Часть 9
28 января 2026 г., 22:02
«Что со мной происходит?» — спрашивал он себя.
На губах всё ещё горел поцелуй Анны-Женевьевы. Он уже лежал один, закрыв глаза. Кто-то из слуг постучал в дверь и почтительно позвал хозяйку. Она ушла, пообещав вернуться. Рене вспомнил, как его рука сама притянула её, едва она коснулась губами его щеки. Его губы сами нашли её губы. А самое главное, что когда она лежала, прижавшись к его груди, он вдруг отчётливо почувствовал, как в нём набирает силу то желание, что до сих пор вызывали лишь Мари, его первая настоящая любовь, и Аделин.
Рене вспомнил заброшенные каменоломни и тело де Логье на дне пропасти. Видит Бог, тот сам виноват. Каждый получает по заслугам своим, и за всё рано или поздно приходится платить. Он, Рене, никому никогда не желал зла. Ведь все те девять лет, что они с Аделин были вместе, он не преследовал де Логье, не стремился отомстить за её похищение. Он бы и дальше не вспоминал о нём, если бы тот сам так страшно не напомнил о себе. Теперь Аделин и Элиза могут спать спокойно. Они отомщены.
Рене тяжело перекатил голову по подушке. Но тогда почему он не испытывает удовлетворения от смерти де Логье? Теперь, когда всё позади, он вдруг почувствовал пустоту. Де Логье мёртв, но и Аделин с Элизой не вернуть.
— Что мне делать, Аделин? — едва слышно спросил он вслух.
— Жить… — вдруг ответил тихий голос где-то совсем рядом.
Рене вздрогнул и открыл глаза. Она сидела на краю кровати и, улыбаясь, смотрела на него.
— Аделин…
— Да, это я, любимый.
— Я скучаю по вас. Я люблю тебя.
— И я люблю тебя, Рене. Но я пришла попрощаться. Я была с тобой весь этот год, но теперь пришло моё время уйти навсегда.
— Не уходи, я прошу тебя, — он почти коснулся ее руки.
— Рене, я люблю тебя. Я всегда любила тебя. Больше жизни. Но мне пора уйти.
— А я?
— А ты должен жить дальше. У тебя ещё всё впереди, поверь мне.
Он покачал головой. Что может быть впереди, когда его любимая и его дочь мертвы.
— Тебе это кажется сейчас невероятным, но поверь мне. Я кое-что знаю о твоём будущем, — улыбка не сходила с её ангельского лица.
— Я уже не смогу никого полюбить так, как тебя.
— А так и не надо. Ты полюбишь иначе, ты уже полюбил, просто ещё не понял этого.
— Ты о герцогине де Лонгвиль?
Аделин, кротко улыбаясь, кивнула.
— Она любит тебя. И очень давно. С вашей первой встречи. Она умна и добра. Деликатно ждала, терпела, не желая нарушать твой траур. Поняла, что тогда ты ещё был не готов.
— Я не уверен, что и сейчас готов.
— Готов, — уверенно кивнула Аделин. — Вспомни, что ты почувствовал, когда целовал её? Когда она лежала, прижавшись к твоей груди? Когда ты обнимал её? — она провела рукой по его лицу.— Рене, у нас были девять счастливых, сказочных лет. Я ни о чём не жалею и благодарна тебе за всё. Эти годы стоили того. Но наши судьбы прописаны наперёд. Нам надо было пройти через это, чтобы стать теми, кем мы стали. Я ухожу, но всё равно всегда буду рядом с тобой твоим ангелом-хранителем, как и Элиза. Таковы наши судьбы. А ты должен жить дальше. Твоя миссия на земле ещё не закончена. У тебя впереди столько всего, что ты даже представить себе не можешь. Когда-нибудь я приду за тобой, но до тех пор ты должен жить. И любить. Открой своё сердце для новой любви.
— Аделин… — осмелившись, он взял её руку и поцеловал.
— Прощай, Рене, — она наклонилась и невесомо прижалась губами к его губам.
Что-то похожее на весенний ветерок, прохладный и свежий, коснулось его.
— Прощай…
Он вздрогнул и открыл глаза. Сон? Что это было? В комнате было пусто. Лишь чуть заметно колыхался край гардины на окне. Рене обессиленно откинулся на подушки.
— Прощай, моя Аделин… — тихо сказал он.
Сердце защемило, глаза стала застилать пелена. Он никогда не плакал раньше, но всё когда-нибудь случается в первый раз.
В тот день Анну-Женевьеву он больше не увидел. Дела заняли её на весь день, к тому же герцог вернулся раньше. Вечером Рене посетил лекарь. Осмотрев рану, он удовлетворённо кивнул и сказал, что, если так пойдёт и дальше, то уже завтра тот может вставать, а дня через три отправиться в дорогу.
На следующий день Рене, и правда, было лучше — рука уже почти не ныла. Лекарь поручил поить его каким-то загадочным отваром, от которого Рене всё время хотелось спать. Так он и проспал весь день, проснувшись лишь к вечеру, когда уже начинало смеркаться. Подойдя к окну, он увидел в небе две знакомые звезды. Они ярко вспыхнули и… погасли.
