В этом нет ничего странного

      К хорошему быстро привыкаешь. Так случилось и со мной. Проведя рождественские каникулы в доме Уизли, я не могла представить и дня без их присутствия рядом. Раньше мне казалось, что семейная идиллия и хорошие взаимоотношения существуют лишь в маггловских фильмах. Но за эти недолгие две недели я осознала, насколько ошибалась, принимая все, что случается в моем родном доме за норму. В отличии от поместья Сеймур, ужины в Норе не казались чем-то принудительным, скорее наоборот — каждый день я ждала их с нетерпением. Ждала возможности обсудить все мельчайшие подробности прошедших суток и послушать об идеях для новых «вредилок», которые придумали близнецы. Даже с Джинни мне удалось найти общий язык. Сначала она отнеслась ко мне с недоверием, но все же наличие еще одной девушки в доме успокаивало младшую из Уизли, и со временем все напряжение между нами сошло на нет. Да и поводов для подколов Джорджа прибавилось, что несомненно радовало, так как у меня наконец-то появился шанс поквитаться за все годы его «издевок» в мою сторону. За это большое спасибо миссис Уизли, которая показала мне десятки детских альбомов с колдографиями близнецов. Жизнь налаживалась и вернувшись в Хогвартс, я больше не чувствовала того напряжения, что следовало за мной по пятам ранее. Словно с моих плеч упал весь груз ответственности перед семьей, который я тащила на себе годами. Но все же семейный перстень, лежащий среди моих вещей, не давал мне покоя. Да, я могла бы оставить его у себя, запрятать в самый дальний ящик и никогда про него не вспоминать, или даже продать каким-нибудь коллекционерам и жить беззаботно еще долгие годы. Но это было бы неправильно. Я решила раз и навсегда избавиться от влияния семьи на мою жизнь и оставлять у себя символ моей принадлежности к ней было бы непозволительной роскошью. Но решиться на встречу с братом я никак не могла. После произошедшего перед каникулами мы пересекались только во время трапез в Большом зале и даже в эти моменты я старалась как можно реже смотреть в его сторону. Его разбитый нос и недовольное выражение лица слишком сильно напоминали о том, что я всеми силами пыталась забыть. Да и он не искал поводов встретиться, что было хоть и логично, но немного обидно. Видимо, в глубине моей души все еще жила та девочка, слепо любящая своего брата и восхищавшаяся всеми его действиями. Оставалось только догадываться, действительно ли он настолько ненавидит меня, как казалось со стороны, или просто находится под сильным влиянием родительской опеки и забыл, где начинается его жизнь и заканчивается их.

