save my heart, i'll hold them back

Дышать становится труднее с каждым разом. Выдохи становятся короче, кислород при вдохе будто проходит через мясорубку, перемалываясь шнеком и принося не облегчение, а только боль. Глаза болят, не способные просто на просто выбросить поток слёз. - Ты как? – на плечо Скотта легла ладонь Рейеса, согнув того, и без того, склонённого над металлическим ящиком, буквально пополам, выбивая последний кислород из легких таким простым вопросом. - Я…ебать меня в рот…я, Рейес…- Скотт шумно выдохнул, стиснув зубы и пытаясь совладать с собой. - Не похоже, что ты переживаешь от нехватки члена в своём рту. Что действительно не так, Скотт? – он нахмурился, придвигаясь ближе и нарушая интимное пространство первого. - Мне кажется, что наш чертов командир – реально ебанный командир, а к тому же, ещё и мой папаша. Я пошёл всполоснуться и меня будто шарахнуло что-то в мозгу, так, блять, будто нахуй… - Стой, Скотт, - Рейес, уже не стесняясь, хотя ситуация обязывала, прижал спиной к своей груди Скотта, с трудом отрывая сжатую руку от ящика, - вот так. У всех нас стали появляться некоторые воспоминания. Тебе нужно осознать это. - Осознать факт того, что я – капитанский сыночек и по совместительству тоже несу ответственность за это блядское корыто посреди космоса? – он громко рассмеялся, буквально вжимаясь в Рейеса, - Знаешь, что меня больше всего пугает? – прошептал Скотт в подбородок Рейесу, буквально скрипя зубами. – Это тот факт, что каждое ебучее руководство, каждую…блять..санную статью и инструкцию я знаю наизусть. Я прочитываю большую половину и понимаю, что я это блять всё знал, но просто будто забыл от переживаний…Что ещё я забыл, Рейес? Что за хуйня? – произнёс он, подняв красные глаза на Рейеса. Что он должен был ответить? Возможно, зачитать записки его «папаши», рассказать ту правду, которую тот рано или поздно узнает как-то ещё, или просто вспомнит. А может просто сказать, что всё будет хорошо? «Ты сильный, Скотт! Ты справишься! Это хорошо, что стали появляться воспоминания! Это тяжело, но ты, действительно, выглядишь как капитан нашего корабля!». Только ни одной фразы не было в голове. Было всё как в глупом мелодраматичном фильме, где у героев один мозг на двоих с мыслью: «Хочу тебя». Скотту казалось, будто он смотрит в ожидании ответа на Рейеса секунду. Рейесу же казалось, что Скотт смотрит на него вечность, пытаясь добиться хоть как-то ответа, найти направление вектора в его глазах. Единственно верным было положить ладонь на бедро Скотта, вжимая в его тело ещё сильнее пряжки костюма, и прижаться к чужим губам, чтобы потерять это чувство расстояния. Рейес надеялся сделать поцелуй легким, отражающим его сочувствие, передающим те слова поддержки, которые не мог обычным и адекватным путём оформить через рот. Но Скотт сразу же ответил на поцелуй так, будто у него никого не было ни несколько лет назад, ни вообще до Рейеса: будто вообще никого в этой галактике кроме него одного не существовало. Первый стон Скотта сработал как триггер оставляя в голове только чёрное марево. Развернуть к себе лицом, прижать сильнее, засасывая нижнюю губу. И, чёрт подери, Рейес солжёт сам себе, если скажет, что у него к Скотту исключительно деловой интерес. Пока голова Рейеса буквально взрывалась от мыслей, Скотт уже дышал более громко, подорванный панической атакой и повышающимся возбуждением. Ощущение рядом человека со взорванной психической системой ощущалось как находиться рядом с вонючей бочкой, полной роя жужжащих мух. Хочется закрыть чужой рот губами, врываясь в чужое пространство языком, начиная эту неравную битву с целью не дать вырваться таким вызывающим рвоту чужим мыслям. Они будто трупные черви пытаются выесть дырку в чужом мозгу, оставляя много дорожек, в которых так и хочет поселиться жалость к этому идиоту, сожаления и сомнения о собственной лживости. Скотт, проигрывая уже вторую битву за этот вечер, не просто позволяет быть прижатым к стене, а буквально заставляет сделать: нелепо обхватывает ноги Рейеса, прижимая лодыжкой, обхватывает его голову так, будто чужое лицо может сработать в такой нештатной ситуации, а может он просто ещё не дочитал до этого пункта, как кислородная маска. Наверное, если бы бумаги у отца было больше или же кто-то такой же продвинутый писал инструкцию на случай того, если у всего экипажа откажет память, то первым, или точно вторым пунктом будет надпись: Запрещено помогать справляться с панической атакой посредством сжимания чужой ягодицы или запрещено целоваться как ненасытная ардат-якши со своим непосредственным начальством. Хотя, наверное, неправильно в этой ситуации до сих пор думать о чем-то, а тем более о чужом отце, когда чужое бедро так сильно вжимается в пах, заставляя волоски на затылке вставать дыбом, а поцелуи становятся более слюнявыми, переходя на подбородок. Неспособный бороться с животным порывом, Рейес толкнулся бёдрами, потираясь о чужое сильнее и громко выдохнул через нос, повышая температуру в комнате еще на десять градусов. Только после этого он позволил тумблеру включения разума сработать. Рейес взял лицо Скотта в ладони, смяв его губы в поцелуе перед этим, и прошептал, останавливая руки Скотта, которые уже начали расстегивать комбинезон: - Скотт..Скотт, послушай меня, - прошептал он, дожидаясь, пока тот встретится с ним взглядом, - я вижу, как тебе становится хуже. Не бойся, я рядом. Слышишь меня? Скотт кивнул, закусывая губу и рвано вздыхая, позволяя жалкому всхлипу вырваться из зацелованных губ. - Когда ты рядом, мне уже нечего терять.