Повязка

– Нравится? Мегуми судорожно дергается и с его переносицы слетают очки. Чужие очки. Принадлежащие тому, кто прямо сейчас стоит прямо за ним, если зеркало не врет, боже, лишь бы оно врало, улыбается и внимательно наблюдает, как Фушигуро наливается красным от стыда. – Ну-у, чего ты творишь, – он жалобно ноет и поднимает очки с пола, проверяя, не появилась ли на стекле трещина, – не ломай их, они же и тебе тоже идут, сам в этом только что убедился. – Я ничего не делал! Самая глупая тактика защиты, но он собирался все отрицать. Брови снова были нахмурены. – А мои очки были на твоем лице, потому что… Ты подумал, что они опасны и решил взять удар на себя? Благородно. Мой герой. – Хватит дурачиться, – Мегуми почти скрипит зубами и краснеет только сильнее, – и убери руки! Сатору под шум волны успел обвить чужую талию руками и положить подбородок на плечо, разглядывая их в зеркало напротив, а когда Фушигуро повернул голову, то он почти врезался носом в чужую скулу. Но, конечно, кто его послушает, Годжо только выпрямился и развернул его к себе, улыбаясь и прижимая к себе еще ближе. – Если ты хочешь таскать вещички своего бойфренда, – Мегуми чуть не стошнило, – стоит просто попросить. Знаешь, у меня даже есть идея… Все худшее и сумасшедшее в жизни Мегуми Фушигуро начиналось с идей Годжо Сатору. Он точно пожалеет. *** Сатору ведет длинными пальцами вдоль грудной клетки и гладит ребра, из-за чего Мегуми немного дергается и сжимает губы. Слава богу, он не видит, каким предвкушением и злорадством светится лицо учителя, он бы точно попытался его пнуть. – Почему спустя столько лет я только сейчас узнаю, что ты боишься щекотки, а, – он легко ловит чужие руки и снова перебирает ребра, – Мегуми? – Я сейчас уйду, – сквозь стиснутые губы. – Врать учителю – нехорошо. Но я с удовольствием посмотрю, как ты врезаешься в стену. Мегуми прикусывает нижнюю губу и тихо выдыхает, немного шире разводя коленки и ерзая, ощущая лишь присутствие Сатору между своих ног. Он не видел совершенно ничего. На его глазах была плотная темная маска, дающая возможность увидеть целую темноту. Спасибо, что на нем была не только эта помеха, но и штаны, но что-то ему подсказывало, что это совсем ненадолго. Он чувствует, как Сатору немного разворачивает корпус, и он готов поклясться, что он чувствует, как тот улыбается. И это злит. И смущает. И каждое прикосновение обязательно неожиданное, чувственное и обжигающее. Фушигуро знает, точно знает, что его учитель решил поразвлечься за его счет, ведь ладони скользили по его бокам, оглаживали колени и пальцы жаляще касались внутренней стороны бедра. – Ты какой-то рассеянный, Мегуми, что-то случилось? Сатору усмехается ему в шею и скользит губами по бледной коже, расцеловывая ключицы и поднимаясь выше, горячо выдыхая в самые губы. Фушигуро пытается ответить, честно пытается, слепо нащупывая чужие плечи и открывая рот, но его целуют, прикусывая нижнюю губу и одновременно толкаясь бедрами. Он чувствует горячий язык и пальцы, расстегивающие пуговицу брюк и ширинку, Годжо отстраняется, окончательно раздевая Мегуми и, кажется, стягивая одежду с себя. Мегуми чувствует жадные прикосновения, воздух в комнате обжигает легкие, он чувствует только прикосновения и больше ничего. Ничего, кроме вязкого и сладкого ожидания, ничего, кроме стекающего прямо в пах возбуждения. Его внутренности превращаются в жидкое золото от горячего рта, скользящего по его груди, от того, как нежно пальцы сминают его бедра. Сатору любит ставить метки, любит кусать и зализывать место укуса, а потом целовать-целовать-целовать, чтобы после в техникуме мимолетно скользнуть взглядом или коснуться саднящего места, показывая, что их отношения абсолютно реальны не только здесь, в его квартире, но и везде, всюду, они есть друг у друга. Это не ревность и не собственничество, это их личный диалог. Мегуми захлебывается стоном, когда Сатору льет на его промежность так много смазки, что она растекается мокрым пятном на кровати, а сам целует самый низ живота. И его ломает на кровати, когда сразу два пальца проникают в него, растянутого еще со вчера, а горячий ласковый рот окутывает жаром головку истекающего смазкой члена. Сатору подавляет довольную ухмылку от вида мечущегося по кровати Мегуми, срывающегося на нуждающиеся стоны, чтобы глубже вобрать в рот и добавить третий палец. – Д-достаточно, – Мегуми облизывает искусанные губы и осторожно зарывается руками в чужие растрёпанные