«Прощай, Аделин. Прощай, доченька», — прошептал он им вслед.
***
Анна-Женевьева после ужина попрощалась с супругом и пошла в свою комнату. Одетта помогла ей переодеться ко сну. Она заметила, что хозяйка грустна и задумчива, но тревожить вопросами не стала. Едва за Одеттой закрылась дверь, как Анна-Женевьева подошла к туалетному столику и устало села в кресло. — Ну, вот, — заговорила она сама с собой, — ещё пару дней, он уедет, и кто знает, когда я снова его увижу. Надо признать, дорогая моя, что вы влюбились. Он занял ваше сердце и все ваши мысли. Но кто вы для него? Что за боль владела его сердцем? Отпустила ли она его? Был ли тот поцелуй чем-то большим, чем просто секундный порыв? — Да, — услышала она за спиной и, вздрогнув, резко обернулась. Он стоял у окна, прислонившись к стене. — «Да» на все ваши вопросы, герцогиня. — О, Боже… Но как вы? — Как я проник сюда? — он подошёл к ней, она поднялась навстречу. — Позвольте этому остаться моим секретом. — Рене… Он обнял её за талию и нежно притянул к себе. Анна-Женевьева обвила руками его плечи и тут же почувствовала, как его горячее дыхание обожгло ей шею. Его губы коснулись висков. И вот он уже целовал всё её лицо: лоб, глаза, щёки. Когда он завладел её губами, мир окончательно лишился разума, полетел ко всем чертям. Отбросив последние сомнения, она быстро стала расстёгивать крючки на его камзоле. Её пеньюар распахнулся, даже не думая сопротивляться. Всё было как в тумане… Голова кружилась от желания. Ей хотелось чувствовать его каждой клеточкой своего тела. Хотелось, чтобы он владел ею, хотелось подчиниться его сильным рукам. Сладкая нега завладела всем её существом. Анна очнулась уже в постели. Господи, что он делает с ней?! Ничего подобного она никогда раньше не испытывала! И даже не знала, что так может быть! Когда то таешь, растворяясь в нежности и ласках, то взлетаешь куда-то высоко и хочется кричать от удовольствия. Она старалась сдерживаться, но в какой-то момент в ней начало зарождаться доселе незнакомое ощущение. Оно росло, набирало силу, она вдруг почувствовала, что не в состоянии более сдерживаться, и только его поцелуй смог заглушить её полукрик-полустон. Она вцепилась в его спину, и её унесло куда-то ввысь, на самую вершину блаженства и счастья. Она, улыбаясь, лежала на его груди; обнимая, нежно водила пальчиком по плечу, постепенно двигаясь вниз по руке. Когда дошла до пальцев, он поймал её руку и ласково сжал. Анна-Женевьева подняла голову. — Как ты? — второй рукой он убрал упавшую ей на глаза прядку волос. — Замечательно. Никогда раньше мне не было так хорошо… — она поцеловала его грудь и вдруг почувствовала, что в ней снова просыпается желание. — Ты не устала? Ты знаешь, я опять тебя хочу. — И я тебя тоже, — она дотянулась до его губ и страстно поцеловала. — Тогда берегись! — вдруг засмеялся он, переворачивая её на спину. Она запустила пальцы в его волосы, улыбнулась и закрыла глаза, почувствовала, как его руки нежно стали ласкать её тело. «Господи, прости меня, грешницу, но… Он великолепен! И он весь мой», — подумала она, прежде чем её захлестнула вторая волна, ещё более мощная и ещё более сладкая, чем первая.***
Прежде чем Рене покинул имение де Лонгвилей, они провели вместе ещё три ночи. Он приходил к ней, когда дом засыпал, и уходил до того, как первые лучи солнца проникали в комнату. Когда Рене сказал, что возвращается в Париж, ей стало грустно, но она знала, что это не последняя их встреча. — Обещай, что мы увидимся, — попросила она в их последнюю ночь перед расставанием. Солнце уже поднималось над горизонтом. Ему надо было уходить. — Обещаю. Мы обязательно увидимся. Поцелуй на прощание. Долгий, сладкий поцелуй, который так быстро закончился. Рене стоял на залитой солнцем лужайке перед замком, подставляя лицо под первые робкие лучи мартовского солнца. Ещё дул холодный ветер, но всё равно чувствовалось приближение весны. Весной ото сна пробуждается природа. И этой весной вместе с природой возвращался к жизни и он. — Благодарю вас за все, герцог. — Рене поклонился вышедшему его провожать де Лонгвилю. — Удачи вам, шевалье! Мы ещё увидимся? — Непременно! — И помните, что мы всегда рады видеть вас у себя. — Анна-Женевьева подошла к нему. — Благодарю, герцогиня. — Рене поцеловал её руку, и только они двое поняли тот скрытый смысл, который он вложил в этот поцелуй. Слуга привёл коня. Рене вскочил в седло, ещё раз попрощался с хозяевами, улыбнулся Анне-Женевьеве и дал коню шпоры. Молодой андалузец резво взял с места в галоп.