***

      Погруженная в учебу и всевозможные факультетские мероприятия, которые я теперь была обязана посещать из-за нежелания снова отдалиться от друзей, я и не заметила, как наступил февраль. Сложно сказать, чего больше ждали ученики Хогвартса: следующего испытания Кубка Трёх Волшебников или Дня Всех Влюблённых. И я скорее относилась ко второй категории людей. До соревнования между волшебными школами мне не было никакого дела, было очевидно лишь одно: творилось что-то странное. И я не понимала, как остальные этого не замечают. А вот не ждать четырнадцатое февраля казалось для меня чем-то невозможным. Пожалуй, стоит забрать свои слова о бесполезности милых подарков и романтических прогулок… Отрицать мою влюбленность в Джорджа Уизли не было никакого смысла. Но за прошедшее время он не делал никаких шагов навстречу и оставалось лишь надеяться, что младший из близнецов был из того типа парней, которые ожидают особого дня для признания в чувствах. Зима уступала свое место приближающейся весне, желая избавить всех окружающих от холода и заморозок. Теплые дни наступали все чаще и возможность проводить больше времени на свежем воздухе вернулась к обитателям Хогвартса. Природа просыпалась от долгого сна, одаривая прекрасными видами на зеленеющую растительность. И даже запретный лес переставал казаться страшным и неприступным в этой атмосфере весеннего тепла. Все вокруг словно подготавливало учеников к предстоящему празднику, располагая на романтическое настроение. Мне начинало казаться, что все окружающие забыли о важности учебы и о нашей истинной причине нахождения в Хогвартсе. Да, История Магии была не самым важным предметом, но не зря же ее включили в учебную программу. Обычно на уроках профессора Бинса было шумно, ведь преподаватель не замечал вокруг себя ничего, не останавливаясь читать свою лекцию ни на секунду. И мои однокурсники успешно этим пользовались, занимаясь во время этой дисциплины своими делами. Из года в год я добросовестно записывала все, что говорит преподаватель, пытаясь вынести из урока хоть какую-то пользу. Но с недавнего времени вести конспект занятия стало невозможно. Джордж выработал привычку садиться со мной на каждом уроке, и если на остальных дисциплинах занимать меня разговорами ему мешали учителя, то на Истории Магии он отрывался на мне по полной. Мешало и то, что перед нами сидели Фред и Ли Джордан, которые постоянно поворачивались и окружали меня своей болтовней. Сосредоточиться ни на чем, кроме как на однокурсниках, я не могла и в конце концов присоединялась к беседе, прекрасно осознавая их пагубное влияние на мою учебу. Так бы произошло и сегодня, но Джордж на удивление молчал, а друзья с соседней парты то и дело кидали на нас заинтересованные взгляды, перешептываясь между собой. Я тяжело вздохнула, не понимая причину их неболтливости и достала тетрадь, наслаждаясь тем, что смогу вернуться к привычному написанию конспекта. Но не успела я вывести и одну букву, как на чистых лист приземлилась небольшая открытка. Я непонимающе повернулась в сторону соседа, но перед моим взором предстал лишь его рыжий затылок. Я нахмурилась, злясь на то, что он не только вздумал проигнорировать меня сегодня, но и напрочь лишил возможности сосредоточиться на занятии, передавая записки. Взяв бумажку в руки, я раскрыла ее, желая поскорее узнать о ее содержании. И в тот же момент весь кабинет озарился ярко-розовым свечением, перемешивающимся с миллионами ярких, словно бумажных, сердечек. Мое лицо покрылось предательским румянцев, а руки задрожали, когда я заметила едва заметную надпись «Ты будешь моей валентинкой?». — Ты… согласна? — он заметно нервничал, пытаясь поймать на себе мой взгляд. Понять, что в этот момент происходит в моей душе. В ответ я лишь коротко кивнула, желая поскорее успокоить разбушевавшееся сердце. Валентинка от Джорджа Уизли застала меня врасплох и все, о чем я могла думать дальше — это завтрашний день. Означало ли это, что у нас будет свидание? Или же это просто было дружеское напоминание о том, что я важна ему? Хотя о какой дружбе могла идти речь при наличии мерцающих сердец в бумажном изделии и его встревоженном взгляде, направленном в мою сторону. Прекрасно понимая, что узнаю о истинных причинах его поступка только завтра, я решила оставить эту тему для размышлений на потом. Было важнее то, что я до сих пор не решилась поставить точку в моих взаимоотношениях с семьей. В последнее время все и так казалось слишком запутанным, и было бы несправедливо по отношению к Джорджу не разобраться в себе до того, как между нами что-то произойдет. Если еще не произошло. Полная решимости, я отправилась туда, где наверняка смогу найти Тобиаса — в слизеринские подземелья. Для меня до сих пор оставалось загадкой, как учителя могут позволять ученикам жить здесь. Еще и самым «привилегированным». Постоянная сырость и звук чего-то капающего у тебя за спиной явно не говорили о богатстве и статусе, присущей членам этого факультета. Встретить брата за стенами общежития стало приятной неожиданностью. Я и не знала, чем думала ранее, надеясь на то, что смогу проникнуть в гостиную, минуя дверь, защищающую факультет от посторонних. Он разговаривал с Эдрианом, выглядя взволнованнее, чем обычно. На его лице почти не осталось улик моего варварского поведения, и я облегченно выдохнула, радуясь, что не изуродовала его лицо. Выудив из кармана кольцо, я бросила последний взгляд на семейную реликвию, с грустью проводя по украшению пальцем. Глаза защипало от непрошенных слез и я бы так и осталась стоять на месте, загипнотизированная воспоминаниями, если бы не почувствовала на себе чужой взгляд. Видимо, предаваясь размышлениям, я упустила что-то важное: Тобиас уже стоял один, поглядывая в мою сторону со смесью удивления и смущения. Я шагнула вперед, сокращая расстояние и с уверенностью подняла на него глаза. — Раньше я думала, что привязанность к семье делает нас сильнее. Не дает забыть, кто мы такие на самом деле, — я мягко дотронулась до его руки, перекладывая в нее семейный перстень, — но сейчас я осознала, что не это делает меня той, кем я являюсь сейчас. Хоть между нами и не было все гладко, я… Я сглотнула ком в горле, пытаясь привести себя в чувства. В душе бушевал ураган эмоций и держать себя в руках становилось сложнее, чем я думала. Он молчал, абсолютно пораженный моей тирадой и по его лицу можно было понять, что слушать ему сейчас намного труднее, чем мне говорить. — Я благодарна за то, что ты мой брат. Несмотря ни на что, — я улыбнулась, чувствуя влагу на щеках от недавних слез, — но я буду жить дальше одна. И я не желаю больше участвовать в этом шоу под названием «Семья». И ты не должен. Я ушла раньше, чем позволила эмоциям взять вверх. Было сложно сохранять хладнокровность, которой меня учили с рождения. Я знала, что легче дальше не станет, но покидала подземелье с полной уверенностью в том, что не пожалею о своем решении.

