i don't wanna mess up (cause life goes on)

Прошлая ночь так сильно утомила и без того утомленного Тэхёна, что спал он самым крепким сном. Лучшая часть дня — это всегда сон, во сне ты не помнишь своих обид, не испытываешь стресс реальности, давящей, как пятитонный слон. Ты просто отключаешься от всего. Тэхён планировал вообще-то не спать до самого утра, потому что утром выпишут Чонгука, за ним заедет Юнги, они все слёзно попрощаются с Тэхёном, особенно сильно грустить будет, конечно, Чонгук, а Тэхён будет транслировать ему такую же неприкрытую грусть и тоску. Вот только Тэхён встать никак не мог, сон своими руками загребущими тянул его всё глубже. Чонгук тихонько собирал свои вещи, упаковывал в спортивную сумку, с которой его сюда и привёз отец. Пару книжек и свой блокнот-дневник он оставил Тэхёну, помечая в голове, что нужно будет, как можно быстрее подготовиться к экзаменам, чтобы приходить на посещение каждый день. Тэхён ему уже говорил, мол, лучше сдай всё на отлично, а потом приходи, провалишь экзамены — обижусь на тебя. Чону сказали, что Юнги уже ждёт его у входа в отделение, значит — пора прощаться. Вот только не хочется будить Тэхёна, он спит, словно ангел на мягком облаке, если разбудить его — они оба начнут плакать… — Тэ, — прошептал ему на ухо Чонгук, он сжал его ладонь в своей, — Милый, мне надо идти, а ты поспи хорошенько, ладно? — Ладно, Чон… Гук, — сквозь сон лепетал Тэхён, — Возвращайся скорее, мне холодно без тебя, — он даже не понимал, что происходит, ему видится, что Чонгук сейчас сходит куда-то, может в туалет, и вернётся, чтобы они и дальше грели друг друга. — Ты увидишь меня совсем скоро, — Чонгук поцеловал парня в надутые губки, — Я не прощаюсь. Тэхён промычал согласное «угу» и закутался в одеяло посильнее. Чонгук смотрел на него, не мог отвести взгляда, его душа так и рвалась остаться, но мозг твердил — ради своего, да даже их, будущего — нужно сдать чёртовы экзамены, нужно ненадолго уйти. Чон вышел из палаты, затем резко вбежал обратно, чтобы чмокнуть Тэхёна в щеку, и всё же набрался сил покинуть отделение. Они с Юнги заполнили некоторые бумаги, а затем доктор Ким Сокджин пожелал Чонгуку никогда больше не возвращаться сюда, в качестве пациента.

***

Тэхён проснулся далеко за полдень, выходной день всё-таки, первым делом он шарил рукой по пустому пространству на другой половине кровати. Но не нашёл ничего. В испуге парень встал на ноги, шатаясь, дошёл до туалета, но и там, и по пути к нему — Чонгука не было. Только сев за завтрак, выпив кружку горячего безвкусного чая, он проснулся окончательно. Ноющее чувство в груди появилось, стоило только вспомнить, как Чонгук наяву поцеловал его утром, чтобы уйти. Он сказал, что не прощается. Эта мысль грела Тэхёна, вот только руки и ноги не слушались, он тревожился о Чонгуке, жаждал, что если не сегодня, то завтра точно — он его навестит. Тэхён, конечно сказал ему, что этого делать не стоит, мол лучше сдай все экзамены и бла-бла — брехня. Тэхён пытался потопить в себе эгоистичное желание, чтобы Чонгук приходил каждый день. Но он должен быть хорошим парнем, он должен понимать всю ситуацию, должен переждать, пережить пару недель, что остались ему в этой больнице. Дни шли скучно, один за другим. Тэхён думал о Чонгуке за завтраком, полдником, обеденным сном, на котором вместо самого сна он рисовал по памяти портреты Чонгука, его руки, плечи, родинки на лице. Всё было таким тоскливым, никаких буйных ребят из надзорки, все были до противного тихими и смирными, словно тоже тосковали вместе с Тэхёном. Он ходил в его толстовке, старался ухаживать за кожей и зубами, чтобы выписаться красавцем, Чонгук ведь никогда не видел, как стильно Тэхён выглядит обычно. Чонгука в обычной одежде он представлял таким бэдбоем в чёрной футболке и рваных джинсах. Они переписывались каждый день в час, когда выдавали телефоны, Чонгук рассказал, что после школы он ходит сразу на подготовительные курсы, хочет хороший школьный диплом, приходит домой уже к ночи, а время посещений в его графике не умещается. Тэхён горевал, Чонгук извинялся и умолял дождаться, найти занятие для отвлечения и побольше рисовать, если силы будут. Тэхён прислал ему фото всех своих рисунков, на каждом из них либо Чонгук, либо часть тела Чонгука (один рисунок он не стал отсылать…). Доктор не разрешил Тэхёну забрать телефон, чтобы писать Чонгуку в любое время, он сказал, — Лучше ходи на все терапии, а то выглядишь, как нечто мёртвое и пугающее. Глаза у Тэхёна были стеклянными — наполовину из-за таблеток, наполовину из-за разлуки. Чимин приходил поддержать так часто, как мог. Приходил и Юнги, а порой и они оба. Оба парня уже учились в универе, сессия только летом, они и наслаждаются свободой. Странно, но они даже поладили — такие разные, Чимин — уверенный в себе, этакий артист в душе и снаружи, Юнги — немного тихий, но гениальный в своём музыкальном творчестве. Они как красивая картинка, для Тэхёна они такие здоровые, человечные, у них проблемы настоящие в жизни, Тэхён свои проблемы с психикой обсуждать не особо любит, родители всё же своим обесцениванием заставили его повесить замок на сердце, но зато он нашёл того, кто достоин быть к нему ключом. Недели тянутся сладкой карамелью, сиропом и, кажется, пора перестать заедать сладостями свою тоску. Все места здесь напоминали о Чонгуке: койка, которую заставили вернуть на место, теперь занята каким-то взрослым мужчиной, туалет, где они курили, целовались и ещё кое что делали… Столовая, где чокались кружками компота, очередь на таблетки где смешили друг друга и раздражали всех остальных, кабинет Сокджина, парковая заснеженная дорожка — уже не такая снежная. Он просто носил его толстовку, клал руки в карман посередине и переплетал собственные пальцы, представлял что держит его руку. Пару раз Тэхёну звонила мама, чисто для галочки справлялась о его делах, отца слышно не было. Тэхёну бы просто переждать, просто не переживать — пережить, осталось так немного, его сердце рвётся на волю, рвётся к тому, кого он полюбил и не намерен больше отпускать.