. Не волнуйтесь. — Ладно, — пожал плечами Уилл. — Погоди, — Алиса опустила корпус с кровати, чуть не упав, и достала из сумки серебряный свисток, — на. — Это что? — Мне дал его отец, — пояснила девушка, — если ты засвистишь, мы услышим и сразу же прибежим. Вдруг понадобится. — Спасибо, — Ванда крепко сжала свисток в руке и поднялась с кровати. — Эй, Ви, — позвал ее Уилл, смотря как-то странно, словно оценивающе, — соболезную. Кудрявая кивнула и, бросив быстрый взгляд на сына Аида, вылетела из номера в чем была, забыв куртку, пытаясь успокоить голову. Нико не спал.

***

Он «проснулся» где-то через двадцать минут после того, как ушла Ванда. — Нико! — радостно позвала его Алиса, но, спасибо ей, очень тихо, переживая, что от шума парню станет хуже. — Как ты себя чувствуешь? — Чувствую, — он задумался, а потом словил злой взгляд Соласа, — как будто мне сейчас устроят трепку. — Правильно ощущение, — прочти прошипел на него Уилл, с трудом пропуская слова меж крепко сжатых зубов, — чем ты думал? Твоему организму нужен отдых, ди Анджело! — Ну извини, — закатил глаза брюнет, заходя в маленькую ванну, чтобы умыться. Когда он вышел, ребята протянули ему перекусить, а потом Алиса хитро покосилась на крючок у двери, где Ванда оставила свою куртку. — Раз уж ты проснулся, — заговорила она ангельским голосом, — сходи за Ви, а мы пока что комнату сдадим. И подождем вас у входа на кладбище. — А она там? — сыграл изумление Нико, но ироничные взгляды отпрысков Аполлона дали ему понять, что Оскар парню не светит. — Ладно, — проворчал он, поднимая свой рюкзак, — будем ждать вас у входа. Захватил куртку подруги и вышел. Кладбище, вывеска на котором уже порядком поистрепалась, находилось очень близко от мотеля «Нокс», и Нико показалось странным, что кто-то вообще останавливается в мотеле, из окон которого можно увидеть кладбище. Парень немного попетлял между могил, когда увидел Ванду. Она стояла, сгорбив спину и обхватив себя руками, перед строгой чередой пяти могил, почти светившихся в сумерках. Нико тихо подошел ближе, опустил свой рюкзак около предыдущего ряда и хотел уже было набросить ей на плечи куртку, как вдруг окинул взглядом правую крайнюю могилу и замер, ошеломленно смотря перед собой. Это была белая мраморная плита с простой надписью, без фотографии.