***

      Времени предаваться печали у меня не осталось, так как за старой проблемой тут же последовала новая: День Всех Влюбленных. Дело было в том, что я совершенно не знала, чего ожидать. Я была не из тех девушек, которые каждую неделю ходят на новые свидания и уже не испытывают то чувство безысходности, в котором я пребывала сейчас. Парвати, вернувшаяся в комнату десять минут назад, сообщила, что Джордж ожидает меня в гостиной и дополнила эту новость таким взглядом, что мне моментально захотелось испариться. Сделать все, что угодно, лишь бы справиться с тревогой. На ватных ногах я спустилась по лестнице, проходя в гостиную. Джордж выглядел поникшим, будто и не ожидал, что я все-таки приду. Его волосы выглядели так, словно сегодня он потратил все время, данное ему на сборы, на их укладку. На нем были теплый вязанный свитер и легкая куртка, которую носили все игроки в Квиддич. При всей моей нелюбви к данной игре невозможно было отрицать, что ему очень шла форма. Было слишком заманчиво предаться мечтаниям о том, как после очередного матча он подходит ко мне, улыбаясь и надевает на меня вышеупомянутый предмет гардероба, давая понять всем окружающим, что я пришла посмотреть на ненавистную игру ради него. Ради того, чтоб за него поболеть. Я махнула головой, отгоняя непрошенные мысли и подошла к парню ближе, почти невесомым касанием по плечу давая понять, что я здесь. Встретившись с его шоколадно-карими глазами, я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Все вокруг казалось слишком идеальным, чтобы быть правдой. — Не против прогуляться? Я улыбнулась, хватаясь за протянутую мне руку. Он провел большим пальцем по внутренней стороне моей ладони, озаряя лучезарной улыбкой в ответ. И если раньше мне казалось, что влюбиться в него еще сильнее просто невозможно, то сейчас я понимала, что с каждой секундой я все сильнее утопаю в чувствах к Джорджу Уизли. Природа дышала великолепием. Солнце уже скрывалось за Запретным лесом, окрашивая в алый цвет позеленевшую землю. Многие ученики покинули стены замка, отправляясь в Хогсмид, желая провести свой заслуженный выходной вдали от Хогвартса. Школьный двор пустовал и казалось, что вокруг нет ни единой души, способной нарушить ту атмосферу спокойствия, возникшую между мной и моим спутником. Мы все еще шли за руку, обсуждая какие-то совершенно неважные вещи. Наслаждаясь закатом и компанией рыжего парня, я и не заметила, как мы дошли до Черного озера. Недалеко от берега рос Бук, уже успевший покрыться небольшим количеством листвы, ветви которого стремились в небо, желая встретиться с уже уходившим на покой солнцем. Сбросив с себя куртку, Джордж уложил ее на землю, приглашая меня на нее сесть. Я кинула в его сторону недовольный взгляд, пытаясь передать в нем все осуждение по поводу его безрассудного желания замерзнуть. На что он лишь закатил глаза, усаживаясь рядом на траву. — Красиво, — произнесла я, вглядываясь в водную гладь. Холод, бушующий еще неделю назад, решил отступить, позволяя окружающим насладиться одним из первых теплых дней. И даже незначительный ветер, треплющий непослушные волосы, умерил свой пыл. — Николь, я знаю, что ты об этом догадываешься, — я перевела взгляд на смущенного Уизли, сжимающего мою руку в своей. На его лице выступил заметный румянец и мне казалось, что сейчас он смотрит куда угодно, но только не на меня. Словно кора древесного создания была намного интереснее, чем мое растерянное лицо, — но за время, проведенное вместе, я безумно влюбился в тебя. В этом нет ничего странного, потому что у тебя божественное лицо и волосы. Но даже если бы ты не была красивой и у тебя совсем бы не было волос по какой-то медицинской причине, я бы все равно влюбился в тебя. И я… я хотел спросить, не разделяешь ли ты случайно мои чувства? Мне кажется, что бешенный стук моего сердца был слышен даже в Азкабане. Положив свободную руку на его щеку, я мягко развернула лицо Джорджа к себе, моментально сокращая расстояние и трепетно коснулась манящих и столь желанных губ, оставляя на них легкий поцелуй. Борясь со сбившимся дыханием, я отстранилась, еще не до конца осознавая произошедшее. Не сводя с меня мечтательно-восторженного взгляда, Джордж затянул меня в новый, уже более смелый, поцелуй. Подминая мои губы под свои, его язык бесцеремонно проник в рот, сталкиваясь с моим в бурном танце. Аккуратным движением он коснулся талии, сокращая и так ничтожное расстояние. От жарких поцелуев начинала кружиться голова и я полностью отдавалась новому для себя чувству, с упоением вдыхая запах корицы и полевых цветов, исходящий от парня. Зарываясь руками в его мягкие рыжие волосы, я прикрыла глаза, не замечая вокруг ничего, кроме его сильного тела. — Разделяю, — щеки пылали, а грудь возбужденно вздымалась от моих тщетных попыток отдышаться. — Разделяешь что? — он расплылся в улыбке, заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо. Кожа под его прикосновениями тут же покрылась мурашками, и мне с трудом удавалось сохранять спокойное выражение лица и разыгрывать недовольство, будто вызванное его словами. — Я тоже влюбилась в тебя, Джордж Уизли.