волосы, – уже хватит. Будь он посмелее, он бы точно сказал «ты вылизал меня там вчера, я достаточно растянут» или «еще немного, и я точно кончу». И, конечно, его не слушают. Мегуми жалобно скулит и несдержанно толкается в тугое горло, пытаясь одновременно насадиться на пальцы. И он уже сам не понимает, насаживает ли он чужую голову или искренне пытается ее отстранить, чувствуя, как кости становятся желейными, а жгут внизу живота стягивается. Его выгибает и он изливается прямо внутрь рта Годжо, тихо хныча и дрожа. Сатору отстраняется и Мегуми чувствует поцелуй на внутренней стороне бедра, растекаясь по кровати и все еще чувствуя пальцы внутри. – Ты в порядке? Годжо почти мурчит и говорит хрипло из-за саднящего горла. О боже, он что, проглотил? И Мегуми не успевает ответить, когда он снова вбирает в рот головку вялого члена, вызывая только возражающее хныканье. Его член заново наливается кровью, и он даже ничего с собой поделать не может. – Пожалуйста, – у него это слово на зубах скрипит, он ненавидит просить, но знает, как это действует на Сатору, а еще тянется руками, приподнимается и тянет Годжо на себя, – пожалуйста… Пальцы выскальзывают из него, а Сатору полностью накрывает его своим телом. Мегуми тянется и утыкается губами куда-то в щеку, хотя планировались губы, и он тихо стонет, когда чужой горячий член скользит вдоль его. Годжо всегда ублажает его и ласкает до тех пор, пока он весь не превратится в податливую глину, лепи что хочешь, и он никогда не требует ничего в ответ, а смущающийся и стыдящийся подобного Фушигуро не был готов дарить столько же, но иногда его смелости хватало на вещи, от которых Сатору удивленно охал и горячо дышал через открытый рот. И это было наградой для них обоих. Сатору сам перехватывает его губы и подставляет головку члена к чуть раскрытому от недавних ласк входу, а потом коротко толкается бедрами. Мегуми громко стонет, наконец ощущая наполненность, скрещивая ноги на своем учителе и обнимая руками. Годжо рычит прямо в поцелуй и задает размеренный темп, с каждым толчком продвигаясь все глубже. И Мегуми чувствует все острее чем обычно, не имея возможности видеть. – Еще, – он тихий, но для Сатору этого достаточно, чтобы судорожно втянуть в легкие воздух, – больше, еще, боже… И он бы обязательно клишировано пошутил, но был занят тем, что подхватывал под выгнутую спину Мегуми, утягивая к себе на встречу, усаживая на свой член и вырывая судорожные всхлипы. Он целует красные губы, пару раз толкается внутрь, но это не та поза, которую он планировал. Это далеко не все. – Держись крепче, – он лижет уголок губ, прижимая Мегуми еще ближе, из-за чего его член оказывается зажат меж их телами. Сатору утягивает юношеское тело, вставая с кровати и подхватывая Фушигуро под бедра, член входит еще глубже и Годжо видит, как чужой рот распахивается, а короткие ногти царапают его плечи. Лопатки Мегуми встречаются со стеной, он скулит почти на одной ноте, когда Сатору начинает толкаться агрессивнее. Больше, грубее, идеально для них обоих. Годжо кусает тонкую шею и обхватывает напряженный член Мегуми, начиная быстро отдрачивать и размашисто толкается бедрами, доводя их обоих до исступления. Мегуми скользит спиной по стене, хватается за Сатору и задыхается от двойной стимуляции, прижимается ближе и даже жмурит глаза, хоть это в его положении ничего не решает. Он чувствует, как Сатору толкается особенно глубоко и кончает прямо внутрь, и Мегуми срывается следом за ним, обмякая в чужих руках. *** – Что хочешь примерить в следующий раз? Ай, – улыбающийся Годжо шипит, когда его бьют раскрытой ладонью по расцарапанной спине, – ты такая злюка. Они уже были в душе, где Сатору еще раз довел их до оргазма только руками, а потом сменили постельное белье и увалились нежиться вместе. – Как ты вообще сквозь нее что-то видишь? – Мегуми теперь гладил ладонью спину учителя, рассеянно разглядывая потолок. – Ты сам ответил на свой вопрос, – Сатору был похож на довольного кота, – я буквально вижу сквозь нее. Гладящая ладонь остановилась, вызвав явное возмущение на лице Годжо, а потом Мегуми с мертвенно бледным лицом повернулся, заглядывая в хитрые глаза. – Ты, – он гулко сглатывает, – видишь только сквозь свою повязку, правда? Сатору расплывается в улыбке, которая не предвещает ничего хорошего. – У тебя замечательная коллекция нижнего белья с гончими. Последнее, что видит Сатору перед ударом подушкой по лицу – абсолютное возмущение. Его любимое.