Ванда Каллаган

8 апреля 1999 — 8 апреля 2016

Любимая дочь, подруга, возлюбленная

Sic itur ad astra

— Так идут к звездам, — хрипло перевела Ванда, обернувшись. Глаза у нее были красные, как и нос. Одна слеза скатилась по щеке, но девушка быстро ее стерла. Нико отмер, набрасывая ей на плечи куртку, — думаю, это мама настояла. Она всегда была любительницей латинских поговорок. Говорила, что они обозначают нас самих. И каждая из них подходит всем. Потом отвернулась и замолчала. Ди Анджело замер за ее спиной, не зная, что сказать. Четыре могилы, стоящие рядом, явно волновали ее больше, чем своя собственная. — Как? — тихо спросил он, вставая плечом к плечу с подругой. — У меня был день рождения, — Ванда трепетно дотронулась до одной из могил. До могилы некоего Джеймса, — они устроили мне сюрприз, денег на то, чтобы снять дом или забронировать ресторан, у родителей тогда не было, и ребята сделали мне подарок. Выходные в домике на пляже в соседнем графстве, — она чуть улыбнулась, — я только узнала, что я полубог, и на нас напали на крутом повороте. Всем сказали, что это была фура, которая не включила фары, из-за чего мы врезались на полной скорости и слетели с дороги. Там была фура. Но никто не уточнил, что за нами гнались, из-за чего пришлось превысить скорость. — Но ты жива, — нахмурился сын Аида. — Я была единственной, кто выжил. Была на аппарате, — кивнула Ванда, — очнулась, когда меня уже отключили. Цернунн помог спрятаться и уехать из страны, чтобы не подвергать их опасности. — Но они… — Погибли при аварии, — кивнула кудрявая, вдевая руки в рукава куртки и застегиваясь. Спрятала нос в опушке, — из-за меня и того, кто я такая. — Тот шрам, — вспомнил Нико. — Да. Они немного помолчали. Ванда смотрела на могилы друзей, что-то вспоминала, а Нико пытался придумать, что ей сказать. Ви никогда не говорила о прошлом. Он вдруг вспомнил, что именно девушка говорила о своих друзьях. Что сбежала и больше не увидит их. Что не сможет подвергнуть их опасности. Нико смеялся, говорил, что они ребята отходчивые, наверное, так что точно поймут и простят. Он видел их — их пятерых — стоящих около какой-то статуи в парке. Обнимающихся. Счастливых. Ванда сидела на спине у какого-то парня. Нико сказал, что они ее поймут, простят и снова примут обратно. Девушка поджимала губы и переводила тему. Ди Анджело это казалось немного грубым. Она знала о нем гораздо больше, чем он о ней. О ее друзьях, о семье. Сын Аида вдруг понял, что до сегодняшнего дня даже не знал, какая у подруги фамилия. А она отреклась от нее, от семьи, потому что свой сущностью убила четырех друзей, которые просто ехали с ней в одной машине. Нико говорил, что они еще погуляют все вместе. А они были мертвы. — Не извиняйся, — вдруг сказала Ванда, словно прочитала его мысли, — ты не знал, я не сказала. — Все равно прости, — искренне покачал он головой, а потом вдруг очнулся, смотря на ее могилу, — погоди минутку! — М? — Ванда изогнула брови. — Тебе не семнадцать лет, а… — парень нахмурился, — тебе девятнадцать через полгода! Почему ты говоришь, что тебе семнадцать? — она снова помрачнела. — Де-факто, я мертва, — сказала девушка, — и я не люблю свой день рождения. — То, что случилось… — Оно случилось, — грубо отрезала Ви, — этого не исправить и не изменить. Хватит об этом. — Прости. Снова тишина. — А Джеймс?.. — осторожно начал Нико, боясь ее реакции, но рыжая лишь слабо улыбнулась. — Мы встречались. Первая любовь, все дела, — кудрявая кивнула своим мыслям, — он был необыкновенным. Джеймс всегда был рядом, сколько я помню свою школу, я долгое время была изгоем, пока он не нашел меня. Не стал моим другом. Помог перебороть все комплексы и недостатки. — Звучит так, словно ты еще любишь его, — тихо, но чуть горько, заметил ди Анджело. — Наверное, это все еще так, — пожала она плечами, — однажды я увижу его. Ванда повернулась к Нико, посмотрела на его лицо несколько секунд, а потом вдруг шагнула вперед и порывисто обняла его, утыкаясь холодным носом в его шею. — Это за что? — спросил он, едва приобнимая ее за плечи. — За то, что ты не злишься, что я не говорила раньше, — горячим дыханием опалила она его горло в ответ. — Теперь не злюсь, — заметил парень, и она отстранилась. Стерла слезы, — идем, Уилл и Алиса уже заждались нас. Дети Аполлона стояли в тени около кладбища, их не задевал светом даже фонарь, зажегшийся относительно недавно. Они тактично ничего не сказали. — Ну вы и копуши, — пробурчал Уилл, а потом улыбнулся, натягивая на голову Ванды шапку. — Спасибо. — Ну что, — ди Анджело размялся, протягивая руки, — Гибралтарский пролив? — Только думай точнее, — попросила Алиса, разряжая обстановку, — я бы не хотела плавать в проливе сейчас. Все рассмеялись, а брюнет закатил глаза, толкая ее в бок. Он взял Алису и Ванду за руки, те перехватили Уилла, и парень тут же шагнул в тень… …не зная, что в ту же секунду вслед за ним шагнула еще одна фигура.